Блогбастер
Блог

Тотальный разбор протестов в США от русского политолога из Вашингтона

В нулевые фанател за СКА, сейчас помогает американцам судиться с государством.

Рассказывает Руслан Молдованов – специалист по работе с медиа в юридической компании и автор телеграм-канала «Равнодушная эмиграция».

Burberry и Fred Perry с рынка

К концу нулевых субкультура футбольных хулиганов стала топовой среди уходящих в прошлое: скинхедов, эмо, панков. Это была волна, в которую влилось куча ребят ребята с района, а с ними и я. Русские пытались копировать британский стиль. Шла охота за брендами: паленые кепки Burberry и тенниски Fred Perry с павильонов Центрального рынка. Посиделки с двухлитровками за просмотром фильмов «Ушедшее время», «Фабрика футбола» и «Хулиганы зеленых улиц». Песенки CWT и ростовских ЧЕЛЕНЖЕР. И понеслась.

Команду выбирал по принципу — кто слабей в городе. Никогда не любил мейнстрим. В 2007 году СКА вышел в Первый дивизион, что было большим достижением — до этого клуб последние лет пять барахтался во Втором. Появились, для нас тогда крутые, выезды в Москву: матч с «Торпедо» в рамках чемпионата и игра с «Динамо» на кубок.

Выезд в Москву на матч с «Торпедо», 2008 год.

И, наконец-то, вернулось дерби: «Ростов» скатился в Первый дивизион. Драки, разумеется, тоже были. Первый забив с резервом West Band (ультрас «Ростова» – прим. авт.) был в Ботаническом саду. Мы проиграли через минуту, нас тогда хорошо побили. Мы были скорее группой школьников (всем было лет по 15-17), а West Band выглядели поопытней и поспортивней. Еще помню крутые замесы у стадиона и даже на женском футболе.

Фанатское движение для меня не выглядит маргинальным. Туда вливаются люди из разных социальных сфер: от простых парней с районов до людей, которые строят карьеры – им тоже хочется эмоций и братства. В Европе все еще более перемешано социально. Если посмотреть на фанатов в условных Нидерландах, многие ультрас будут обычным средним классом.

Гринкарта, образование в Кракове, работа в Вашингтоне

К 2015 году я защитил магистерскую и искал варианты учебы за рубежом. Мне повезло: выиграл в лотерею американскую грин-карту. Решил поехать в Чикаго — самый большой, если учесть пригороды, «польский» город в США, который все в России знают по фильму «Брат-2». По-английски я почти не говорил. Сразу устроился помощником на пивоварню, был опыт работы на «Балтике» и «Эфесе», а потом менеджеры подыскали мне место получше — на кухне в крафтовом баре.

В США очень дорогая учеба. С моим желанием заниматься Восточной Европой оказалось проще найти стипендию на Старом континенте — я выиграл грант на два года обучения в Польше, который покрыл все: от оплаты за обучение до жилья и еды. Я поступил в Ягеллонский университет в Кракове и сразу же купил абонемент на фан-сектор «Вислы». Съездил на несколько выездов в Варшаву, Сосновец и Кельце, но того драйва уже не было.

Домашний матч краковской «Вислы» против варшавской «Легии», 2019

В Вашингтоне не спрашивают диплом, по крайней мере в моей сфере. Меня никогда не просили показать документы: ни из России, ни из Польши. У меня еще нет польского диплома, я его получу только к осени. Я заканчиваю довольно странную специальность: восточно-европейские исследования, национализм, тоталитаризм. В моем резюме указано: специалист по Восточной Европе. Я хорошо разбираюсь в истории Европы, международных отношениях и внешней политике. Но в мозговых центрах Вашингтона важно только то, чтобы ты умел исследовать и писать.

В столицу я переехал в прошлом сентябре. Работаю в юридической организации, которая бесплатно помогает американцам судиться с государством в случае нарушения конституционных прав. Например, администрация Трампа запретила «скользящий приклад», который превращает полуавтоматическое оружие в полноценный автомат. Такие решения должны приниматься только законодательно, поэтому оно неконституционно.

Мы ведем такие дела: находим подобные кейсы и помогаем людям подать в суд на штат, министерство или государство в целом. Цель – снизить влияние чиновничества на принятие решений в американской политике и вернуть власть законодателям и избирателям. Довести дело до Верховного суда США — уже хороший результат из-за медийности. Привлекать внимание к нашим кейсам — это моя прямая обязанность.

Я работаю медиа-ассистентом в департаменте по работе со СМИ. В основном пишу пресс-релизы, чтобы заинтересовать журналистов, когда мы составляем иск или пишем петицию. Я беру иск на пятьдесят страниц, написанный юридическим жаргоном, и перевожу его на человеческий язык, чтобы заинтересовать репортеров.

На полную ставку меня наняли только в этом месяце. Теперь 600 долларов за абонемент на «Ди Си Юнайтед» меня не пугают. Я живу рядом со стадионом и тут даже есть группа ультрас, которая пытается копировать европейцев. Но в целом с футболом и культурой боления в США все очень плохо. В Чикаго еще мексиканцы и поляки пытаются что-то создать, но в Вашингтоне совсем тухло.

Эвфемизмы для черных районов

Американское общество строго поделено на расы и классы. У афроамериканской семьи общее финансовое состояние в среднем в десять раз меньше, чем у белой. В Вашингтоне афроамериканцы — это прекариат, работающий на низкооплачиваемых работах. Их районы, конечно, выглядят бедней и для белого кажутся неблагоприятными — даже, если там небольшой уровень преступности. В России стоимость жилья примерно одинаковая: в центре дороже, в округе зависит от состояния дома. В черных же районах дома почти всегда дешевле — иногда в несколько раз, если сравнивать похожие по городу.

Различия между районами есть, и обе стороны часто чувствуют себя неуютно на «чужой» территории. Реальная опасность существует только в районах, где орудуют банды. От них местные жители страдают больше всего.

Уровень преступности, по статистике, в среднем в черном районе выше. Как объяснять эту статистику — тема очень жарких споров. Либералы скажут, что статистика, по которой афроамериканцы совершают больше преступлений — это продукт «системного расизма»: полиция больше докапывается до черных, поэтому у них и больше преступлений. Это можно объяснить большим количество арестов и тюремных сроков, но вряд ли эта теория может покрыть сильную диспропорцию в количестве убийств.

И тут консерваторы скажут, что тема «расизма» раздута, а реальные проблемы лежат в бедности и культуре. Придерживаться этой позиции сейчас в США тяжело — любое неосторожное слово, и можно запросто лишиться работы. Активисты в твитере сделают так, чтобы даже родственники условного «расиста» тоже были уволены. Напряжение в обществе очень сильное, но американский политический процесс не в первый раз скатывается в откровенную паранойю. Консерваторы сравнивают сегодняшние дни с советскими 30-мы, называя левых активистов Павликами Морозовыми.

Преступления среди всех рас в США совершаются абсолютным меньшинством. Либеральный консенсус, царящий в крупных медиа и университетах, заключается в том, что лучше не акцентировать внимания на статистике (по которой афроамериканцы совершают больше преступлений). Это лишь стигматизирует и создает почву для предвзятого отношения, которым в этой статистике многое объясняется. Если белый и черный возят наркотики у себя в бардачке, то у черного будет гораздо больше шансов попасться и вступить в физический конфликт с полицией. Афроамериканцев чаще останавливают для проверок и с ними жестче обращаются при досмотре.

Я живу в джентрифицированном районе — это когда белый средний класс заселяет некогда бедный район, который недавно считался ими неблагополучным. Мой микрорайон находится в десяти минутах ходьбы от Капитолия, и лет двадцать назад был почти полностью черным. Сейчас афроамериканцев год за годом вытесняют. Они или больше не могут позволить аренду, или продают дома на пике стоимости, чтобы купить жилье подешевле и побольше в пригороде. Да и жить в районе, который теперь ориентирован на белых молодых профессионалов с их дорогими веган-ресторанами и йога-центрами им тоже не хочется. У бизнеса есть четкая ориентация на запросы конкретного этнического сообщества.

Если в районе проживает 40% черных и столько же недавно прибывших белых, то его назовут джентрифицированным. Чтобы американец сказал, что это именно черный район, наверно, больше 80% его жителей должны быть афроамериканцами. Белые вообще стараются обходить эту тему стороной. Находят эвфемизмы: район с хорошими школами и район с плохими школами. В США хорошие школы – платные и в них в основном белые, а у бесплатных проблемы с финансированием и обучением базовой грамотности.

Расовая/классовая дискриминация

Как ущемляются права темнокожих, мне, как белому, сложно объяснить. Вообще на такие темы в США принято спрашивать представителей тех, кто испытывает дискриминацию. Статью, где трое мужчин рассуждают о феминизме нигде не опубликуют, а если напечатают, то читатели в соцсетях на это сразу же гневно укажут.

С моим опытом восточноевропейского мигранта я вижу сильное наслоение классовой дискриминации на расовую. Еще полвека назад бедные ирландцы, итальянцы и славяне по местным меркам не были до конца белыми. «Белость» в США всегда была переплетена с социальным статусом, а не только с цветом кожи.

Например если афроамериканец дорого одет: в очках Ray Ban и наушниках Beats Studio, то даже у расистки настроенных покупателей и охранников супермаркета не покосится глаз. Но если видно, что он из рабочего класса, то белые начинают нервничать, и это часто заметно по их лицам. Если белый будет дешево одет – к нему будет меньше подозрений. Некоторые студенты-афроамериканцы носят толстовки с логотипом университета не только, чтобы похвастаться колледжем, но и чтобы вызывать меньше подозрений у белых. Типа, смотрите: я из Гарварда, я полностью интегрирован в элитные институты и не опасен для вас.

В Вашингтоне по умолчанию к белым относятся как к зажиточным. Когда я был стажером, мне было трудно объяснить спрашивающим денег бездомным, а здесь их очень много, что у меня нет пятерки. Это разбивает стереотипы.

Палатки бездомных раскиданы по всему Вашингтону, 2020

В США есть такой термин, как рациональный расизм – когда люди рациональными аргументами, например, статистикой, пытаются доказать, что черные совершают больше преступлений, поэтому подозревать их оправдано. Такое мышление тоже критикуется: если среди черных преступлений не совершали 95%, а среди белых 96%, то почему десятки миллионов людей должны быть под постоянным подозрением из-за разницы в 1%.

Если охранник в США попытается сказать, что у него в магазине по статистике больше краж совершают черные, поэтому к ним он так внимателен, то его обвинят в этом рациональном расизме. Даже если черные реально больше выносят в данном магазине, он не может использовать эту статистику, чтобы обращать повышенное внимание на посетителей-афроамериканцев. Это подметят и пожалуются.

О расе здесь думают постоянно. Вот, например, по улице идет белый и навстречу черный из рабочего класса. У белого дилемма: он хочет перейти на другую сторону, потому что опасаться, но с другой стороны он не хочет обидеть черного, потому что это считается расистским поступком. Такое напряжение постоянно существует. В Америке это известный мем: если белый видит черного, он переходит на другую сторону дороги.

В Америке все очень расово определено. В Европе, по крайней мере раньше, если ты хочешь быть корректным, то с большой вероятностью скажешь, что разницы между людьми нет: все мы равны, все мы одинаковы. В США – наоборот. Если ты говоришь, что все люди равны, тебя могут уличить в том, что ты не хочешь замечать, что у черных есть отдельные проблемы, где для белого это просто плохой мент, то для черного — это враждебная система, с которой он сталкивается постоянно.

Статистику по арестам с разбивкой на расы можно посмотреть на сайте ФБР. По количеству общих арестов лидируют черные. В тюрьмах тоже сидит очень много афроамериканцев. Но проблема в том, что их и сажают чаще. Как я говорил, у афроамериканцев больше контактов с полицией, копы чаще таргетируют их районы. Здесь опять накладывается класс, потому что сесть за небольшое уличное преступление легче, чем за финансовую махинацию при наличии адвокатов.

Количество белых и черных, которые курят траву примерно одинаково, но афроамериканцев сажают в шесть раз чаще. Так сложилось исторически, еще со времен провальной программы Никсона по «борьбе с наркотиками». Для меня это вообще не статья. Я считаю, что это полная чушь – сажать людей за то, что у них в кармане сколько-то грамм травы. Черным еще с 70-х дают за это большие сроки. Это разрушает семьи и оставляет одиноких матерей в бедности. Доходит до смешного, когда афроамериканцы сидят на пожизненном за продажу травы, хотя она уже легализована во многих штатах — белые зарабатывают миллионы и попадают на обложки журналов.

Полицейское насилие касается всех

В России много пыток, но часто они скрыты за дверями ОВД. Вряд ли в новостях можно увидеть, как полиция из автоматов стреляет в бездомного, потому что у того за поясом пневмат. В Европе не будут сразу класть мордой в пол и надевать наручники, если пьяная компания не хочет ехать в отдел. В России или Польше с полицейскими часто спорят и вступают в словесные перепалки. В США попытка поспорить о правах с водительского сидения часто заканчивается разбитым стеклом.

Из-за Второй поправки к Конституции в США, которая разрешает владеть оружием, полиция всегда в напряжении. Ты можешь поймать пулю просто из-за того, что полез в задний карман, а полицейский подумал, что у тебя оружие. Автоматическое оружие находится практически в свободном доступе, и полицейские постоянно боятся за свою жизнь.

У афроамериканского комьюнити своя повестка: они защищают свое сообщество, подчеркивая его проблемы, но полицейское насилие касается всех. По статистике «Вашингтон пост» за прошлый год в США полицейскими были застрелены 55 безоружных человек — из них 14 афроамериканцев и 25 белых. Нынешние протесты не против расизма, а против полицейского насилия. Белые тут выступают в роли «союзников». Если на протесте сказать, что белых тоже убивают, то это могут расценить за провокацию и перетягивание одеяла.

Еще когда я жил в Чикаго, местная Chicago Tribune публиковала интересную статистику. В городе запрещено ездить по тротуару на велосипеде. За это могут выписать штраф в 200 долларов. Афроамериканцев проживает в городе столько же, сколько и белых, но штрафы они получают гораздо чаще. В афроамериканских районах хуже инфраструктура. Люди вынуждены ездить по тротуару, потому что у них меньше велодорожек. Я жил в хорошем белом районе, где все ездили, как угодно, но полиция там никогда никого не останавливала.

Полиция в американских мегаполисах очень коррумпирована. В Чикаго люди точно относятся к местному полицейскому департаменту с большим скепсисом. Он неоднократно попадал в скандалы с коррупцией, фальсификацией, трафиком наркотиков и пытками. Чикагский полицейский Джон Бердж за 20 лет службы выпытал показания более чем у 200 афроамериканцев и, после долгих разбирательств, отсидел всего лишь три года.

Если бы черный мент убил белого – ничего бы не было. Буквально два месяца назад в Чикаго белый мужик перешел из одного вагона метро в другой через аварийную дверь, что запрещено. Машинист сообщил об этом в полицию. Нарушителя попытались арестовать два черных мента. Пассажир был без оружия, но начал сопротивляться. Они в него выстрелили, он раненый начал бежать по эскалатору, ему выстрелили еще раз в спину. Потом менты заковали его окровавленного в наручники. К счастью, он выжил. Глупая, ужасная ситуация, но никаких последствий не было.

В Чикаго белых полицейских больше. В Вашингтоне больше черных. Вообще Вашингтон – это черный город. Двадцать лет назад он был черным на 70%, сейчас – на половину. Белые его усиленно заселяют, но черных пока еще большинство. В Вашингтоне, как и в целом по США, черные смотрят на полицейского, как на опасность. Я – тоже. Просто потому что привык не любить полицию. Всегда, когда вижу полицейскую машину, я чувствую себя некомфортно. В маленьком городке полиция воспринимается белым комьюнити как стражи правопорядка. Проблема полицейского недоверия – скорее проблема больших городов.

У полиции США мощные профсоюзы, которые упорно защищают провинившихся копов. В Миннесоте, где все это произошло, полицейский профсоюз особенно мощный. Его глава –республиканец, который поддерживает Трампа, отмазывает ментов до последнего. И это еще один фактор, почему громкий скандал случился именно в Миннесоте.

Круто ли быть полицейским? Зависит от политики в городе. Вашингтон – очень либеральный город. Жители сильно обеспокоены правами черных, для них это важная повестка. Им не нравится все, что связано с военщиной, полицией. Думаю, они воспринимают полицию в таком ключе: мы должны ее содержать, чтобы быть защищенными, но мы ее не очень любим и должны ее лучше контролировать.

80% протестующих в Вашингтоне – белая молодежь

Полицейского, который коленом душил Джорджа Флойда, арестовали, только когда начались протесты. Позже арестовали остальных троих, которые участвовали в задержании. Протестующие хотят, чтобы главного виновника обвинили в убийстве первой степени. В США это приравнивается к намеренному убийству. О других конкретных целях в первую неделю не было слышно. Это был скорей эмоциональный протест против расизма в целом. Но позже лидеры движения Black Lives Matter все-таки взяли контроль над нарративом, и главным лозунгом стал слоган «Хватит финансировать полицию».

Доказать намеренное убийство сложно. Видимо, Дерека Шовина будут судить по второй или третьей степени за непреднамеренное убийство. Тех троих еще сложнее привлечь к ответственности. Шовину светит до 13 лет, в зависимости от обстоятельств, которые играют против него: на него 17 раз поступали жалобы, в том числе за чрезмерное применение силы. Однажды он приехал на вызов о домашнем насилии, ворвался в дом, и выстрелил в безоружного мужчину.

Суд, скорей всего, будет долго идти. Правовая система США не сильно реагирует на протесты. Ни один из судей не будет потакать толпе и рушить собственную карьеру и выдумывать обвинения, которых не существуют.

Поначалу я не предполагал, что будет такой фурор. Ожидал, что протесты будут на уровне тех, что были в Фергусоне или Балтиморе – локальные, злые, краткосрочные, но без особого эффекта. Восстание в Балтиморе было больше афроамериканским, нынешнее — как минимум 50/50. На протесты стали выходить даже исключительно белые города или районы, где черные вообще не живут. Иногда кажется, что 80 процентов протестующих у Белого дома — белая молодежь, студенты.

Все протестующие молодые: от 20 до 35. В Америке возраст молодежи немного смещен. Здесь людей до сорока еще записывают в молодежь. Часто это дети богатых родителей — буржуазный класс, как, например, во Франции в 1968 году. На протестах в Нью-Йорке полиция арестовала дочку мэра — хорошая иллюстрация.

Погромы я бы разделил на три категории. Первая – импульсивное насилие, когда люди совершают что-то противоправное во время протеста. Вторая – когда политически заряженные белые ребята (анархисты, коммунисты, радикалы, сторонники революции) намеренно бьют витрины, разрисовывают баллончиками стены с целью разрушить чью-то собственность, особенно крупных корпораций. Третья – ближе к бандитизму, когда люди используют протесты как прикрытие для воровства. Часто это никак не связано с протестами.

На моей улице очень много битых витрин, но протестов тут не было. Просто небольшая группа вышла и все погромила, пока полиция была занята в центре. Мародерство тоже происходит далеко от мест, где происходит протест. Иногда белых погромщиков останавливают черные активисты, говоря ворам: «Вы нифига не союзники!».

В Вашингтоне нет белого рабочего класса. Есть черный прекариат, который, например, грабил магазин Apple. Когда все началось, появилась знаменитая фотка: в Миннесоте афроамериканцы громят кассовые аппараты, чтобы взять деньги, а на заднем плане белый чувак утягивает LEGO Star Wars.

Как реагирует полиция?

На протестах в Вашингтоне полиция чаще всего тупо следует за толпой: расчищает дороги, выстраивает кордоны, чтобы машина случайно не преградила путь толпе, и не развязался конфликт. Такие спутники протеста. Следят за тем, чтобы чрезмерно не буянили.

Основной накал страстей на пике протестов находился у Белого Дома. С одной стороны ограждений стоят протестующие, с другой – полиция. Протестующие что-то скандируют, кричат полицейским, кидают в них пластиковые бутылки. Иногда начинают трясти забор, чтобы обострить ситуацию. В таком случае полиция распыляет газ, стреляет резиновыми пулями в воздух. Я не видел, чтобы люди массово получали травмы. Еще была странная штука, когда вертолеты летали буквально в ста метрах над людьми, так что все вокруг просто сносило порывами ветра. Но самое глупое применение силы было, когда Трамп решил расчистить площадь, чтобы сходить сфотографироваться с Библией у церкви — армии и полицейским пришлось, скрипя зубами, участвовать в этом перформансе.

Несколько раз в столице вводили комендантский час с 7 вечера. Многие как раз к этому времени только подтягивались, поэтому его никто не соблюдал. Уже глубокой ночью начинались массовые аресты оставшихся протестующих.

Была громкая история, когда группу протестующих зажали между частными домами на севере, и один из жителей запустил всех к себе. Менты просили выдать протестующих, но тот отказался. Потом он заказал пиццу, а полиция не пропускали доставщика — пришлось вести переговоры через дверь. Странно, что в комендантский час в разгар коронавируса можно заказать пиццу, да? Всю ночь была эта перипетия. В итоге ментам дали приказ никого не трогать, чтобы не усугублять ситуацию. К утру все разошлись.

В особо жаркие дни мэрия оповещала людей через тревожную сигнализацию в iPhone.

BLM, селебрити, Трамп

Радикальные белые, левые и лидеры Black Lives Matter считают, что проблема в системе: США – расистская страна, все нужно менять. Все построено на геноциде, рабстве и угнетении. Виноваты — белые и капитализм. Все это старая марксистская риторика с налетом нынче модных критических расовых теорий.

Большинство американцев, все-таки, поддерживает протесты. Даже консерваторы выразили большое возмущений в связи с произошедшим в Миннесоте, конечно, в более сдержанных тонах, чем Black Lives Matter. Республиканцы говорят, что с полицией много проблем и ее надо реформировать, но в рамках закона и конституции.

Трамп безуспешно пытался апроприировать под себя этот нарратив — сочувствие Джорджу Флойду и его семье. В публичном поле нет людей, которые бы защищали этих четырех полицейских из Минессоты. Все селебрети, мейнстримные медиа и корпорации активно поддерживают Black Lives Matter. Демократическая партия полностью за, республиканская – украдкой движется в этом направлении.

Он воевал с агентами в России, теперь борется за права игроков в Нидерландах, ездит по миру (85 стран!) и стыдит Широкова

Говорят, в «Енисее» бунт: футболисты отказываются работать с руководством

Интервью с Арвеладзе: о неожиданных вопросах Ван Гала, политике Каладзе и принципах Урганта

Фото: instagram.com/eastern.european.man.

Комментарии

Возможно, ваш комментарий – оскорбительный. Будьте вежливы и соблюдайте правила
  • По дате
  • Лучшие
  • Актуальные
  • Друзья