Боярский о 75-летии: «Я стал злобным и ворчливым старикашкой. По-доброму завидую футболистам «Зенита». Их молодости, энергии, азарту, мастерству. Понимаю: я так не смогу»

Сегодня народному артисту России и болельщику «Зенита» исполнилось 75 лет.

— Что для вас эти цифры — 75?

— Ой, я вообще стараюсь избегать разговоров на юбилейные темы. Они мне надоели. Да и невелика фигура. А то ощущение такое, что мне исполняется не 75 — минимум 150.

Знаете, в последнее время часто бываю на юбилеях. Смирнитскому в уходящем году стукнуло 80, Басилашвили и Фрейндлих — 90. У кого-то не круглая дата, но цифры все равно солидные. Краско — 94, Ряшенцеву — 93... На этом фоне мои 75 выглядят довольно скромно.

Правда, я уже сильно подсдал — в отличие от моих старших товарищей, которые до сих пор играют в теннис, работают в театре, продолжают активно сниматься в кино. У них закваска посерьезнее. Я же мечтаю об одном: чтобы поскорее прошел юбилей, наступил бы 2025 год — а с ним и долгожданный мир. Его хотят все — и дети, и взрослые, и старики.

Рад, что в юбилей буду на сцене и таким образом удастся увильнуть от всяких официальных празднеств. Потом-то, конечно, угощу шампанским коллег и близких друзей. Но все пройдет тихо, по-домашнему. Без шумных торжеств.

— Накануне предыдущего юбилея вы поразили откровением: «Я злобный, сварливый и завистливый». В самом деле?

– Я действительно стал злобным и ворчливым старикашкой. Слава богу, осознаю это и пытаюсь скрыть. Удается не всегда.

Раньше спокойнее относился к телевизионным передачам, фильмам, спектаклям. А сегодня мне многое не нравится. Особенно безумная, беспочвенная веселуха. Нет, я в курсе, что уныние — грех. Но устраивать безудержные празднества на всю страну, когда она в опасности, абсолютно неуместно.

Что касается зависти... С одной стороны, не моя черта. С другой — по-доброму завидую спортсменам, например, футболистам «Зенита». Их молодости, энергии, азарту, мастерству. Понимаю: я так не смогу. 

Верхом-то, наверное, еще проеду. Это проще, бедная лошадь страдает больше, чем наездник. Впрочем, никуда скакать уже не собираюсь. Хватит! – сказал Боярский.