Блог El Periódico

Чави Эрнандес: «Не так уж и плохо, если я поеду в Бразилию»

15-го ноября 2000 года Чави Эрнандес дебютировал за сборную Испанию в матче против Голландии. На его счету сейчас 99 матчей в составе «Ла Рохи». В эту пятницу, в Гранаде, полузащитник «Барселоны» будет принят в «Клуб 100», где его имя встанет в один ряд с именами Субисарреты (126), Рауля (102) и Касильяса (117). Сто матчей Чави – это сто шагов по дороге истории, в Йоханнесбурге приведшей «Ла Роху» на вершину мира.

Вопрос: Ты помнишь свой первый матч за сборную?

Ответ: Против Голландии. Мы проиграли 1-2. Но еще до дебюта с первой командой, я успел провести немало матчей. И у меня было стойкое ощущение, что я играл за сборную всю свою жизнь.

В.: Мог ли ты подумать тогда, что сыграешь 100 матчей с командой?

О.: По ходу Чемпионата мира, я начал догадываться, что мне осталась самая малость, и если Мистер пожелает того, я сыграю эти матчи. Но тогда, ясно дело, нет, ты с ума сошел? Я тогда скромно надеялся сыграть сотню матчей за «Барсу», хотя и это мне казалось таким далеким и мало осуществимым. Да я не планировал сыграть сто матчей до той поры, пока мне действительно не осталось совсем чуть-чуть до этого рубежа. И теперь меня это здорово воодушевляет, да.

В.: Ты ощущаешь себя игроком сборной?

О.: Да, очень. Мне очень нравится вызываться в сборную. Это как награда для меня. Однажды Луис Арагонес сказал мне: «Сантименты и идеология  за гранью - это и есть футбол. А разве играть в футбол – это не то, что ты любишь?»  В этом есть смысл. Кто ж не любит играть в футбол? Не знаю, я вырос в «Барселоне», это мой дом, но сборная мне дала очень много, в ней я стал еще лучше. И как в день моего дебюта, так и сейчас, я смотрю на себя в футболке сборной и все еще не могу поверить!

В.: Хорошо помнишь свой первый раз?

О.: Ты сейчас о сборной говоришь?

В.: Ну конечно…

О.: Это был сбор сборной до 17 лет. Я три дня провел в Мадриде. Был ноябрь. Вила, бывший моим тренером, тогда сказал Теодору Ньето: «Возьми-ка этого, он в форме и очень хорош». И меня взяли. Как же я волновался! Иньяки Саес, он очень уважаем, и уж раз он заметил тебя – считай, ты вытянул счастливый билет. Эстебан Льоренте, Икер Касильяс, Сорьяно, Арансубия, Валера из «Бетиса», Орбаис, Йесте… С этой сборной я немало встречался в Примере. У меня такое чувство, что это были три определяющих дня в моей карьере. Я либо должен был оказаться футболистом, либо нет. И у меня все получилось.

В.: Сколько раз ты терял мяч в те три дня?

О.: Да нет, я был хорош, правильно распоряжался мячом и в общем доволен собой. Ошибки редко забываются, так что я бы вспомнил о них. Я все делал здорово, был полезен на поле, иначе бы меня не взяли на Meredien Cup в Португалии, где победила Нигерия. «Барса» тогда подписала Окуново. Симау стал лучшим игроком турнира, я был вторым. А в сборной формируется костяк, и с этой группой мы начинаем свое восхождение. Ты приходишь к тому, что становишься игроком основы и это дает толчок уже в клубной карьере.

В.: Почему?

О.: Тренер начинает смотреть на тебя иначе, больше ценит. И твои партнеры по команде тоже. Ты же вызываешься в сборную, это та вещь, что придает тебе уверенности. Соперник знает, что ты выступаешь за сборную, и это заметно на поле – тебе больше достается. Однако, сборная дает тебе определенный статус. Есть разница между тем, чтобы быть игроком национальной сборной и не быть им. Спросите Вальдеса. На профессиональном уровне это многое значит, как можно заметить. У тебя появляется статус. И ты начинаешь предъявлять к себе бóльшие требования, поскольку понимаешь, что если не будешь работать, в следующий раз вызова можешь и не дождаться.

В.: После первого твоего опыта, ты всегда возвращался в ряды сборной?

О.:  Да. В тот же самый 1997 год я отправился на Чемпионат мира до 17 лет, в Египет. Я был в одной команде с Касильясом, Соусой, Камачо, Короной… Мы стали третьими. Тогда победила Бразилия с Рональдиньо. Мы же играли полуфинал против Ганы. У бразильцев в составе были Матузалем, Джеованни, он немного поиграл в «Барсе», Рональдиньо, Мансини. А мы хотели победить! Мы были так воодушевлены. Ты больше общаешься, когда выступаешь в более простых категориях, больше делишься с партнерами, ведь вы разделяете те же страхи и сомнения, твоя жизнь вращается вокруг происходящего. Я думаю, что страх заставляет тебя говорить. В первой сборной тебя отлично знают, ты уже все доказал. Мне в сборной всегда было комфортно.

В.: Почему Икер говорит, что ты молчалив?

О.: Потому что я жуткий формалист. А в нем чувствуется в угроза. Спроси Бласа, из «Ллейды». Мы как-то играли в карты, и Икер постоянно выигрывал. У тебя на руках оставалось 3 карты, однако если приходит туз, ты лишь и остается, что сосать. А он всегда приходил к Икеру… ясно дело, из рукава, не иначе. Мы много и с удовольствием играли, меня хорошо принимали и я обзавелся там добрыми друзьями.

В.: Тебе приходилось сталкиваться с проблемами из-за того, что ты – каталонец?

О.: Никогда, внутри Федерации никогда не было проблем с этим. Никогда. Я – человек большой души, и вокруг меня всегда были хорошие люди, ко мне всегда относились с симпатией и уважением. Я чувствую, что меня ценят в сборной. И «Барселона» всегда способствовала тому, чтобы я мог выступать за сборную. Всегда.

В.: Что игрок, воспитанный в «Барсе», может предложить сборной?

О.: Мы – романтики. Главным образом из-за стиля, любви к перепасовке. Футболист из Каталонии или воспитанный в «Барсе» всегда очень много внимания уделяет работе с мячом. Воспитанники «Мадрида», например, всегда в борьбе, очень сильны ментально, никогда не опускают рук.

В.: В тебе сомневались? Не из-за того ли, что ты - каталонец?

О.: Чувак, да! Сколько фигни говорилось обо мне, но не в Федерации. Меня обвиняли в том, что у меня на гетрах был флаг Каталонии, но это была линейка «Адидаса». Я вообще никогда не хотел лезть в эти дела – это же нелепость! Какие еще нужны доказательства, что еще я должен сделать, если я сыграл за сборную 99 матчей. Что еще они от меня хотят? Я что-то делаю, делаю со всей душой, потому что я так чувствую. Я играю в этой команде с 16-ти лет. Я играл с повреждениями, травмами… но я ведь не бегу к журналисту: «Эй, видишь, я заставляю себя играть».

В.: Чему научила тебя сборная?

О.: Бороться за свое место. Ты знаешь это по «Барселоне», но здесь ты ощущаешь конкуренцию еще острее. Ты играешь с «Барсой» против шведской команды, но это совершенно иначе, когда играешь против одиннадцати лучших шведских игроков. Когда ты играешь на юношеском уровне, ты часто встречаешься с командами из Африки. Выходишь на поле и думаешь: «Да ладно, вы уверены, что этим парням 17 лет?». И ты выигрываешь! С этой точки зрения, Испания всегда была очень конкурентной командой. И сейчас, я думаю, моя Африка дала мне очень много.

В.: Почему?

О.: Мы были третьими в Египте, выиграли Чемпионат мира до 20 лет в Нигерии и выиграли Чемпионат мира в Южной Африке. И я всегда был нездоров. В Египте у меня случился коньюктивит, в Нигерии я чувствовал себя отвратительно. Там было 39 градусов жары, но я спал под теплым одеялом, поскольку меня морозило, но в то же время я потел, как собака. Габри даже отселили от меня, чтобы он не заразился. Я потерял тогда  4 килограмма. И в Южной Африке, во время Кубка Конфедераций, у меня началась аллергия. Но Африка всегда нравилась мне и приносила удачу. Я даже отдыхать ездил в Кению и Египет. Люди там очень вежливые, мне нравятся.

В.: Почему тебя не выбрали лучшим игроком Чемпионата мира до 20 лет в Нигерии?

О.: Была суматоха. Табарес и Платини должны были поздравить нас от имени ФИФА, нам успели сказать, что я стал лучшим игроком турнира, Габри был вторым… как бы ни так. На гала награду вручили другому – Сейду Кейта. Орбаис, бывший нашим капитаном, сказал: «Так, мы уходим». И мы отправились есть пиццу. Это был нелегкий турнир, мы даже ели пригоревшую пасту.

В.: Извини?

О.: Ну, когда макаронины прилипают ко дну кастрюли и становятся черными, понимаешь? Красивые! Так что мы либо ели их, либо не ели ничего. В гостинице, где мы жили, повар месил яйца на сковороде прямо руками. Я сказал тогда Габри: «Эй, макина, ты это будешь есть?», мы собирались уйти. Лоренсана пригрозил нам. Нам пришлось оправдываться. Это была очень некрасивая ситуация.

В.: У тебя ни с кем из тренеров никогда не возникало проблем?

О.: Нет, я не такой. Я поработал со многими тренерами, и ни разу мне не доводилось работать с козлами. Разумеется, я говорю только за себя. Кто-то другой может думать иначе, но я благодарен всем.

В.: Твой дебют стал возможен благодаря Камачо. А ведь ты совсем иной тип игрока, нежели те, которых предпочитает он?

О.: Первый, кто меня вызвал, был именно Камачо. Пеп получил травму, и вот я начинаю играть с Серхи, Луисом Энирике, Пуйолем… Дело было в Севилье, счет 1-2. Голы тогда забили Хассельбайнк и Франк Де Бур. Он сказал мне тогда: «Парень, я знаю тебя, спокуха». Он взял меня на мой первый чемпионат мира, я вышел на замену в матче против Кореи, сыграл в мачте с Парагваем и вышел в старте матче с Южной Африкой. Камачо – отличный мотиватор, считается, что он приверженец защитной тактики, но заставил нас больше работать с мячом, с ним ты всегда должен был быть готовым. «Давайте, вперед!» Опыт был горьким, мы потерпели очень несправедливое поражение от Кореи. Мы отлично играли, но поле было слишком сухим.. Хоакин и Валерон провели супер-матч. Но как же носились корейцы! Они вообще не уставали. Я думал тогда: «Сейчас они остановятся, в дополнительное время они сломаются». Но они продолжали играть, и вот серия пенальти и они идут дальше. Это был очень тяжелый день. Я не могу забыть вид Йерро, плачущего в раздевалке. Я был потрясен. Это был его последний матч в составе сборной. Скотство. Мы не заслужили поражения, и это был момент, чтобы изменить историю.

В.: Ты так же не играл в основе во время чемпионата Европы в Португалии…

О.: Тогда были Бараха и Альбельда, модная парочка, и они были на невероятном уровне. Шаби Алонсо и я были скамеечниками. Я хорошо провел концовку сезона, забил гол на «Бернабеу»…  Я думаю, Иньяки хотел бы использовать нас побольше, но не нашел верного момента. Мне было комфортно работать с Иньяки, он отличный человек. Большая личность, но что-то у нас не пошло тогда. А на таком уровне, если ты не побеждаешь… а мы не вышли из группы. Иньяки живет сам и дает жить другим, очень спокойный, нормальный.

В.: Такой же, как и Луис Арагонес?

О.: Один в один. Я был не в лучшей форме перед чемпионатом в Германии. Луис был готов ждать меня, но я не смог восстановиться в срок. Он приехал проведать меня в Барселону, беспокоился о моем колене. Он имел на меня огромное влияние. Никто не придавал мне столько уверенности в своих силах, как он. Он говорил мне: «Ты ж не японец, ты все понимаешь, ты не японец». Он велик. Слово «футбол» в словаре должно сопровождаться фотографией Луиса. Он очень умен. Он смотрел на тебя на тренировке, подходил к тебе и говорил: «Ты халтуришь, ты пришел сюда тренироваться, а я этого не вижу. Я не люблю халтурщиков!» Разворачивался и уходил. Луис никогда не притворялся, всегда был прям и честен. Я думаю, не побоявшись взять на чемпионат Европы невысоких игроков, он начал новую страницу в истории испанского футбола.

В.: Как ты пережил Чемпионат мира в Германии?

О.: Непросто. Некоторые ветераны не участвовали в турнире. Проблема была в том, что в команде была очень строгая иерархия, и ощущался некоторый дискомфорт. Но худшее случилось потом. Я не знаю, что произошло с Раулем, я высоко ценю его. Он очень славный малый. Что там произошло между ними – известно только им двоим. Мне же было как-то некомфортно. Отборочный цикл к Евро-2008 был очень тяжелым.

В.: До какого предела фигура Луиса была определяющей в сборной?

О.: Я думаю, что переломным моментом для сборной стало назначение Луиса. Он сделал ставку на «малышей», задал вектор… С него все и началось, поскольку он объедил нас: меня, Иньесту, Касорлу, Сеска, Сильву, Вилью… с Луисом мы сотворили революцию,  мы сменили неистовство на мяч, доказали всему миру, что можно побеждать, играя красиво. И если бы мы не выиграли Еврокопу, мы бы не смогли добиться победы на Мундиале.

В.: И решающий момент?

О.: Икер. Он изменил историю в матче против Италии. Я переживал этот момент, находясь на скамейке запасных, Луис заменил меня. Я был зол, как черт! Извне происходящее казалось просто ужасным. До пенальти. Ведь я знал, что у нас есть Икер. Я рос с ним и я знаю, что он всегда появляется на в трудный момент. В «Барсе» такая же ситуация с Вальдесом. Я провел достаточно много времени, наблюдая как они совершают сэйвы… Я знал, что той ночью в Вене история наконец-то поменяет свой ход – ведь там был Икер. Единственный раз, когда он не выручил нас, был в Корее.

В.: Тот пенальти, что он упустил?

О.: Да, мы спускались вниз в подтрибунное, и я подумал: «Вот дерьмо, мы же проиграли». С Ирландией он отразил пенальти по ходу матча, но против Кореи… Он коснулся мяча, но не смог изменить траекторию, и в тот момент я понял, что победы нам не видать.

В.: Ты думаешь, Икер неважно провел Чемпионат Мира?

О.: Также, как и на Буси (Бускетс – прим.автора) на него обрушился шквал критики за первый матч. Я так предполагаю, что Саре на самом деле досталось гораздо больше, чем Икеру, он-то привык быть в центре внимания, но она, бедняга… Очевидно, ей было трудно, ведь она знала, что люди критиковали Икера из-за неё. Но все это никоим образом не отражалось на игре, глупости какие. Мы были вместе как команда, с Икером, с Марченой мы знаем друг друга много лет, много общаемся. Марчена всегда играет важную роль в команде, вне зависимости от того, как много времени он проводит на поле.

В.: Он был на встрече клуба по крикету?

О.: Да, был он, Йерро, Шаби, Рамос. Мы говорили о том, чего же нам не хватило впереди, что для нас это единственная возможность, и если мы не используем выпавший нам шанс – мы будем сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

В.: Какую роль сыграл Дель Боске в Южной Африке?

О.: Главную. Он немного видоизменил то, что уже было, но не выпячивая свое эго, не стремясь показать всем, что теперь здесь заправляет он. Он со всем уважением попытался улучшить все ту же футбольную идею.

В.: Скоро будет год с тех пор, как вы победили на Чемпионате мира. Что ты чувствуешь?

О.: У меня есть чувство завершенности чего-то очень важного, я счастлив, что смог выполнить свои обязательства. У тебя больше нет подспудной тревоги, что мы должны доказать, что можем выиграть хоть что-нибудь. Нет, теперь я буду наслаждаться достигнутым: мы чемпионы мира. Я не думаю об этом так уж много, тем не менее, это факт. Я смотрел на Германию, на итальянцев, и думал, что нам никогда не стать ими. На бразильцев так вообще смотрел, как на инопланетных существ. Мне еще нравится то, как мы добились наших побед. Мы побеждаем, показывая хорошую игру, думая о мяче. Мы демонстрируем всему миру наш тип футбола, и так будет всегда. Соперник, сумев зацепить ничью, уже считает себя победителем.

В.: А как быть с разгромами от Аргентины и Португалии? Вы потеряли конкурентоспособность?

О.: Нет, не совсем. Нам, конечно, не хватало мотивации. Но когда нам нужно побеждать, зарабатывать очки, мы не оступались.

В.: После чемпионата мира вас встречают овацией на всех полях…

О.: Да, это так. И это очень приятно. Мне нравится осознавать, что люди меня любят. Это круче всего.

В.: Из 99-ти матчей, выбери себе один.

О.: Уффф, я не знаю. Финал в Южной Африке, нет? Нет, с футбольной точки зрения, финал Евро был лучше. В Австрии мы играли офигенно, но на Чемпионате мира это был тяжелейший матч. Персонально, я бы выбрал матч против Англии на «Бернабеу». Мне аплодировали в Мадриде, можешь себе представить!?

В.: А твой лучший пас за Сборную?

О.: Пас пяткой на Вилью на Мундиале, или на Торреса в Вене, или на Пуйи в матче против Германии… Они были решающими, но наверняка можно назвать какие-нибудь покрасивее.

В.: До каких пор ты будешь играть в сборной?

О.: Я не знаю. Еще сто матчей и я завяжу, а? Если серьезно, пока меня хотят, пока могут на меня рассчитывать, я с удовольствием буду играть. На сегодняшний день я сосредоточен на Евро-2012, но если вдруг я поеду в Бразилию, это ведь будет не так уж и плохо, правда?

 (c) El País

 

Автор

Комментарии

  • По дате
  • Лучшие
  • Актуальные
  • Друзья