Блог Hockey Books

«Вид на нудистский пляж? Отлично. Я там прямо в центре и встану». Последняя глава автобиографии Эспозито

Я так понял, что Ото каким-то образом препятствовал продаже клуба, поэтому «Кокусай Грин» прислали вместо него Чака Хасагаву. Он оказался экспертом в области кризисного менеджмента и очень милым парнем.

– Занимайся хоккейными делами, как считаешь нужным, – сказал он мне первым делом.
– Спасибо. Именно этим я и занимался первые три года.
– Команду точно продадут. В этом нет никаких сомнений.

Один из моих последних обменов был великолепен. Я обменял Брайана Марчмента, который хотел два миллиона долларов, что нам было не по карману, в «Сан-Хосе» на драфт-пик. В итоге «Сан-Хосе» выиграл лотерею, и мне достался их первый общий выбор на драфте (Фил снова лукавит насчет великолепия обмена. Поскольку менялся не Марчмент на право выбора в первом раунде, а Марчмент и право выбора на Андрея Назарова и право выбора – оба драфт-пика были в первом раунде. В том сезоне «Тампа-Бэй» была абсолютно худшей командой лиги – и, следовательно, имела наивысшие шансы на драфт-лотерее. «Сан-Хосе» же был посеян вторым, хотя был на 16-м месте в общем зачете, и даже играл в плей-офф. То есть, если «взаимно сократить» Марчмента с Назаровым, то менялся предположительно первый общий выбор «Молнии» на выбор «Акул» предположительно где-то в середине раунда. Но драфт-лотерея присудила общий первый выбор именно «Акулам» – то есть, уже «Молнии», выменявшей этот пик за свой. Словом, для «Тампа-Бэй» на этот раз все сложилось более чем удачно, и победителей не судят. Но изначально – пока не знаешь итогов лотереи – такой обмен драфт-пиками с позиции Эспозито может расцениваться в качестве авантюры, причем с несколько худшими шансами на успех – прим. ред.).

Винни Лекавалье и Дэвид Легуонд были лучшими игроками на драфте. Я видел их в игре, и Винни мне понравился намного больше. Он был крупнее и умнее. Про него говорили, что он худощавый, но ему было-то семнадцать лет (трудно сказать, почему Эспозито уже второй раз называет Лекавалье 17-летним. Винсент – апрельский, драфт проводится в июне, так что драфтовали его – как и подавляющее большинство юниоров – в полновесные 18 лет с хвостиком. И уж тем более играл в НХЛ он уже в 18 с половиной, а вовсе не в 17. В 17 там не играет вообще никто уже очень и очень давно – прим. ред.). Естественно он был худощавым. Теперь ему 22, и он весит 92 килограмма. А через пару лет больше сотни будет весить.

Легуонда выбрал «Нэшвилл», и он вырос в неплохого игрока. Лекавалье же скоро будет звездой.

Японцы продали «Лайтнинг» 18 мая 1998 года Арту Уилльямсу за 118 миллионов долларов. Вот кому-кому, а Арту Уильмсу вообще не надо было лезть в хоккей. Зря он купил команду. Зря он вообще в спорт полез.

Арт считал себя неплохим тренером – возможно, из-за того, что когда-то тренировал школьную футбольную команду; после чего сколотил капитал в страховом бизнесе. Его состояние оценивалось примерно в 1,7 миллиарда долларов. Арт считал себя мотиватором. На пресс-конференции, посвященной продаже клуба, которую мы проводили в ресторане Ледового дворца с видом на парковку, он начал всем раздавать футболки с надписью «Я молодчик, а не какой-то там лапоть» (Im a Stud, Not a Dud – прим. пер.).

Еще у Уилльямса была привычка посылать нам странные мотивационные факсы. Однажды утром я получил вот такой факс: «Газель встает рано утром и бежит. Лев встает рано утром и гонится за газелью. Если газель остановится, лев ее съест. Давай, давай, давай». Он был странный, очень-очень-очень странный человек.

Купив команду, Арт Уильмс предложил Жаку Демеру совмещать посты генерального менеджера и главного тренера, но тот отказался.

– Я не могу совмещать. Не умею, – сказал он ему.
– Учись у Фила, – порекомендовал Арт.

Тем летом Жак постоянно торчал у меня в офисе. Тони спрашивал: «Что он там у тебя все время делает?».

Мы с Жаком ладили. В августе мы поехали в Европу на сбор – проводили его в Австрии. С нами должна была поехать и жена Жака, но у нее обнаружили рак груди, что стало большим ударом для нас всех.

Жак сдружился с Артом. Он рассказывал мне: «Арт постоянно мне звонит. Я понимаю, что это не его дело – звонить мне и спрашивать о состоянии команды, но он же владелец клуба. Что мне остается?».

Арт звонил и мне по поводу игроков, которых хотел Жак. Как-то раз он сказал:

– Фил, я хочу, чтобы ты подписал Бенуа Хога за 1,5 миллиона.
– Арт, Бенуа Хог – неплохой игрок, но это не тот парень, который нам нужен, – ответил я. И перезвонил Жаку:
– Ты хочешь Бенуа Хога?
– Он мне нравится.
– Да хорош, Жак. Он нам встанет в 1,5 миллиона. Где у нас играть будет?
– Не знаю.

Тогда я набрал Арту:

– Арт, Хог нам не подходит. Мы можем с большей пользой потратить эти деньги. Мне бы хотелось подписать какого-нибудь вратаря. Нам нужен вратарь.
– Хог очень нравится Жаку. Так что мне кажется, тебе стоит его подписать.
– Это не входит в мой бюджет.
– Не беспокойся на этот счет.
– Хозяин – барин. Я с этим не согласен, но будь по-твоему.

Не стоило, конечно, на это соглашаться, но я сделал, как мне сказали, и подписал Хога. А когда этот мудак меня уволил, ему еще хватило наглости сказать, что я вышел за рамки бюджета.

Уилльямс всегда стремился зайти в раздевалку и поговорить с игроками. Жак не хотел его там видеть. А игроки – и подавно. Но сказать ему об этом должен был я:

– Тебе туда нельзя. Я не разрешаю.
– Как это – ты мне разрешаешь? Я же владелец команды!
– Ну вот не разрешаю, и все.
– Куда хочу, туда и пойду.
– Я не пущу тебя в раздевалку. 

Арт держал меня в клубе только ради того, чтобы я подписывал контракты. Последнего игрока мы подписали прямо в полночь на дедлайне. И как только мы его подписали, я понял, что моя песенка спета.

Мы проиграли первый матч сезона-1998/99 на выезде «Флориде» с Пуппой в воротах (с Биллом Рэнфордом – прим. ред.), и отправились дальше в Каролину. После второго периода мы проигрывали 1:3 (1:4 – прим. ред.). Я спустился вниз, и сказал Жаку: «Это уже ни в какие ворота не лезет». Жак пошел в раздевалку, и устроил игрокам форменный разнос. Я стоял и смотрел, как игроки выходят из раздевалки. Я не сказал ни слова. Я просто пристально посмотрел на каждого игрока. Они вышли на лед и сравняли счет – 3:3 (4:4 – прим. ред.). Пуппа был просто великолепен. Это был мой последний день в «Лайтнинг».

Арту Уилльямсу даже не хватило мужества вызвать меня к себе, чтобы уволить. Зато очень даже хватило наглости зажать мою 25-тысячную пенсию. Мне пришлось его из-за этого в суд вызывать. Я нанял адвоката; нам пришлось попотеть, но деньги он в итоге отдал.

Не знаю, что я ему такого сделал, но было очевидно, что я ему не нравлюсь. Я считал, что это была моя команда, а не его. Но, как говорил Джордж Стайнбреннер: «Миром правит тот, у кого в есть ветчина». А ветчины у меня не было.

Купив команду за 118 миллионов, Арт Уилльямс восемь месяцев спустя продал ее Биллу Дэвидсону за 96 миллионов.

Я тогда много времени проводил на телефоне с Дэвидом Лефэвром – мы усердно пытались раздобыть денег, чтобы выкупить команду. Он как-то позвонил мне и сказал: «Фил, я только что разговаривал с Артом Уилльямсом. Я попросил его дать нам срок до 20 февраля. Я сказал ему, что нам нужно подготовить документы и решить пару вопросов». Дэвид сказал, что Арт ему ответил: «Нет, я продам команду ко Дню святого Валентина, потому что уже пообещал жене сделать ей такой подарок».

И 14 февраля 1999 года, в День святого Валентина, он продал команду Дэвидсону за 96 миллионов. В газетах сообщили, что сумма сделки составила 100 миллионов. Если бы Уилльямс подождал всего каких-то шесть дней, он мог получить от нас 125 миллионов. Айра Кауфмэн, репортер издания Tampa Tribune сказал Уилльямсу: «Вы потеряли 18 миллионов за восемь месяцев». На что он ответил: «Для меня потерять 18 миллионов – это все равно что для вас потерять тысячу восемьсот».

–- 

После развода с Донной я счастливо жил с Бриджет. Я даже и не думал о браке. Я считал, что мы уже были женаты. Нам не нужна была для этого бумажка. Но каждый раз, когда мы куда-нибудь выбирались – на турнир по гольфу среди знаменитостей или на какие-то подобные мероприятия – я всегда представлял ее «своей леди», потому что мне было неудобно называть ее «своей девушкой».

В 1997 году мы с Бриджет полетели в Лас-Вегас.

– Давай я просто буду называть тебя своей женой. Какая разница? Все так делают, – сказал я.
– Но я тебе не жена.
– Я не буду говорить, что ты моя девушка. Мне 55 лет.
– А ты вообще собираешься на мне жениться?
– Конечно. Точно сделаю это до 2005 года. Честное слово. Я просто еще не решил – когда именно.

Той зимой я искал подарок Бриджет на Рождество. У меня в Тампа-Бэй есть друг, который работает в ювелирном магазине Silverberg Jewelers.

– Я хочу купить какое-нибудь фамильное кольцо, и чтобы оно было не младше ста лет. Оно должно быть не слишком большим, и не слишком маленьким. Дизайн я сам подберу. Дай знать, если тебе что-то на глаза попадется, – попросил я его. Я думал, у него уйдет на это года два. Но уже через пять месяцев он позвонил мне и сказал:

– Фил, кажется, я нашел тебе кольцо.

Я приехал посмотреть. Кольцо было идеальным. Я рассказал ему какой мне нужен дизайн.

– Сделай все до 29 мая. Я везу Бриджет на Ямайку в ее день рожденья. Хотелось бы подарить ей кольцо там.

Он подогнал кольцо под мой заказ, и сдал все в срок. Мы отправились на курорт в Негрил. Мне не понравился номер, в который нас хотели заселить.

– Я бы предпочел вид на другую сторону, – попросил я.
– Но с другой стороны нудистский пляж, – сказали мне на ресепшене.
– Отлично. Я там прямо в центре и встану.

За нудистским пляжем было место, где как раз проводили свадьбы. Мы заселились в номер с видом на океан. Было очень красиво.

В день рожденья Бриджет я и подарил ей кольцо во время ужина. У нее не было слов.

– Ты выйдешь за меня? – спросил я после трехлетней помолвки.

Мы вернулись домой, назначили дату свадьбы, и 31 июля 1999 года поженились у нас дома в Бока Гранде. Я знаю, что мы всегда будем вместе.

–-

Телефон успокоился. Мне больше никто не звонит. Обычно в спорте дверь закрывается раз и навсегда. И потом уже она редко когда открывается снова. Кому-то удается оставаться на плаву, но я не пойму – как. Они что, все сплошь и рядом хорошие парни, которые держат свое мнение при себе и не вякают? Или они просто со всеми ладят? Ну а я не такой. Если мне есть что сказать, я обязательно скажу. Я не буду есть себя изнутри. Лучше быть занозой в заднице, чем задницей с занозой. Я так смотрю на жизнь.

Мне как-то звонили из «Айлендерс» и предлагали стать их генеральным менеджером. Это был простой телефонный разговор, который ни к чему не обязывал. Я ответил: «Если у вас есть хорошее предложение, я готов его рассмотреть». И на этом все закончилось. Я удивился. Моему брату Тони тоже никто не позвонил. Мы с Тони неплохо отработали в «Тампа-Бэй». Некоторые владельцы говорили мне: «Я не понимаю, как тебе удалось собрать команду при таком маленьком бюджете. Ты отлично справился».

Но когда им нужно поставить нового генерального менеджера, про меня никто и не вспоминает. Не знаю, чем мы кого обидели. Многие считают меня непроходимым упрямцем и упертым бараном, но я придерживаюсь другого мнения. И в доказательство могу привести ситуацию со Стивом Ото. Я делал так, как он мне говорил – и это было большой ошибкой.

Вот чего я хочу: наймите меня генеральным менеджером. Дайте мне контракт на пять лет по миллиону в год. Я приду на пресс-конференцию по этому поводу, скажу что-нибудь эдакое, что рассердит кого-нибудь из владельцев, полагающих, будто они все знают. А после этого можете меня уволить. И мне будет все равно. Я заплачу налоги и скажу: «Боже, храни Соединенные Штаты Америки».

«ГРОМ И МОЛНИЯ: Хоккейные мемуары без п***ы». Предисловие

«Меня на больничной кровати покатили по улице в бар Бобби Орра». Вступление

«Отец зашвырнул вилку прямо в лоб Тони, и она воткнулась». Глава 1

«Когда мне было лет 12, приехавшая в сельский клуб девочка попросила заняться с ней сексом». Глава 2

«Нашей школе не нужно всякое хоккейное отребье». Глава 3

«Фил, у меня проблемы: я поцеловался взасос – и теперь девушка беременна». Глава 4

«Я крикнул Горди Хоу: «А ведь был моим кумиром, сука ты е***ая». Глава 5

«Мы потрясающая команда, династия могла бы получиться, но вы двое все похерите!». Глава 6

«Как бы ты себя почувствовал, если б 15 тысяч человек назвали тебя ху***сом?». Глава 7

«Орр был симпатичным парнем и отличным игроком, так что мог затащить в постель кого угодно и когда угодно». Глава 8

«Подбежала девушка, подняла платье, сняла трусы и бросила в нас». Глава 9

«Играть в хоккей – это лучше даже самого наилучшего секса». Глава 10

«Я был по уши влюблен в Донну и толком не помню тот финал Кубка Стэнли». Глава 11

«Игроки СССР ели и скупали джинсы. Третьяк больше всех скупил». Глава 12

«Любой из нас мог затащить русскую девушку в постель за плитку шоколада». Глава 13

«Дети просили: «Папочка, не уходи, пожалуйста, папа!». Было очень тяжело». Глава 14

«У нас лежали и Кеннеди, и Хэпберн, и много кто еще, но кроме вас в палате мы никого не запирали». Глава 15

«В «Рейнджерс» употребляли наркотики. Жена одного игрока сделала пирожные, не сказав, что положила траву. Я вышел в открытый космос». Глава 16

«Меня пригласили на роль в «Крестном отце». Малобюджетный фильм? Тогда я не могу на это пойти». Глава 17

«Я открыл дверь и увидел наших парней, которые нагишом борются с какими-то девушками. Они молча посмотрели. Я не сказал ни слова». Глава 18

«У нас тут есть один тощий поляк, он всю книгу рекордов нахер перепишет. Зовут Уэйн Гретцки». Глава 19

«Я не понимаю, как русский вратарь Третьяк попал в Зал хоккейной славы». Глава 20

«Да, мне не хочется отдавать этих игроков, но зато у нас будет Мессье!». Глава 21

«Пока у меня есть дырка в жопе, хрена лысого я пущу русских к себе на арену!». Глава 22

«Ссыкло ты вонючее! Я с тобой еще поквитаюсь!». Глава 23

«Я поставил себе цель создать команду, и я ее создам!». Глава 24

«За 50 миллионов долларов ты будешь есть сырую рыбу. Даже если мне придется скрутить тебя». Глава 25

«Герцог собирался взять у банка 32 млн долларов и удрать. Нас поимели». Глава 26

«Ты хочешь, чтобы мы заплатили 5 млн, а командой управляли вы? Вали на**й отсюда!». Глава 27

«Я нацеливался на Яшина. Его получила «Оттава», и он стал для них занозой в заднице». Глава 28

«Гретцки в 10 раз лучше моих яиц, но они все равно не стоят 800 тысяч». Глава 29

«Я залез в машину и запер двери, но не успел уехать. Жена стала бить по ней клюшкой, оставляя вмятины». Глава 30

«Из замечательной русской семьи мы выбираем водку «Smirnoff»… То есть хоккеиста Смирнова». Глава 31

«В январе 98-го в «Тампу» перестали верить все, включая тренера. Мы были худшей командой лиги». Глава 32

Автор

КОММЕНТАРИИ

Комментарии модерируются. Пишите корректно и дружелюбно.