Илья Трифанов: «Задавал Логинову вопросы про ЭПО – он сказал, что даже такого названия не слышал. Я же словил тысячу комментариев, в которых меня обосрали»

– Ты – человек, который напрямую спрашивал у Бьорндалена по поводу астмы, а у Фуркада – про терапевтические исключения (ТИ). 

– Я 16 раз спрашивал Мартена, специально ли он толкнул Логинова на ЧМ-2017. Это единственное, в чем я ему до сих пор не верю.

– Вот. Ты умеешь задавать прямые и неудобные вопросы. Почему ты не спросил главного у Логинова?

– Ты что? Я спрашивал! 

– Про ЭПО?

– Был четкий вопрос: как допинг попал в твой организм? Он сказал, что даже такого названия, как эритропоэтин, не слышал. Я тут же словил с тысячу комментариев, в которых меня обосрали. Типа я подталкивал его к завершению карьеры, хотя это вообще не так. Но от того интервью у меня самого мурашки бежали. 

– Но у тебя есть ощущение, что мы сделали достаточно, чтобы разобраться в той истории? Допинг Логинова – это как Волан-де-Морт. То, о чем нельзя говорить вслух. Хотя это же было.

– А Логинов один такой, кто был дисквалифицирован и никак это не прокомментировал?

– Ты уводишь в сторону. История Логинова – она как символ эпохи. Это не далекое прошлое, даже не 2000-е. Человек пришел в большой спорт на наших с тобой глазах. В его организме нашли ЭПО перед домашней Олимпиадой, а это не царапины на пробирках. И мы так ничего толком об этой истории не знаем. Но спокойно с этим живем.

– Я задавал прямые вопросы неоднократно. Фуркада про ТИ спрашивал раза четыре. Логинова – ну да, меньше. Но это знаешь, как в том анекдоте. Жена подходит к мужу: «Ты меня любишь?» А он ей: «Слушай, я тебе уже сказал один раз перед свадьбой. Если что-то изменится – дам знать». Надеюсь, если у Александра что-то изменится, он даст знать.

– Но та история – это же не только Логинов. У меня ощущение, что мы слишком пассивно пытались выяснить правду. Довольствовались вот этими «пока ничего не могу сказать».

– Кто главный спортсмен в истории велоспорта? Лэнс Армостронг. Он рассказал, как и в каком количестве принимал допинг. А вот из зимников кто честно обо всем говорил? Йохан Мюллег много выложил?

– Но ведь Армстронг признался не из-за того, что его по ночам совесть грызла. А во многом из-за давления журналистов.

– Его приперли к стенке.

– А мы делали из Логинова мученика, но не пытались разобраться. Может быть, его вина действительно минимальна. Но любая попытка выяснить это – как будто бы оскорбление чувств Александра. И когда говорят, что у нас нет антидопинговой культуры, то отчасти подразумевается именно это.

– Слушай, ну есть у нас некоторые истории, в которых мы не можем докопаться до правды. И дело не только в нас.

– Наступит время, когда мы сможем разобраться в этом деле так, как должны?

– Важно понимать, что мы, хоть и где-то там близко, все же не знаем всех правил игры. Тот же велоспорт времен Армстронга жил по особому регламенту, которого ты не найдешь ни на одной бумаге. Но все всё понимали. Именно поэтому из коллег никто претензий к Лэнсу не имеет. Он был лучшим среди равных.

По каким правилам играли биатлонисты в 2013-м, 2014-м, мы до конца тоже не знаем. И не факт, что знает Логинов, – сказал журналист «Матч ТВ».

Интервью Ильи Трифанова: вертолет в реанимацию, Шипулин-депутат, дошик в Вегасе и покер vs «Матч ТВ»