Джонатан Уилсон. «Сила и слава: Новая история чемпионата мира по футболу» 1994: Жизнь может быть яркой
1998: Новый вид славы
…
1994: Жизнь может быть яркой
«Были выбраны Соединенные Штаты, — писал в 1994 году в газете New York Times обозреватель Джордж Весси, — потому что здесь можно заработать много денег, а не из-за каких-то футбольных достижений». Наша страна была сдана в аренду как гигантский стадион, отель и телестудия»[Джордж Весси, New York Times, 12 июня 1994 года]. Никто не мог в этом усомниться всерьез. Соединенные Штаты участвовали только в двух чемпионатах мира после Второй мировой войны и в течение десятилетия не имели национальной профессиональной лиги. А это означало, что со стороны посторонних наблюдателей было много скептицизма, даже после того, как ФИФА ясно дала понять, что не будет никаких странных изменений в правилах, чтобы понравиться местной публике: кто-нибудь вообще придет посмотреть?
Но в Соединенных Штатах также наблюдалась враждебность. В статье, опубликованной в газете USA Today в день жеребьевки, американцам говорилось, что они правы, не интересуясь чемпионатом мира по футболу, который в статье презрительно назывался «самым популярным видом спорта в Камеруне, Уругвае и на Мадагаскаре». «Ненависть к футболу, — писал обозреватель Том Уир, — более американская, чем мамин яблочный пирог, вождение пикапа или проведение субботнего дня за переключением телеканалов с помощью пульта дистанционного управления»[Том Уир, USA Today, 17 декабря 1993 года].
За обоими, возможно, стояла одна и та же мысль. Что, если проведение чемпионата мира по футболу станет тем стимулом, который нужен США, чтобы полюбить футбол? Иностранные скептики, возможно, опасались слишком быстрого роста популярности футбола в США и его возможного доминирования на мировой арене; американские скептики беспокоились о том, что бум футбола может означать для четырех основных видов спорта в США. ФИФА просто надеялась, что на этом можно будет заработать.
Никто не сомневался, что Соединенные Штаты принесут с собой блеск, гламур и помпезность. Розыгрыш состоялся в Лас-Вегасе, в нем приняли участие такие знаменитости, как Билл Клинтон, Фэй Данауэй, Джефф Бриджес и Джессика Лэнг. Церемония открытия, которая прошла на стадионе «Солджер Филд» в Чикаго перед матчем между действующим чемпионом Германией, впервые с 1938 года участвующим в чемпионате мира как единая страна, и Боливией, была роскошным, залитым солнцем мероприятием, которое вела Опра Уинфри и в котором приняли участие Дайана Росс, Дэрил Холл и The B-52’s. Но предзнаменования были ужасными. Уинфри упала со сцены и подвернула лодыжку. Росс промахнулась мимо пустых ворот с расстояния трех метров. Германия выиграла беспорядочный стартовый матч со счетом 1:0. И все это было затмено телевизионной погоней полиции Лос-Анджелеса по городу, которая произошла ранее в тот же день и была связана с американской футбольной звездой, ставшей подозреваемым в убийстве, О. Дж. Симпсоном.
Соединенные Штаты получили право на проведение соревнований, что было вполне уместно, 4 июля 1988 года. Чили вышли из гонки, а Бразилия все еще не назначила зятя Авеланжа, Рикардо Тейшейру, президентом CBF, что фактически оставило прямую борьбу между США, чью кампанию снова возглавил Киссинджер, и Марокко. Результаты были очень на-тоненького: США победили с перевесом в десять голосов, Марокко набрало семь голосов, а Бразилия — два. Это был третий турнир, присужденный режимом Авеланжа, и уже тогда процесс был погряз в паранойе и подозрениях. Был ли запрет, наложенный на Мексику после чемпионата мира 1990 года за участие в юношеском турнире игроков, превышающих возрастной ценз, попыткой облегчить США путь к чемпионату 1994 года, предоставив им возможность приобрести турнирный опыт?[Сагден и Томлинсон, «Плохие парни», 98.]
Квалификация США на чемпионат 1990 года мало способствовала успокоению опасений по поводу проведения турнира в Соединенных Штатах. На их последнем домашнем отборочном матче, который закончился ничьей 0:0 с Сальвадором в Сент-Луисе, собралось всего 8500 зрителей. В результате им пришлось обыгрывать Тринидад и Тобаго в Порт-оф-Спейн, чтобы завоевать место в Италии. Они добились этого благодаря удару Пола Калигури, но более примечательной была реакция зрителей. Джек Уорнер, глава футбольной ассоциации Тринидада и Тобаго, продал как минимум на пятнадцать тысяч билетов больше, чем было мест на Национальном стадионе, вмещающем двадцать восемь тысяч зрителей, что привело к серьезной переполненности и проблемам с безопасностью[Дженнингс, «Фол!», 136-138.]. Помимо того, что ради дополнительной прибыли была подвергнута риску жизнь людей, факт того, что американский администратор Чак Блейзер, который был назначен генеральным секретарем КОНКАКАФ, когда Уорнер стал президентом в следующем году, посетил Уорнера на следующий день, привел к слухам, что переполненность была не только для максимизации доходов, но и тактикой, чтобы обеспечить возможность отмены результата игры, если США не выиграют[Харт, «Мир в движении», 126-127.]. Уорнер всегда отвергал эти обвинения. В Италии США получили некоторое признание благодаря трудовым поражениям от хозяев турнира и Австрии, но тон задала их первая игра, проигранная Чехословакии со счетом 1:5.
Авеланж был уверен, что США — это готовый к освоению рынок, но, несмотря на то что ФИФА смело заявляла о проведении чемпионата мира как о способе стимулирования интереса к футболу, было много скептиков[Майкл Льюис, «Как США были выбраны в качестве страны — хозяйки чемпионата мира по футболу 1994 года: Подробности исторического дня», Guardian, 4 июля 2015 года]. Будет ли возможно уложить траву на искусственные покрытия стадионов «Понтиак Сильвердоум» в Мичигане и «Джайантс Стэдиум» в Нью-Джерси? Каковы будут последствия проведения турнира на столь обширной территории? И как игроки будут справляться с жарой и влажностью, особенно учитывая, что матчи начинаются в полдень или чуть позже, чтобы удовлетворить потребности европейских телевизионных рынков?
В более широком смысле, что означало для развития футбола предпочтение потенциальных коммерческих рынков традиционным футбольным странам? Итальянский президент УЕФА Артемио Франки ясно дал понять, что «никогда не согласится на проведение чемпионата мира для транснациональных корпораций», и он был не единственным, кому не нравился явно коммерческий курс, взятый футболом под руководством Авеланжа[Треллини, «Матч», 473.]. Он погиб в автокатастрофе в 1983 году, и в его смерти было достаточно неясных моментов, чтобы журналист Альберто Балларин начал расследование, в ходе которого он выявил двух неизвестных иностранных мотоциклистов как потенциальных подозреваемых в возможном убийстве. Среди самых смелых теорий о том, что произошло в ту ночь на дороге в Сиену, есть утверждение, что представители ФИФА, которые видели, как США упустили право на проведение чемпионатов 1986 и 1990 годов, устранили ключевое препятствие на пути к успеху их третьей заявки[Треллини, «Матч», 475.].
Заговор определенно имел место в Бразилии, где Тешейра наконец стал президентом CBF в 1989 году. Пеле, который так много сделал, чтобы помочь Авеланжу выиграть выборы ФИФА в 1974 году, обвинил CBF в попытке получить взятку в размере $1 млн. от телекомпании, на которую он работал, за права на трансляцию турнира. Тейшейра подал в суд, и Пеле, великая звезда Североамериканской футбольной лиги, был отстранен от жеребьевки. Обвинения во взяточничестве и отмывании денег преследовали Тейшейру на протяжении всей его карьеры. В 2019 году ФИФА наложила на него пожизненный запрет на какое-либо участие в соревнованиях под их эгидой.
К 1994 году Авеланж также оказался в кризисной ситуации после того, как рейд на дом босса мафии Рио Кастора де Андраде выявил, насколько тесны были связи Авеланжа с незаконным игорным бизнесом. В то же время он вступил в конфликт с Вернером Фрикером, главой Федерации футбола США, по поводу продажи прав на трансляцию турнира.
За две недели до президентских выборов в Федерации футбола США в 1990 году Авеланж убедил лос-анджелесского адвоката Алана Ротенберга, который был связан с двумя франшизами в NASL и курировал футбол на Олимпийских играх 1984 года в Лос-Анджелесе, выступить против Фрикера. При поддержке ФИФА он победил. По мнению Ротенберга, учитывая, насколько сильно отставали от графика приготовления под руководством Фрикера, он спас чемпионат мира. Он отказался от зарплаты за свою работу, хотя впоследствии потребовал бонус в размере $3 млн. и $4 млн. в виде «отсроченного вознаграждения», в то время как его собственная юридическая фирма Latham & Watkins получила контракты на сумму $2,7 млн. в рамках чемпионата мира по футболу, а его сын и жена были трудоустроены в этой фирме[Сагден и Томлинсон, «Плохие парни», 103, 106.].
Карлос Вальдеррама был колумбийским футболистом, который воплощал в себе все то, что аргентинцы считали великим в своей игре. Он был классическим энгаче, прозванным «El Pibe» (Мальчишка), томным плеймейкером с легко узнаваемой рыжей шевелюрой, который мог контролировать темп игры благодаря точности своих пасов и способности находить свободное пространство[Enganche, что буквально означает «крючок», в аргентинском футболе обозначает игрока, который связывает полузащиту и нападение.]. Когда он организовал победу Колумбии со счетом 5:0 в Буэнос-Айресе в отборочном матче чемпионата мира в сентябре 1993 года, через три дня после своего тридцатидвухлетия, он не только нанес Аргентине самое тяжелое поражение со времен Хельсингборга в 1958 году, но и продемонстрировал, что классический аргентинский стиль можно обновить для современности.
Аргентина не смогла получить автоматическую квалификацию на турнир. Реакция внутри страны была яростной и недоверчивой. «Позор!» — кричала первая страница El Gráfico, все остальное на которой было перечеркнуто, как будто в знак траура по аргентинскому футболу[El Gráfico, 7 сентября 1993 года]. В основном из-за пятнадцатимесячной дисквалификации за провал допинг-теста в 1991 году Марадона сыграл только два матча за Аргентину с момента проведения чемпионата мира 1990 года. Ему было тридцать три года, и он был не в форме. Но он был назначенным мессией, и поэтому Аргентина вернула его в команду для двухматчевого противостояния с Австралией, и это решение имело серьезные последствия.
Но последствия в Колумбии будут еще более серьезными — и, в некоторой степени, они были предсказуемы даже в эйфории на стадионе «Эль Монументаль». По оценкам, в тот вечер во время празднования в Боготе погибло около восьмидесяти человек. Когда был забит четвертый гол, помощник тренера Эрнан Дарио Гомес повернулся к тренеру Франциско Матуране. «Теперь нам конец», — сказал он[Уорсвик, «Стоматолог и колумбийское возрождение».].
В Европе отборочная кампания была не менее бурной. Грэм Тейлор, симпатичный бывший тренер «Уотфорда» и «Астон Виллы», взял на себя вину за провал сборной Англии в отборочном турнире и подвергся жестокой критике со стороны прессы. Документальный фильм, снятый без ведома Футбольной ассоциации, в то время считался смешным, поскольку в нем было несколько фраз, произнесенных с эксцентричной синтаксической конструкцией, которые вошли в широкое сознание: «Это мне не нравится!» «Может, не будем стучать?» «Я просто говорю вашему коллеге, что судья заработал мне увольнение. Поблагодарите его за это, ладно?»[«Золотой лед», 5-й сезон, 1-я серия, «Невыполнимая задача», автор сценария Патрик Коллинз, режиссер Кен Макгилл (Chrysalis, 1994).]
Более поздние интерпретации были более благосклонными: Тейлор сталкивается с порядочным человеком, отчаянно борющимся с давлением, просыпающимся мокрым от пота, которому не помогают ни жестокие войны за тираж в бульварных газетах, ни недостатки поколения игроков, унаследованные им от ошибочных тренерских теорий, привитых техническим директором Чарльзом Хьюзом. Сам Тейлор считался приемлемым представителем этой философии, хотя он был осведомлен об ограничениях ее применения по крайней мере с 1982 года[Уилсон, «Революция на газоне», 322-323.].
И, несмотря на то, что футбол был ужасен, особенно на Евро-92, Тейлору просто не повезло. К моменту отборочных матчей к чемпионату мира травма пальца ноги фактически положила конец карьере Линекера, а Гаскойн, который, по всей видимости, так и не оправился от разрыва связок колена, полученного в финале Кубка Англии 1991 года, боролся с тем, что Тейлор эвфемистически назвал его «проблемами с заправкой». В результате жеребьевки Англия попала не только в одну группу с Нидерландами, но и с быстро прогрессирующей Норвегией, которая, как будто для того, чтобы поиздеваться над Тейлором, под руководством Эгиля Ольсена практиковала вариант прямолинейного футбола, за который его так осуждали[Уилсон, «Революция на газоне», 326-330.]. Англия хорошо сыграла в домашних матчах против Нидерландов и Норвегии, но в итоге сыграла вничью с обеими командами благодаря блестящим голам, не особо вытекающим из хода игры. Затем, в Роттердаме, Роналд Куман должен был быть удален с поля за то, что скосил Дэвида Платта при счете 0:0; однако ему показали только желтую карточку, и семь минут спустя он забил гол со штрафного, положив начало победе голландцев со счетом 2:0.
Эпитафия для Тейлора прозвучала в финальном отборочном матче в Болонье, когда Давиде Гуальтьери воспользовался плохим пасом назад Стюарта Пирса и вывел Сан-Марино вперед. В итоге Англия выиграла со счетом 7:1, и это все равно не имело значения, потому что голландцы победили в Польше, но унижение того момента подытожило целую эпоху.
Неудача Франции в отборочном турнире была еще более нелепой. Они выиграли шесть из первых восьми отборочных матчей и были явными фаворитами под руководством Жерара Улье. За два матча до конца сезона они опережали Болгарию на пять очков. Но затем они умудрились проиграть, ведя со счетом 2:1 за семь минут до конца матча против Израиля. В финальном отборочном матче против Болгарии они имели необходимый результат 1:1 и штрафной удар глубоко на территории соперника. Мяч протолкнули на Давида Жинола, который мог бы отправиться с ним до углового флажка и потянуть время. Вместо этого он навесил. Улье никогда не простил его. Его подача была слишком сильной. Болгария провела контратаку, и Эмил Костадинов мощным ударом вколотил мяч под перекладину. Невообразимо, но Болгария прошла квалификацию, а Франция вылетела.
Оказалось, что Костадинов, который также забил первый гол Болгарии, вообще не должен был находиться в стране. У него и Любослава Пенева были проблемы с визами, и их пропустили во Францию через пограничный пост с недостаточным количеством персонала, который хорошо знал полузащитник Георгий Георгиев, игравший за соседский клуб «Мюлуз»[Борислав Михайлов, интервью с автором, ноябрь 2003 г.].
Для любой команды победа над Аргентиной со счетом 5:0 в Буэнос-Айресе стала бы большим шоком; для Колумбии это было просто апокалиптическим событием, поскольку Колумбия никогда не была футбольной державой. Когда Матурана был назначен тренером национальной сборной в 1987 году, сборная ни разу не выигрывала Копа Америка, а единственное участие в чемпионате мира состоялось в 1962 году, когда она не выиграла ни одного матча и пропустила одиннадцать голов в трех играх. Матурана был неожиданным провидцем. Несмотря на то, что он выиграл два титула чемпиона лиги и шесть раз играл за национальную сборную, он также работал стоматологом на протяжении всей своей игровой карьеры. В 1982 году, параллельно с преподаванием стоматологии в Университете Антиокии и ведением своей стоматологической практики, он начал учиться на тренера, читая книги, ездя на учебу в Уругвай и работая с молодежной командой «Атлетико Насьональ».
В 1986 году Матурана был назначен тренером клуба «Онсе Кальдас». Год спустя он привел сборную к третьему месту на Копа Америка. Спустя два года его команда «Атлетико Насьональ» стала первым колумбийским победителем Кубка Либертадорес, а Колумбия обыграла Израиль в стыковом матче и прошла отбор на чемпионат мира. В Италии они обыграли ОАЭ и сыграли вничью с Западной Германией, выйдя в 1/8 финала, где уступили Камеруну.
Матурана играл под руководством Освальдо Субельдии и Карлоса Билардо, двух тренеров, известных своим оборонительным и циничным подходом, но не менее большое влияние на него оказал Хосе Рикардо де Леон, уругваец, которого в Колумбии также обвиняли в anti-fútbol. Однако этот термин настолько расплывчат, что теряет смысл за пределами очень конкретных контекстов: anti-fútbol часто зависит от точки зрения наблюдателя. Де Леон вдохновлялся Ринусом Михелсом и практиковал вариант голландской игры с прессингом; несмотря на то, что европейцы были в восторге от схем «тотального футбола», многие в Южной Америке считали, что он умаляет роль индивидуального мастерства, являясь еще одним вариантом организованной физической игры, которой они боялись на протяжении многих лет.
Матурана никогда не скрывал влияния голландцев на его мышление, но он смягчил его для местного рынка. «Мы использовали стиль игры, чтобы выразить суть Колумбии как страны, — сказал он. — Люди, которые известны своей жизнерадостностью, мечтатели, легко вдохновляющиеся люди, но в рамках этой идеи мы также внедрили некоторую упорядоченность». Это означало, что игрокам приходилось меньше бегать. «Тактическая интенсивность — это прежде всего концентрация, — пояснил Матурана. — Чем больше игроков участвует в перемещении, тем меньше игроков нужно перемещать»[Уорсвик, «Стоматолог и колумбийское возрождение».].
Его изменения были не только тактическими, но и психологическими. Он настаивал, чтобы его игроки останавливались только в пятизвездочных отелях и носили костюмы во время поездок, поскольку считал, что это «повышает их самооценку»[Уорсвик, «Стоматолог и колумбийское возрождение».]. Он раздавал книги с поэзией, в частности, произведения уругвайского поэта Марио Бенедетти.
Однако в 80-е годы был еще один фактор, способствовавший подъему колумбийского футбола: наркокартели. «Было много страданий, — сказал Матурана, — была неуверенность, и мы были в состоянии войны с самими собой. Когда люди думали о Колумбии, они сразу же ассоциировали эту страну с наркотиками и наркобароном Пабло Эскобаром, поэтому футбол обеспечил Колумбии появление в новостях по правильным причинам. Это помогло нашим людям, когда мы действительно испытывали трудности»[Уорсвик, «Стоматолог и колумбийское возрождение».].
Идентификация была достаточно обоснованной. Клуб «Атлетико Насьональ» был основан Эскобаром, который учился на два года младше Матураны в той же средней школе в Медельине. «Как о преступнике, кто должен о нем беспокоиться: я или власти? — спросил Матурана. — Я не имел права мешать ему или делать что-либо еще». На вопрос, обсуждали ли они при встрече только футбол, Матурана ответил лишь, что они не собирались говорить о стоматологии[Уорсвик, «Стоматолог и колумбийское возрождение».].
Одним из ключевых игроков Матураны в «Атлетико», а затем и в сборной Колумбии был Рене Игита. В Европе его считали почти что смешной фигурой, «El Loco» (Сумасшедший), свихнувшийся вратарь с длинными вьющимися волосами, который совершал безрассудные обводки за пределами своей штрафной и выполнил удар «скорпион» на стадионе «Уэмбли» в 1995 году. Но его привычка покидать штрафную площадь, хотя это и могло обернуться неудачей, как это произошло в матче против Камеруна в 1990 году, была частью сознательной стратегии. «У нас было одиннадцать игроков вместо десяти, способных создавать игру», — пояснил Матурана[Уорсвик, «Стоматолог и колумбийское возрождение».].
В 1993 году Марсела Молина, одиннадцатилетняя дочь наркобарона Луиса Карлоса Молины, была похищена в Медельине по приказу Эскобара. Эскобар сбежал из тюрьмы в 1992 году, но, не имея доступа к своим банковским счетам, он нуждался в деньгах, и, когда его бывшие партнеры отказались предоставить ему ссуду, он обратился к выкупу. Молина, инвестор клуба «Атлетико Насьональ», позвонил Игите и попросил его о помощи, дав ему $300 тыс. и сказав, чтобы он ждал, пока с ним свяжутся люди Эскобара. Игита дважды встречался с Эскобаром — как и большинство известных игроков Медельина — и, не имея особого выбора, согласился. В конце концов, ему сказали отнести деньги на определенный угол улицы, и обмен был совершен. По его мнению, он всего лишь спасал молодую девушку[Джеймс Рестон-младший, «Вратарь и наркобарон», Esquire, июнь 1994 года]. Но Молина дал ему $64 тыс. в знак благодарности, что некоторые расценили как извлечение выгоды из похищения.
Игита был заключен в тюрьму на семь месяцев без предъявления обвинения и освобожден только после объявления голодовки. Официально он не смог восстановить форму до чемпионата мира, хотя Мигель Сильва Пинсон, глава администрации президента Сесара Гавирии Трухильо, открыто признал, что опасался ущерба для репутации, если Игита, которого он назвал «апологетом Эскобара», поедет на чемпионат мира: Колумбия была бы просто «командой наркоторговцев»[Рестон, «Вратарь и наркобарон».]. В любом случае, Игита в США не поехал. Но тогда он также пропустил и победу со счетом 5:0 над Аргентиной; отсутствие Игиты не было причиной того, что произошло на чемпионате мира, когда, как оказалось, по самым трагическим причинам, репутация Колумбии как «команды наркоторговцев» была только закреплена.
Колумбия хорошо сыграла против Румынии в первом матче группового этапа, имела много моментов, но уступила со счетом 1:3, отчасти из-за великолепной закидушки — или неудачного кросса? — Георге Хаджи. В 1990 году, когда они проиграли Югославии, Матурана смог собрать команду и решить возникшие проблемы. В отеле «Фуллертон Марриотт», где проживали многие журналисты и болельщики, а также команда, игроки были более склонны оставаться в своих номерах, и поэтому проблемы усугублялись.
Чуть более чем за пять часов до начала второго матча против США в Пасадене в отель поступило сообщение с угрозой жизни полузащитнику Габриэлю Хайме Гомесу и его семье, если он выйдет на поле, а также Матуране, если он поставит его в состав. Гомес, младший брат помощника Матураны Эрнана Дарио Гомеса, немедленно вернулся домой, чтобы быть рядом с женой и детьми. Автогол Андреса Эскобара привел США к победе со счетом 2:1. Колумбия, которая перед турниром считалась фаворитом многих, стала первой выбывшей из соревнований командой.
По поводу того, что пошло не так, ходили самые разные теории, начиная, по словам Матураны, «от мафии… [до] какого-то колдовства». Перед чемпионатом мира по крайней мере часть команды была доставлена с завязанными глазами на автобусе в роскошную усадьбу (ферму) в горах, где они обсуждали бонусы с членами картеля Кали. Это создало дополнительную нагрузку? Соперничающие картели делали ставки на Колумбию или против нее? Для Матураны объяснение лежало в футболе. «Если бы чемпионат мира состоялся через два месяца после того матча с Аргентиной, мы бы его выиграли, — сказал он. — Но после той игры произошло многое. Многие игроки потеряли форму, другие нерегулярно играли, было несколько травм, и мы не знали, как с этим справиться»[Уорсвик, «Стоматолог и колумбийское возрождение».].
Каковы бы ни были причины, последствия были трагическими. Андрес Эскобар был популярен и пользовался большим уважением. У него была колонка в газете El Tiempo. Однажды он сказал журналисту Гонсало Медине, что «в футболе, в отличие от корриды, нет смерти»[La Semana, 2 июля 2009 года]. Именно эту фразу его сестра повторила своему маленькому сыну Фелипе, когда тот, реагируя на автогол, выразил страх, что кто-то убьет его дядю. Но Фелипе был прав.
Ранним утром 2 июля 1994 года, через десять дней после поражения от США, Андрес Эскобар вышел из ресторана на стадионе к востоку от Медельина. В баре его донимала группа людей, которые винили его в вылете сборной Колумбии. Когда он пересекал парковку, к нему подошел Умберто Муньос, телохранитель и шофер двух братьев, Хуана Сантьяго и Педро Давида Галлона Энао, владельцев ранчо и наркоторговцев. Один из братьев сел в машину Эскобара и включил радио на полную громкость. Когда Эскобар вышел, Муньос выстрелил в него шесть раз из револьвера 38-го калибра.
В том же году колумбийский писатель Габриэль Гарсия Маркес согласился с утверждением, что за весь XX век в Колумбии произошло только три важных события: убийство лидера оппозиции Хорхе Элиесера Гайтана в 1948 году, которое привело к беспорядкам в Боготе (и, косвенно, к созданию повстанческой колумбийской лиги как правительственной уловки, чтобы предотвратить угрозу гражданской войны); издание романа «Сто лет одиночества» в 1967 году; и победа со счетом 5:0 на стадионе «Эль Монументаль»[Уорсвик, «Мяч и пистолет»; и Эрна фон Дер Вальде, «Гарсия Маркес и другие демоны в Колумбии», Nueva Sociedad 150 (1997), цитируется в Кампомар, «Golazo!», 422.]. Но через девять месяцев после этой победы идея футбола как национального спасения закончилась. Величайший шанс Колумбии на победу в чемпионате мира, ее величайшая команда, закончилась самым мрачным и стереотипным образом: уличным убийством.
Как и Колумбия, Италия играла с четырьмя защитниками и зонной опекой, адаптировав принципы тотального футбола для своего рынка. И, как и Колумбия, у них был блестящий и радикальный тренер, чья карьера развивалась стремительно. Арриго Сакки работал продавцом обуви на фабрике своего отца, когда в 1979 году, в возрасте тридцати трех лет, он уволился, чтобы полностью посвятить себя тренерской деятельности. Его большой прорыв произошел в Кубке Италии 1986/87 годов, когда его команда «Парма», тогда игравшая в Серии B, обыграла «Милан», который только что купил Сильвио Берлускони. Берлускони видел в Сакки часть себя, человека, не ограниченного условностями.
Назначение Сакки было чрезвычайным риском, но оно быстро оправдало себя, когда «Милан» выиграл титул в первом же сезоне под руководством Сакки, а затем завоевал два Кубка чемпионов. После первого из них, в 1989 году, «Милан» встретился с «Атлетико Насьональ» в Межконтинентальном кубке. Они выиграли со счетом 1:0, и Сакки и Матурана, осознав, как много у них общего, начали регулярно общаться.
Как и многие, кто тщательно все планирует, Сакки был чрезвычайно суеверен. Он ненавидел, когда люди желали ему удачи; пожелать Сакки «удачи» означало наложить на него проклятие. Накануне вечером перед началом матча Италии против Ирландии в рамках чемпионата мира по футболу президент Италии Оскар Луиджи Скальфаро позвонил, чтобы пожелать удачи итальянской сборной. По мнению Сакки, то, что последовало за этим, было типичным: классическая победа Джека Чарльтона.
В некотором смысле Ирландия была в хаосе. Неправильно истолковав протоколы ФИФА, они явились в белых футболках и были вынуждены в спешке переодеваться в зеленые, когда обнаружили, что Италия, в соответствии с правилами, была одета в свои запасные белые футболки. Все произошло так быстро, что Терри Фелан не попал на командную фотографию. Но в важных деталях они были превосходно организованы, выйдя вперед благодаря голу Рэя Хоутона, а затем великолепно защищаясь, причем Пол Макграт, пожалуй, провел лучший из своих многочисленных великолепных матчей за свою страну. Но затем, после победы со счетом 1:0, пожалуй, лучшего результата в их истории, самолет, зафрахтованный для возвращения во Флориду, не прибыл, в результате чего команда просидела несколько часов в автобусе за аэропортом Ньюарк в Нью-Джерси. Еще более серьезно то, что нападающий Томми Койн заболел, по-видимому, переполнив свои почки количеством жидкости, которую он выпил, чтобы сдать образец мочи после того, как его вызвали на допинг-контроль после игры. Он был отрицательный.
Между тем, Сакки подвергся жестокой критике. «Италия обанкротилась, какая катастрофа!», — восклицала La Gazzetta dello Sport[«Италия обанкротилась. какая катастрофа!», La Gazzetta dello Sport, 20 июня 1994 года [Тут стоит упомянуть, что Sacchi по итальянски — «катастрофа», равно как и фамилия тренера сборной, прим.пер.]]. Как он знал, многие в итальянском футболе ждали его провала. С конца 50-х годов в итальянском футболе господствовала ортодоксальная точка зрения, наиболее красноречиво сформулированная Джанни Брера, что итальянцы должны играть в оборонительный футбол, поскольку они физически слабы; это была история народа, который на протяжении всей истории подвергался вторжениям[Брера, «Критическая история итальянского футбола».].
Продавая обувь, Сакки много путешествовал и понял, что итальянцы ничуть не меньше и не слабее других европейцев. В период с 1950 по 1980 год средний рост итальянских мужчин увеличился на пять сантиметров[Франческа Този, Франческо Скалоне и Розелла Реттароли, «Изменения роста мужчин в период эпидемиологического перехода в Италии: Подход на основе коинтеграции», Демографические исследования 48 (февраль 2023 г.): 189-202.]. Почему же тогда они не должны играть в прогрессивный футбол, как в Северной Европе? Его жесткий подход принес ему успех, но также сделал его «еретиком… подрывником… противником, которого, если было возможно, нужно было победить, потому что он создавал кризис в их превосходстве и их роли обладателей древних, древних знаний»[Сакки, «Тотальный футбол», 101.]. Хотя у Сакки были параноидальные наклонности, тактическая дискуссия была ожесточенной: Джанни Мура в La Repubblica писал о «почти религиозной войне» между сторонниками прессинга и зонной опеки Сакки, с одной стороны, и более традиционной итальянской игре с персональной опеки, с другой[Джанни Мура, «Италия сдается, а Вичини прощается», La Repubblica, 13 октября 1991 года].
Между тем Берлускони воспользовался популярностью, которую принес ему успех в «Милане», чтобы создать политическую партию Forza Italia [Вперед, Италия (итал.)] (ее название даже было взято из футбольной кричалки) и в начале 1994 года был избран премьер-министром. Команда посетила Берлускони перед отправлением в США. В результате многие считали Сакки человеком Берлускони, что также вызвало враждебность со стороны некоторых газет.
В 1991 году измученный Сакки покинул «Милан», намереваясь взять годичный перерыв и при этом присматриваясь к возможности заменить Вичини после Евро-1992. Но когда Италия не смогла пройти отбор, Вичини ушел, и Сакки был вынужден немедленно приступить к исполнению своих обязанностей. В «Милане» его успех был результатом безжалостного повторения, формы и стиля, которые стали автоматическими благодаря многократным тренировкам. В случае со сборной Италии это было невозможно из-за ограниченного времени, которое национальные тренеры проводят со своими командами, хотя Сакки не облегчил себе работу, вызвав за пять лет работы 96 игроков в надежде найти тех, кто способен выполнять его указания. По его словам, это было «как наполнять цистерну капля за каплей», и он чувствовал себя «как евнух в гареме прекрасных женщин»[Сакки, «Тотальный футбол», 206.].
После поражения от Ирландии давление перед вторым матчем группового этапа против Норвегии было огромным. Они хорошо начали, но через двадцать одну минуту левый защитник «Пармы» Антонио Бенариво сыграл не синхронно с Франко Барези и Алессандро Костакурта, двумя из самых надежных игроков «Милана» под руководством Сакки. Офсайдная ловушка не сработала, и оставшийся без прикрытия Пальюка сфолил, за что получил красную карточку. Сакки должен был принять решение: кого он должен убрать, чтобы выпустить своего запасного вратаря Луку Маркеджани? По его словам, он выбрал вариант, который был «тактически наиболее правильным, самым непопулярным на тот момент, самым глупым, тем, который вызвал бы скандал». Он убрал с поля любимца болельщиков, великого творца Роберто Баджо, который, уходя, прикоснулся пальцем к виску, как бы давая понять, что тренер сошел с ума. Эта замена была настолько спорой, что часто забывают, что она сработала. Дино Баджо забил единственный гол на 69-й минуте. Неубедительная ничья с Мексикой позволила Италии выйти в плей-офф как одной из лучших команд, занявших третье место в группе, в которой все четыре команды набрали по четыре очка.
Сакки знал, что его команда не может играть так, как он того хотел, и винил в этом «невозможные климатические условия… несовместимые с моим футболом, скоростью и высоким темпом»[Арриго Сакки, интервью с автором, февраль 2006 г.]. В 1/8 финала они встретились с Нигерией в полдень, при ужасной жаре и влажности Фоксборо, штат Массачусетс. Проигрывая 0:1 и оставшись вдесятером из-за сурового удаления Джанфранко Дзолы, Италия, казалось, была на грани вылета. Испытывая проблемы с коленом, Роберто Баджо попросил его заменить. Сакки сказал ему, чтобы он продолжал. За две минуты до конца матча Баджо сравнял счет, а затем, в дополнительное время, его умный пас привел к тому, что Бенариво был сбит в штрафной, и Баджо реализовал пенальти. Каким-то образом трения породили искру, которая вывела Италию в четвертьфинал.
Наконец, в матче против Испании Италия показала именно ту игру, которую и предвидел Сакки. И снова Роберт Баджо сыграл решающую роль, забив победный гол в матче, который закончился со счетом 2:1, за две минуты до конца игры, хотя после этого Мауро Тассотти ударил Луиса Энрике локтем в лицо, сломав ему нос. Венгерский судья Шандор Пуль этого не заметил, и, хотя Тассотти впоследствии был дисквалифицирован на два матча, в пользу Испании не был назначен пенальти, который ей полагался.
Тренер Аргентины Альфио Базиле назвал домашнее поражение со счетом 0:5 от Колумбии «преступлением против природы» и сказал, что хочет выкопать яму в земле и зарыться в ней[Арнау Сегура, «Трагическое или незабываемое: 0:5 Колумбии против Аргентины», Panenka, 5 сентября 2023 года]. Аргентина выигрывала Копа Америка в 1991 и 1993 годах. Как все могло так плохо обернуться?
В кризисной ситуации Аргентина обратилась к Марадоне. После чемпионата мира 1990 года его форма и физическая подготовка вызывали все большее беспокойство. Критика становилась все более интенсивной, и, поскольку Каморра столкнулась с репрессиями со стороны правительства, у них стало меньше желания защищать свою звезду. Полиция начала расследование в отношении Марадоны по подозрению в хранении и распространении кокаина, а затем, в марте 1991 года, он провалил случайный тест на наркотики, поскольку его старый трюк с наполнением резинового пузыря чужой мочой и выпрыскиванием ее через искусственный пенис не сработал[Музей в Буэнос-Айресе купил поддельный пенис, но он пропал во время общенациональной выставки в декабре 2003 года и так и не был найден.].
Марадона был дисквалифицирован и вернулся в Буэнос-Айрес. В апреле 1991 года он был арестован за хранение кокаина, а в августе, когда полиция провела рейд в квартире его шофера, они обнаружили Марадону без сознания после дня, проведенного в пьянстве под воздействием кокаина. Наконец, он признал, что ему нужна помощь, прошел радикальную программу детоксикации и начал бегать в парке. Он посещал сеансы терапии, на которых постоянно повторялся образ его детства, когда он упал в выгребную яму, а дядя сказал ему держать голову над дерьмом.
Он снова начал играть, присоединившись к Билардо в «Севилье». Но он оставался не готовым и вызывал споры. Он был арестован за превышение скорости (ехал под 200 км в час), участвовал в драке возле ночного клуба, которая началась после того, как ему отказали во входе из-за того, что он был в кроссовках, а затем его обвинили в поездке команды в бордель. Когда Билардо заменил его после того, как ему сделали обезболивающий укол в колено, чтобы он смог выйти на поле, Марадона отреагировал яростно и назвал своего тренера «hijo de puta» (сукин сын). Он больше никогда не играл за Билардо.
Без клуба и тренировочной структуры Марадона вновь впал в старые привычки. Когда однажды утром его дочь Далма застала его за употреблением кокаина в ванной, он сломался и вернулся к родителям в Эскину, деревню на реке Парана, где они жили до переезда в Буэнос-Айрес. Когда он был готов снова начать играть, он присоединился к клубу «Ньюэллс Олд Бойз». И все же, когда голы колумбийцев сыпались как из рога изобилия, толпа скандировала имя Марадоны. Базиль не имел другого выбора, кроме как снова его вызвать.
В матче против Австралии он сыграл достаточно хорошо, забив единственный гол в выездном матче плей-офф. Ничья 1:1 на домашнем поле обеспечила Аргентине выход в следующий раунд. Казалось, что спасение возможно. Это было в ноябре 1993 года. Но в течение двух месяцев Марадона поссорился с новым тренером «Ньюэлла» Хорхе Кастелли, который, по его словам, ограничил его «свободу»[Марадона, «Автобиография», 199.]. 1 февраля он ушел из клуба, а когда журналисты собрались у его дома, чтобы узнать, что происходит, он выстрелил в них из пневматического ружья, ранив четверых.
К моменту начала чемпионата мира Марадона снова был в форме. Аргентина начала турнир достаточно успешно, обыграв Грецию со счетом 4:0. Габриэль Батистута сделал хет-трик, а Марадона забил четвертый гол, поразив ворота с края штрафной после пары ловких стеночек. Он побежал к боковой камере, крича с маниакальным упоением.
Аргентина отыгралась и победила Нигерию со счетом 2:1 в своем втором матче. Пока игроки праздновали на поле, к Марадоне подошла медсестра по имени Сью Эллен Карпентер, одетая в белое платье с зеленым крестом на спине, с волосами, завязанными в хвост зеленой лентой. Его выбрали для проведения случайного теста на наркотики. Они ушли вместе, держась за руки, Марадона улыбался и махал толпе.
Тест показал положительный результат на эфедрин. Возможно, это было правдой, что, как он утверждал, американская версия добавки, которую он легально использовал в Аргентине, содержала стимулятор. Возможно, ему просто не повезло, но, учитывая, что он десять лет уклонялся от тестов — на кокаин, если не на допинг — всемирная симпатия к нему была неоднозначной. В Аргентине царила атмосфера, похожая на общественный траур; подтверждение его проступка с положительным результатом анализа пробы B произошло в двадцатую годовщину смерти Перона, что казалось почти слишком уместным. И даже в Аргентине были те, кто признавал, что это могло быть результатом более широких культурных проблем, а не заговора, как утверждали многие, чтобы обеспечить победу Бразилии на чемпионате мира, или результатом слабости одного человека.
«Мы, аргентинцы, нарушаем правила, — сказал журналист Бернардо Нойштадт. — Наша страна… это страна, которая нарушала собственную конституцию каждый раз, когда ей хотелось, страна, которая нарушала свои международные обязательства… Аргентина заплатила Марадоной [за] образ жизни, при котором закон не соблюдался»[LA Times, 2 июля 1994 года]. И если вы почитаете пибе, настаиваете на идеале беспризорника, может ли это быть сюрпризом, когда эти пибе не вырастают, не берут на себя ответственность, верят прежде всего в ценность проказ?
Марадона больше никогда не играл за сборную Аргентины.
Тодор Живков ушел в отставку с поста премьер-министра Болгарии в ноябре 1989 года, когда по стране прокатилась волна протестов. Хотя коммунисты вернулись к власти на выборах в следующем году, настроения изменились. Когда государственные субсидии футбольным клубам прекратились, единственным способом выживания для клубов стала продажа игроков. Раньше игроки были обязаны оставаться в Болгарии до достижения двадцати восьми лет; внезапно начался массовый исход. ЦСКА продал Эмила Костадинова в «Порту», Любослава Пенева в «Валенсию» и Христо Стоичкова в «Барселону». «Левски» продал Наско Сиракова в «Реал Сарагоса» и Николая Илиева в «Болонью». Только девять из двадцати двух игроков болгарской сборной, которые в 1994 году отправились в США, играли за местные клубы.
Вкратце, болгарский футбол переживал золотой век, когда игроки, прошедшие подготовку в финансируемых государством академиях, пользовались преимуществами игры в футбол высокого уровня за рубежом. Похожая ситуация сложилась в Румынии, где в 1990 году игроки признали, что их отвлекали постоянные визиты агентов на их базу с почти невероятными предложениями. Например, Флорин Рэдучою, зарабатывавший $1 тыс. в год в «Динамо» (Бухарест) в 1989/90 годах, в 1990/91 годах стал получать $400 тыс. в год в «Бари». Восемь игроков сборной Румынии 1994 года играли за границей.
В долгосрочной перспективе упадок академий и болото финансового кризиса, коррупции и договорных матчей, в которое погрузился футбол в обеих странах, будут иметь печальные последствия, но 1994 год стал триумфальным пиком для поколения, которое наслаждалось лучшим из обоих миров.
Несмотря на поражение со счетом 1:4 от Швейцарии, Румыния благодаря победам над Колумбией и США заняла первое место в своей группе и воспользовалась трауром Аргентины по потере Марадоны, одержав блестящую победу со счетом 3:2 в 1/8 финала. В четвертьфинале в серии пенальти их выбила Швеция.
Болгария прошла еще дальше. Они прошли отбор на четыре предыдущих чемпионата мира, не выиграв ни одного матча, и когда они проиграли свой первый матч со счетом 0:3 Нигерии, казалось, что все будет так же. Но ранний пенальти Стоичкова положил начало их победе со счетом 4:0 над слабой Грецией, и они обыграли деморализованную Аргентину, несмотря на удаление Цанко Цветанова. Успех в серии пенальти против Мексики в матче, испорченном ужасным судейством, вывел их в четвертьфинал и встречу с Германией, которую тренер Болгарии Димитар Пенев назвал «лучшим днем в истории болгарского футбола»[Брайан Глэнвилл, «Бербатов продолжает традицию великих болгарских центральных нападающих», World Soccer, 27 февраля 2013 года].
После того, как Западная Германия выиграла чемпионат мира в 1990 году, Беккенбауэр, никогда не отличавшийся дипломатичностью, сказал: «Мне жаль другие страны, но теперь мы можем принять в свои ряды всех лучших игроков с Востока, и немецкая сборная еще долгое время будет непобедима»[Хессе, «Tor!», 322.]. Однако, как показал чемпионат мира 1938 года, не так-то просто объединить две команды в одну.
Возможно, не помогло то, что преемником Беккенбауэра стал Берти Фогтс. Как и Дерваль, он верил в то, что игрокам нужно давать свободу, и, как и у Дерваля, это привело к плохой дисциплине. И, как и Дерваль, он испытывал трудности с общественными отношениями, часто проявляя чувствительность в отношениях со СМИ. Германия пробилась в финал Евро-1992, но уступила Дании и так и не смогла набрать ход в США. Обыграв Бельгию со счетом 3:2 в 1/8 финала, Германия, казалось, была на пути к победе над Болгарией и выходу в полуфинал в седьмой раз за восемь чемпионатов мира, когда Маттеус вывел ее вперед благодаря легко заработанному пенальти, но штрафной удар Стоичкова и удар головой Йордана Лечкова вывели Болгарию в следующий раунд. Старое немецкое чувство неукротимости так до конца и не восстановилось.
Карлос Альберто Паррейра окончил Национальную школу физического воспитания и спорта в Рио-де-Жанейро в 1966 году, его подход был обусловлен технократическим духом, который доминировал в бразильской жизни. У него была необычная карьера. В возрасте двадцати четырех лет он отправился на работу в Гану, а затем руководил сборными Кувейта и ОАЭ на чемпионатах мира, когда в 1991 году был назначен тренером сборной Бразилии, сменив на этом посту Фалькао. Бывший полузащитник пришел в команду после провального чемпионата мира 1990 года с надеждой вернуть ей былое величие Сантаны, но в Кубке Америки 1991 года, как и на чемпионате мира 1982 года, он потерпел поражение со счетом 2:3, на этот раз от Аргентины. В то время как Сантана праздновал свои величайшие достижения, выиграв Кубок Либертадорес в 1992 и 1993 годах с командой «Сан-Паулу», Бразилия снова оказалась в руках бюрократа, одержимого процессом, который настаивал, что «гол — это всего лишь деталь»[Клебер Кастро, «Гол — это всего лишь деталь», Administradores, 17 апреля 2019 года].
Парейра внедрил схему, похожую на ту, которую использовал Сантана в 1982 году, но стиль был совсем другим. Вместо элегантных Фалькао и Тониньо Серезо в опорной линии полузащиты он использовал суровых исполнителей Дунгу и Мауро Сильву. Капитан Раи показал в «Сан-Паулу», что, хотя он и не был таким же игроком, как его брат Сократес, он мог создать неплохое впечатление, но в сборной он никогда не чувствовал себя как дома, в то время как никто никогда не путал Зиньо с Зико. Бразилия Парейры была функциональной командой, которую выделяли только два выдающихся нападающих, Ромарио и Бебето.
Тем не менее, они были достаточно хороши, чтобы возглавить свою группу. Матч 1/8 финала против США 4 июля в Сан-Франциско мог обернуться явным позором, которого удалось избежать лишь благодаря голу Бебето на 73-й минуте после того, как Леонардо ударом локтем сломал череп Табу Рамосу.
С одной стороны, это способствовало массовым празднованиям на родине; увлечение чемпионатом мира было настолько всепоглощающим, что потребление электроэнергии снизилось на треть во время матчей, поскольку школы, фабрики и торговые центры были закрыты. Но, с другой стороны, бразильская пресса и многие болельщики на стадионах были крайне критичны. Парейра подвергался освистыванию всякий раз, когда появлялся на больших экранах, Пеле написал резкую колонку в газете USA Today, а президент республики Итамар Франко и мать Парейры публично раскритиковали состав команды[Мейсон, «Страсть народа?», 148.]. Парейра оправдал свою осторожность, говоря о «невыносимом, почти нечеловеческом давлении», которое испытывает тренер сборной Бразилии.
Четвертьфинальный матч против Нидерландов был, пожалуй, лучшей игрой турнира. Бразилия повела со счетом 2:0, голландцы сравняли счет 2:2, а затем Бранко забил победный гол со штрафного удара. Все пять голов были забиты в течение 29 минут второго тайма.
Один полуфинал был сыгран в Нью-Джерси, а другой в Калифорнии, что, учитывая то, что финал должен был пройти в Пасадене, создавало проблему. На «Джайантс Стэдиум» на восточном побережье два ранних гола Роберто Баджо фактически обеспечили победу Италии над Болгарией. Но путешествие длиной в 4300 километров стоило Италии одного дня подготовки, который, по мнению Сакки, был решающим. Во втором полуфинале Томас Равелли уже сделал пару отличных сейвов, когда капитан сборной Швеции Йонас Терн был удален с поля за удар шипами по лодыжке Дунги. Ромарио забил победный гол головой за десять минут до конца матча.
Решившись избежать несчастья, связанного с пожеланием удачи, Сакки поручил администрации отеля в Лос-Анджелесе, где остановилась команда, не пропускать к нему никаких звонков. Но в 4:00 утра в день финала у него зазвонил телефон. Это была «девушка из Болоньи». Он не имел понятия, кто она такая, но она произнесла роковые слова: «Удачи». Сакки понял, что исход игры предрешен[Сакки, «Тотальный футбол», 239.].
Барези чудесным образом оправился от травмы колена и вышел в стартовом составе, но этого оказалось недостаточно[Шеридан Берд, «Франко Барези», Blizzard 8 (март 2013 г.).]. Хотя Сакки заявил, что «в обороне мы сыграли очень хорошо», он счел, что в атаке команда выступила «средне», чем объяснил усталость игроков[Сакки, «Тотальный футбол», 240.]. Игра была напряженной и скучной, и оживление наступило только после того, как Виола заменил Зиньо за четырнадцать минут до конца дополнительного времени. Матч закончился со счетом 0:0, и поэтому впервые в истории чемпионат мира исход турнира решался в серии пенальти.
Роберто Баджо не хотел бить первым, поэтому Барези взял на себя ответственность и пробил выше перекладины. Удары Марсио Сантоса и Даниэле Массаро отбили вратари, а это означало, что когда Баджо подошел к мячу, чтобы пробить пятый пенальти Италии, он должен был забить. Он тоже промахнулся, и Бразилия завоевала свой четвертый Кубок мира.
В Бразилии день после финала был объявлен национальным праздником, но игроки не вернулись к той же атмосфере поклонения, которая сопровождала предыдущие команды-победители чемпионата мира. Когда таможенники в аэропорту Ресифи попытались заставить их заплатить импортную пошлину на товары, купленные в США, это привело к пятичасовому противостоянию, которое закончилось только после того, как министр финансов дал им добро на проход. Однако последующий опрос показал, что 70% бразильцев считали, что они должны были заплатить пошлину; игроки уже не были национальными героями, как раньше[Нолл Скотт, «Странный груз омрачает историю чемпионата мира», Guardian, 30 июля 1994 года].
Это был отчаянный финал после чемпионата мира, который, по крайней мере по сравнению с 1990 годом, показался разочаровывающим. Но в целом ФИФА почувствовала себя оправданной. Среднее количество голов за игру выросло с 2,21 в Италии до 2,71, а общее количество зрителей составило 3,6 миллиона человек, в среднем 68 991 зритель на матч, что на 30% больше, чем на любом другом чемпионате мира до или после этого. Турнир принес прибыль в размере $60 млн., что более чем в два раза превысило ожидания. Как команда, США не опозорились, сыграв вничью со Швейцарией и обыграв Колумбию, не выйдя из группы после минимального поражения от Бразилии.
Были и другие признаки развития за пределами традиционных центров власти: Южная Корея показала многообещающие результаты, а Саудовская Аравия вышла в 1/8 финала, отчасти благодаря завораживающему голу Саида Аль-Овайрана в ворота Бельгии. Нигерия сохранила положительное впечатление об африканском футболе, созданное Камеруном четыре года назад. Хотя ни одна из двух других африканских команд, прошедших отбор, Камерун и Марокко, не выиграла ни одного матча, решение предоставить CAF третье место на чемпионате мира оказалось оправданным, когда Нигерия через два года завоевала золотую медаль на Олимпийских играх в Атланте.
А в США была создана национальная профессиональная лига, и в 1996 году стартовал чемпионат Major League Soccer. К 2024 году она займет десятое место в мире по объему доходов среди спортивных лиг. MLS, частная компания, возглавляемая Аланом Ротенбергом, получила $500 тыс. от World Cup USA, председателем которой был Алан Ротенберг, для представления своего бизнес-плана Федерации футбола США, президентом которой был Алан Ротенберг. USSF, президентом которой был Алан Ротенберг, тогда выбрала MLS, возглавляемую Аланом Ротенбергом, за что получила $3,5 млн. от World Cup USA, председателем которой был Алан Ротенберг[Сагден и Томлинсон, «Плохие парни», 104.].
Но ставить это под сомнение — значит просто не понимать, как работает ФИФА.
Приглашаю вас в свои телеграм и max каналы, где переводы книг о футболе, спорте и не только!
Комментарии
Россию, письмо 14 и Рекорд Саленко
Суперорлов Нигерии которым тоже прочили многое на том мундиале как и Колумбии
Неожиданный выход Боливии, которая вынесла всех вперёд ногами у себя в горах, даже Бразильцев и Уругвай, поставив бразильцев на грань невыхода на ЧМ до последнего матча.
Саудовский Марадона - гол которого Бельгии был даже эффектнее оригинала, но почему то гораздо менее популярен
Южная Корея, которая проигрывая 0:3 Германии имела все шансы сравнять счёт играя в "убойный футбол" Но не хватило совсем чуть чуть. (только 2:3)
Матч Германия - Корея незаслуженно обойден стороной - немцы откровенно трусливо прижались к воротам, а корейцы весь второй тайм мочили их как тряпку об пол. Расклад был такой что корейцам была нужна только победа- и им было нечего терять, немцы забили быстрые 3 гола, расслабились, и тут корейцы в начале 2 тайма быстро забивают два гола. И начался дикий триллер - корейцы минимум голов 4-5 точно должны были забивать, но спасло дикое везение и кипер Бодо, который тащил все.