Реклама 18+
Реклама 18+
Блог Читальный зал

Раздел хоккей. Анатолий Владимирович Тарасов. «Настоящие мужчины хоккея». Часть первая. Продолжение

Вчера было начало, сегодня читаем дальше.

«ЧАСОВЫМ ТЫ ПОСТАВЛЕН У ВОРОТ»

Первопроходец Харий Меллупс

Рижское «Динамо» в первом чемпионате СССР было единственной командой, чьи игроки были достаточно хорошо знакомы с особенностями хоккея с шайбой: еще в конце 40-х годов латышские хоккеисты принимали участие, хотя и без особого успеха, в чемпионатах мира и Европы. Правда, невысокие физические кондиции, недостаточная скоростная маневренность рижан позволяли нам, новичкам, пришедшим в хоккей с шайбой из стремительного русского хоккея, побеждать их, но победы эти давались трудно: ведь у ворот «Динамо» стоял надежнейший страж – Харий Меллупс.

Меллупс Харий Артурович. 1927 – 1950 гг. В 1945–1948 гг. выступал за рижское «Динамо», в 1949–1950 гг. – за ВВС. Участник встреч с пражской командой ЛТЦ в 1948 г.

И просто игроки, и игроки, выдвинутые самой жизнью на многотрудный пост тренера (а в ту пору почти все тренеры были играющими), основываясь на опыте русского хоккея, более или менее ясно представляли, что должен делать полевой игрок на маленькой площадке для хоккея с шайбой. Но как защищать ворота – об этом мы имели весьма смутное представление.

Сами вратари по-разному выходили из положения. Один, помню, пробовал чуть ли не всю игру стоять на коленях. И не без успеха, так как оторвать шайбу от льда, подбросить ее тогда мало кто умел. Другой выходец из русского хоккея, наш армеец Петров, которому неподручно было пользоваться клюшкой, вышел как-то на игру без нее. Когда же судья потребовал от этого вратаря соблюдения правил, тот, раскрыв перчатку, показал, что клюшка у него все же есть – маленькая, игрушечная, привязанная к запястью.

Я рассказал об этих курьезах для того, чтобы стало понятно, почему на тренировках рижского «Динамо» всегда было многолюдно. И особенно внимательно мы следили за вратарем Меллупсом, чья техника в те годы и на европейском уровне могла считаться классической. В последнем мы смогли убедиться в феврале 1948 года в играх со знаменитой чехословацкой командой ЛТЦ.

Пражский клуб ЛТЦ в 1948 году мог считаться сильнейшим клубом Европы. Большинство игроков, приехавших в Москву, входили в сборную Чехословакии, которая незадолго до приезда к нам на Белой олимпиаде в СанктМорице сыграла вничью (0:0) с канадцами и только из-за худшей разности шайб получила серебряные медали вместо золотых. Ясно было, что именитые гости устроят нашему хоккею настоящую проверку на прочность. Однако мы были рады: хотелось узнать, многого ли мы стоим?

Команда, которой предстояло встретиться с ЛТЦ, получила название сборной Москвы, но, по сути дела, это была сборная СССР самого первого образца. Мне доверили стать тренером этой сборной, я же решил доверить пост стража ворот команды Харию Меллупсу.

Мы были, разумеется, знакомы в основном как игроки, не раз встречавшиеся на льду. Когда же хоккеисты сборной Москвы перед играми с ЛТЦ поселились в общежитии под трибунами стадиона «Динамо», мне, уже как тренеру, захотелось познакомиться с Меллупсом поближе. Дело это оказалось непростым. И потому, что Харий не очень хорошо говорил по-русски. И потому, что был Меллупс на редкость молчаливым и застенчивым парнем. О скромности его лучше всего свидетельствует диалог.

– Хочу доверить тебе, Хари, сыграть против ЛТЦ… Как ты на это смотришь? – задал я ему вопрос.

– Буду стараться… – ответил он.

Ответ, как видите, был предельно лаконичным. Но, что было для меня важнее всего, ни в интонациях, ни в поведении Меллупса не заметно было и тени страха перед авторитетным соперником. Он знал силу ЛТЦ, но не робел. И это окончательно убедило меня, что Меллупсу можно доверить место в воротах.

Не буду подробно останавливаться на тех матчах с ЛТЦ, так как о них рассказывалось не раз. Напомню лишь результаты – 6:3, 3:5 и 2:2.

 И заключу тем, что в этих столь важных для проверки правильности курса нашего молодого хоккея матчах самоутверждения среди самых лучших наших игроков – рядом с Всеволодом Бобровым, Евгением Бабичем, Владимиром Никаноровым, Александром Виноградовым, Василием Трофимовым – нельзя не назвать и Хария Меллупса. Кстати, Меллупс пропустил в этих встречах на шайбу меньше, чем голкипер чехословацкой команды Богумил Модры, признанный в Санкт-Морице лучшим вратарем олимпийского турнира.

Впрочем, его смелости, стойкости в любой ситуации не грех поучиться и нынешним стражам ворот. Как и умению вселять спокойствие, уверенность партнеров. Харий конечно же переживал перед ответственными матчами, но прятал эти переживания, зная, что его спокойствие успокаивает и игроков команды.

Вратарская техника была доведена у Меллупса до автоматизма. Правда, со стороны следя за тренировками рижан, мы отмечали, что Харий не слишком быстр. Но это – со стороны. В игре же четкость, экономичность в исполнении технических приемов позволяли Меллупсу выигрывать у куда более быстрых нападающих.

О его умении работать даже в официальных встречах следует сказать особо. Пропустив шайбу, он не хватался за голову, не набрасывался с претензиями на защитников, как это делают сейчас иные вратари. Он просто тут же на льду, не стесняясь тысяч зрителей, повторял неудавшийся прием, выясняя для себя, в чем же он ошибся.

К сожалению, Меллупс не дожил до официальных матчей сборной СССР, до первой ее победы в чемпионате мира 1954 года – вместе с другими хоккеистами команды ВВС он погиб 7 января 1950 года в авиакатастрофе. Но вратать Харий Меллупс был и остается образцом для подражания.

…Коротка, очень коротка была жизнь Хария Меллупса. Но право открывать список наших выдающихся хоккеистов он заслужил безоговорочно. Бесстрашие … Он поздно пришел в хоккей – ему уже шел двадцатый год. Причем пришел на такое сложное, центральное, я бы сказал, амплуа вратаря.

Пучков Николай Георгиевич. Родился 30 января 1930 г. Заслуженный мастер спорта. Заслуженный тренер СССР. В 1949–1953 гг. играл за ВВС, в 1953–1962 гг. – за ЦСКА, в 1963 г. – за СКА (Ленинград). Чемпион СССР 1951–1953, 1955, 1956, 1958–1961 гг.

Чемпион мира 1954 и 1956 гг. Олимпийский чемпион 1956 г. Чемпион Европы 1954–1956, 1958–1960 гг.

В 1959 г. признан лучшим вратарем чемпионата мира.

В 1963–1973, 1974–1977 гг. – старший тренер ленинградского СКА, бронзового призера чемпионата СССР 1971 г. В сезоне 1971/1972 г. – тренер сборной СССР.

Награжден орденами Трудового Красного Знамени и «Знак Почета».

Навыков, естественно, у Николая не было. Было только огромное желание. И запас прочности в двух важнейших, с моей точки зрения, спортивных качествах: он был разносторонним атлетом и обладал удивительным упорством. Мог бы преуспеть в футболе, в других видах спорта. Но Николай знал, что хоккей в то время нуждался в надежных вратарях. И он решил им стать.

Впрочем, разговор о Николае Пучкове я должен начать с другого человека, с Григория Мкртычана. У Григория была нелегкая роль: мы, тренеры и игроки, экспериментировали на нем, пока не определились, каким же быть настоящему вратарю. И сегодня мне хочется поблагодарить этого доброго, улыбчивого человека, который, оставив лед, не один год руководил нашим видом спорта в России, а сейчас работает в Управлении хоккея Госкомспорта СССР. Хочется поблагодарить за любовь к хоккею, за преданность ему.

На тренировках мы с Григорием все время что-то пробовали, от чего-то отказывались, в чем-то утверждались. А он, подопытный вратарь, как бы успокаивая меня, тренера, говорил: «Раз надо для хоккея – экспериментируйте. Другим, кто придет на смену, будет легче».

Одним из этих «других» и стал Николай Пучков. Он, по сути дела, учился у Мкртычана, но мог уже не повторять его ошибок. Высокая атлетическая готовность – основа всего. Пучков отрабатывал технические навыки долгими часами по нескольку раз в день. Зато какой впечатляющей, артистичной была игра Николая.

Он был далек от рисовки, но природная высокая пластичность даже в выполнении сложнейших приемов заставляла зрителя восхищаться. Пучков как-то залихватски в «шпагате» отбивал скользящие шайбы, ловил их в полете рукой. Именно в полете – иной раз он, казалось, парил надо льдом. А бесстрашие и самообладание Николая в «ближнем бою» вызывали восторг на трибунах.

Да, красиво, вдохновенно играл этот вратарь. Так же азартно и умело он и тренировался.

Экипировка вратаря тогда была не той, что теперь. Защитную амуницию в те первые годы каждый комбинировал как мог – «на основе» телогрейки, другого не было. Мне приходилось видеть иных нынешних вратарей, которые капризничали и, щадя себя, старались на тренировке парировать шайбы, пущенные с близкого расстояния. Хотя на них не телогрейка надета, а современная защитная амуниция. Вот бы им у Пучкова поучиться – ведь Николай сам дразнил ребят, требуя от них бросков в упор. А ему не могло быть не больно.

Однажды удар шайбы в лоб – а тогда без масок играли – свалил Николая. Придя в себя, он сказал мне и врачу команды: «Со льда не уйду – еще не все сделано».

Тренировался он ненасытно. Ему было мало командных занятий – Николай требовал дополнительных. И работал он всегда с настроением. Кроме одного случая.

Обычно я готовил два конспекта занятий – для команды и отдельно – для Пучкова. Но как-то второго конспекта у меня с собой не оказалось. И я предложил Николаю повторить упражнения из предыдущей тренировки. В ответ Пучков устроил молчаливую обструкцию – все делал нехотя, небрежно, показывая, что ему ни такой тренер, ни такая тренировка не нужны. Мне этот случай послужил уроком на всю долгую тренерскую жизнь.

Фанатическая преданность хоккею, честолюбие, желание быть первым не имели у Николая предела. Как-то, играя в мороз под сорок – естественно, на открытой площадке – в Новосибирске, он пропустил несколько несложных шайб, а одну, как сейчас помню, после броска с центра поля – по льду. Разбирая матч, я сказал о слабой закаленности нашего вратаря, о том, что не приучил он себя играть в мороз.

Пару недель спустя в Москве на Ленинских горах, где мы, армейцы, жили на сборах, на вечерней прогулке я встретил закутанного (мороз был около 20 градусов) Николая. Постояли, поговорили – а он собеседник был интересный: спорщик. И тут я случайно опустил глаза – смотрю: он босой стоит на снегу.

– Ты что, обалдел, – не до того, чтобы подбирать слова, было. А он в ответ спокойно и убежденно:

– Закаливаю себя…

Таким упорным, со своим собственным мнением почти по любому вопросу он был во всем. К сожалению, гибкости ему не хватало. Николай редко считался с мнениями других.

Пучков очень быстро и самостоятельно хорошо изучил английский язык, для того чтобы больше знать о канадском хоккее. Дело, что и говорить, нужное. Да и мы были рады, что в команде появился собственный переводчик. Но…

Некритически изучая опыт других, легко попасть в плен к чужим идеям. Сначала вроде бы отдаешь дань уважения, а потом порой это чужое затмевает тобой же добытое. И жизнь такого человека становится, убежден, неинтересной. Нечто подобное случилось с Николаем – начитавшись канадской хоккейной литературы, он стал смотреть на родоначальников хоккея снизу вверх, внутренне не верил, что мы сильнее их. Хотя на чемпионате мира 1954 г. и на Белой олимпиаде 1956 г. наш хоккей показал и высокое мастерство, и настоящий героизм.

Причем если в Стокгольме здорово проявили себя полевые игроки (сборная СССР выиграла у канадской команды 7:2), то в Кортина д'Ампеццо победой над канадцами (счет был 2:0) сборная СССР обязана двум людям – Аркадию Чернышеву, выбравшему верную тактическую идею, и Николаю Пучкову, показавшему, на что способен вратарь высокого класса. Увлечение канадскими идеями пришло к Николаю позже.

Закончив играть, Николай Пучков с хоккеем не расстался. Он работал и с молодыми хоккеистами, и с ленинградским клубом, и одно время со сборной. Николай настолько предан хоккею, что сейчас, будучи уже в возрасте, не совсем здоровым, он тем не менее принял команду первой лиги «Ижорец». Пучков старается доказать, что его методами можно готовить из «полуфабрикатов» (да извинит меня читатель за этот жаргонный термин) настоящих мастеров. И как здорово, что он продолжает служить хоккею!  "Человек, у которого все «нормально"  Первое свидание с Виктором Коноваленко произошло у меня в начале 60-х годов, за сутки до товарищеского матча с канадцами. Готовились мы к нему на базе «Усово» по Старокалужскому шоссе. Туда-то и прибыл новый вратарь сборной после долгого перелета из Новосибирска, где он выступал за родное горьковское «Торпедо».

После Николая Пучкова (а также вместе с ним) на это амплуа пробовались несколько вратарей. Но тренеры сборной понимали: нам нужен не просто хороший вратарь. Нужен человек с такими достоинствами, как честность, скромность, высокая сознательность и дисциплина, абсолютная преданность хоккею. Уже одно это перечисление говорит о сложности задачи. А это ведь лишь часть необходимого.

О Коноваленко я знал: скромен, с товарищами прост, любит тренироваться, в игре бесстрашен. Знал и слабости – чересчур компанейский порой бывает. Но для меня личные впечатления зачастую важнее любых рассказов о человеке.

Когда встретились, спрашиваю:

– Как самочувствие?

– Нормально.

– А если завтра доверим играть с канадцами?

– Нормально.

На том и закончился наш первый разговор.

Дав указание разместить Виктора и накормить, я стал проверять себя. Уверенность новичка в общем-то удивила. Без всяких раздумий, без смущения он согласился играть против канадцев, от одного упоминания о коих у некоторых наших спортсменов пропадал аппетит и сон. Подумал: а не артист ли наш новый вратарь? И решил проверить.

Спрашиваю врача: «Как новичок?» «Поужинал, – отвечает, – с аппетитом. От добавки не отказался. Ни на что не жалуется. Сразу пошел спать».

Верно ли, усомнился я, «сразу»? Подошел к двери комнаты, где разместили Коноваленко, собрался обстоятельно побеседовать о важности матча, об ответственности вратарской роли, но… Из-за двери слышалось мощное похрапывание – сами по себе отпали все вопросы. Да, добротная, крепчайшая нервная система была у Виктора – и тот матч-дебют с канадцами он провел уверенно, и еще восемь сезонов (Коноваленко пропустил лишь чемпионат мира 1969 года) Виктор обеспечивал нашей сборной запас прочности.

Коноваленко Виктор Сергеевич. Родился 11 марта 1938 г. Заслуженный мастер спорта. С 1956 по 1972 г. выступал за горьковское «Торпедо». Второй призер первенства СССР 1961 г. В 1970 г. признан лучшим хоккеистом страны.

Чемпион мира 1963–1968, 1970–1971 гг. Чемпион Европы 1963–1968, 1970 гг. Олимпийский чемпион 1964 и 1968 гг.

Награжден орденами Трудового Красного Знамени и «Знак Почета».

Игра Коноваленко внешне была проста. Настолько проста, что ЛИХГ не удосужился ни разу назвать Виктора лучшим вратарем чемпионата мира. Только в 1970 г. журналистский референдум в Стокгольме присудил Коноваленко пальму первенства. Деятели же из исполкома ЛИХГ не могли понять, что за внешней простотой приемов этого вратаря, за четкостью навыков скрывается столько терпения и упорства, сколько не проявлял никто из признанных «лучшими».

Дадим слово Дмитрию Богинову, тренеру, у которого было немало задумок, воплотившихся в создании в начале 60-х годов в Горьком интересной команды «Торпедо».

Виктор Коноваленко с первого и до последнего дня своей жизни в большом хоккее был вратарем этой команды.

– Я, – говорит Богинов, – себе роль первого тренера Виктора не отвожу. Он еще до меня играл в юношеской торпедовской команде, и для того чтобы не обратить на Коноваленко внимания, нужно было быть просто слепым.

Сначала Виктор просто прибегал с автозавода, с работы, на тренировки мастеров – посмотреть, помочь ребятам привести в порядок клюшки, коньки. Потом и сам начал тренироваться с нами.

Учить Коноваленко кататься на коньках не было нужды – в нем это, видимо, от природы было заложено. Забегая вперед, скажу, что Виктор и в нападении себя пробовал, и на одной из зимних спартакиад забил в игре предварительных соревнований шесть или семь голов. Что же касается отработки вратарских приемов…

На сборы мы обычно приезжали в Москву. Время на стареньком катке «Сокольники» было строго лимитировано, и не раз бывало, что Виктор ночью стучался ко мне: «Дмитрий Николаевич, знаете, лед сейчас дают!» И мы, поймав такси, отправлялись в Сокольники. Возвращались же утром – так Коноваленко подвергал себя максимальному испытанию на прочность. И эту его настойчивость, стремление всегда доводить дело до конца команда очень ценила.

Слова «часовым ты поставлен у ворот» Коноваленко не воспринимал просто, как строку из песни. В 1970 году ь Стокгольме в столкновении с шведским нападающим Виктор получил очень серьезную травму. На льду появились носилки, но Коноваленко от санитаров убежал. И в следующем матче – с финнами – он вышел на лед, хотя рана могла открыться. Она, рана, и открылась, но Виктор, хотя вопрос о победе нашей команды был решен к середине игры, охранял, как и полагается часовому, свой пост до конца…

Я помню случай, о котором рассказывал Дмитрий Богинов. Но Богинов не знал, что уже на следующий день после матча со шведами мы с врачом команды еле удержали Коноваленко, рвавшегося тренироваться.

Порой Виктор мне, но уже как тренеру ЦСКА, и неприятности доставлял. Так, однажды в Горьком армейцы так и не смогли одолеть «Торпедо». Причина – непробиваемость Коноваленко. За несколько лет тренировок в сборной с выдающимися армейскими игроками Виктор хорошо изучил их повадки, особенности. И в тот вечер он играл против ЦСКА боевито и весело.

– Витюха, – шутили армейцы после встречи, – помочь нам не мог, что ли?

– Обязан свой родной клуб прославлять и для него трудиться, – совершенно серьезно ответил вратарь «Торпедо». – И не хочу быть хуже вас…

Какая ясность в видении высокой цели, какое благородство в этих его словах!

За годы служения сборной дублерами у Коноваленко были и Виктор Зингер (в 1969 году Зингер, кстати, отлично провел чемпионат мира, будучи первым вратарем) и Виктор Пучков. Однако, хотя Коноваленко был выше их классом, он никогда этого не показывал. Когда же мы привели к Виктору молодого Владика Третьяка, в поведении Коноваленко явственно стали звучать отцовские нотки. Поучениями он не занимался – приободрял («Все здорово, Владик!»), советовал, просил нас, тренеров, почаще доверять молодому. Даже свою рубашку с 20-м номером подарил Владиславу.

Да, Коноваленко верно служил хоккею. Его запас прочности – в мастерстве, в волевом усердии, а главное, в вере в успех – помог сборной преодолеть канадский барьер. Продолжает Виктор Сергеевич служение хоккею и сейчас – учит тренироваться и жить ребятишек в горьковской детской хоккейной школе. Равнение на Третьяка «Владислав Третьяк – лучший вратарь XX века…» «Пока в воротах сборной СССР Владислав Третьяк – победить ее невозможно…» Подобных высказываний, принадлежащих крупнейшим специалистам канадского хоккея, можно привести множество. При этом следует помнить, что канадцы всегда чрезвычайно ревностно относились к «чужим» стражам ворот.

И если уж они делают такие признания о Владиславе, это говорит о многом.

Третьяк Владислав Александрович. Родился 25 апреля 1952 г. Заслуженный мастер спорта. В 1969–1984 гг. играл за ЦСКА. Чемпион СССР 1970–1973, 1975, 1977–1984 гг. В 1974, 1975, 1976, 1981, 1983 гг. был признан лучшим хоккеистом сезона. Олимпийский чемпион 1972, 1976, 1984 гг. Чемпион мира 1970, 1971, 1973, 1974, 1975, 1976, 1978, 1979, 1981, 1983 гг. Чемпион Европы 1970, 1973, 1974, 1975, 1978, 1979, 1981, 1982, 1983 гг. Лучший вратарь чемпионатов мира 1974, 1979, 1981, 1983 гг. Лучший хоккеист Европы 1981, 1982, 1983 гг. Награжден орденами Ленина, Трудового Красного Знамени, Дружбы народов, «Знак Почета».

Как видите, в этом послужном спортивном списке что ни цифра, то рекорд. И рекорд вряд ли повторимый! Но играя – и как играя! – Владислав Третьяк установил и другой рекорд, о котором и помыслить не может ни один западный спортсмен: два высших учебных заведения закончил наш лучший вратарь всех времен – институт физкультуры и Военно-политическую академию имени В. И. Ленина. Играя – и как играя! – он был на протяжении двух созывов членом ЦК ВЛКСМ, вел объемную работу по популяризации детского хоккея и особенно «Золотой шайбы».

На протяжении восьми лет являлся комсоргом сборной СССР и ЦСКА. Какая интересная, скажет читатель, жизнь! А я бы добавил: жизнь интересная, очень и очень сложная, предельно насыщенная и очень важная не только для самого Владислава, а в первую очередь для дела, которому он служит.

Владислав Третьяк является наглядным примером для молодежи – как должно жить, трудиться, прославлять свою отчизну!

С юных лет Владислав воспитывал в себе трудолюбие и любознательность. А позже сам становился для себя тренером. Да, да, еще в 15 лет он уже знал все тонкости в выполнении технических приемов. Через два же года принялся за освоение принципиально нового подхода к тактике игры вратаря, подхода, основанного на интуитивном восприятии хоккея.

Мы, тренеры, предложили Владиславу совершенствовать мастерство не только на зрительном, но и на так называемом интуитивном восприятии тех ситуаций, в которых вратарь оказывается в ходе матча. Элементарный расчет показывал, что полет шайбы после броска с каждым годом все убыстряется и среагировать на нее при дистанции 7–8 метров не в состоянии даже самый «быстрый» страж ворот. Помочь в этой ситуации могло только предвидение, но воспитать, развить это чувство непросто. Нужен был пытливый, с высокой культурой, способный к самоанализу спортсмен. Таким и оказался Владислав Третьяк.

Конечно, новые задачи потребовали нового содержания тренировок, подбора новых, чрезвычайно сложных упражнений. На все это Владислав шел без оглядки, не сомневаясь в конечном успехе и не жалея себя.

Ни разу за 20 лет служения хоккею Третьяк не опоздал на тренировку. Ни разу я не видел у него перед занятиями кислую физиономию. Владислав всегда был бодр. Всегда весел. С ним приятно было тренироваться. С ним уютно жилось команде.

Сейчас, вспоминая прожитые в хоккее годы, считаю за счастье, что мне довелось работать с таким спортсменом, как Владислав Третьяк. Нам, тренерам, не приходилось тратить свою нервную энергию на административно-воспитательные меры. Мы могли с полной отдачей передавать таким хоккеистам, как Владислав, свои знания. Мы, тренеры, от таких спортсменов получаем не только радость, но и много поучительного для себя. И успеху этих выдающихся игроков мы радовались по особому – знали, были уверены, что такой спортсмен будет долго верой и правдой на любом – и не только хоккейном – поприще служить Родине.

В нашем активном, атакующем хоккее мы главную роль зачастую отводим форвардам, ценим активных защитников. Все это в принципе правильно.

Однако начало всех тактических начал, в этом я убежден, – мастерство вратаря.

Несколько лет назад осенью встречаю Владислава, вернувшегося после серии матчей за рубежом. Спрашиваю:

– Как дела?

– Трудными матчи оказались… Оборона наша с провалами играла…

– Чудак ты! – говорю. – Твои тренеры поступили мудро – дали тебе по осени возможность вдоволь наиграться, укрепить мастерство, уверенность в себе. А если бы защитники не ошибались…

Я привык к тому, что меня считают человеком крайностей. Однако мои крайности просто конечное звено логической цепи, большую часть которой я зачастую, признаюсь, опускаю. На этот же раз продолжу недосказанное в разговоре с Третьяком.

Так вот, если защитники не ошибаются и оборона очень надежна, вратарь принимает небольшое участие в игре и как следствие не растет. Убежден, часть оборонительной работы страж ворот должен принять на свои плечи – тогда с форвардов и защитников можно снять часть их оборонительных функций, тогда можно воплощать в жизнь истинный атакующий стиль. Именно это и помогал мне делать Владислав.

Впрочем, Третьяк был опорой тренеров во всем. В сознательной дисциплине, в постоянном совершенствовании знаний, в умении настроить ребят на каждый матч. Да что говорить, без таких честолюбивых, преданных хоккею, знающих цену коллективному труду спортсменов ни одному тренеру не под силу создать действительно классную команду, не под силу безболезненно проводить омоложение.

Владислав Третьяк очень помогал и мне, и позже, верю, Виктору Тихонову смело вводить в, состав молодежь. Пару-тройку лет назад в составе армейцев появлялись целые группы молодых, и хотя под рукой тренера была пятерка Ларионова – выдающиеся форварды и защитники, палочкой-выручалочкой в трудные минуты становился все же Владислав Третьяк.

Не случайно и сейчас, когда Третьяк уже не выступает, по нему все равно сверяют мастерство и игроки и тренеры. Пока эта сверка не слишком радует.

К сожалению, ни один наш вратарь не освоил интуитивный маневр. Я уже говорил, что Третьяк в единоборстве с любым противником владел инициативой. А возьмем Владимира Мышкина. Он маневрирует в воротах, выкатывается вперед в соответствии с позицией игрока, владеющего шайбой. Это верно. Но, повторю, при внезапном и точном броске противника вратарь, следующий за маневром соперника, а не опережающий его, бессилен. Отсюда и голы, которых могло бы и не быть.

У Третьяка было множество приемов, которым обязаны учиться наши вратари. Позволю себе остановитья на одном. В ситуации, когда противник владел шайбой за воротами, Владислав следил за ним лишь боковым зрением – главное его внимание было сосредоточено на тех, кто находился перед ним, кто мог, получив шайбу, забросить ее.

При этом он подсказывал партнерам, кого, а то и как опекать. Маневр Третьяка в воротах был настолько отработан, что, по-моему, никто за всю жизнь не забросил Владиславу шайбу из-за ворот. Хотя я вспоминаю, что на тренировках Валерий Харламов, Анатолий Фирсов и многие другие выдающиеся форварды армейцев пытались по многу раз добиться этого. А ведь часто мы видим, как и не столь выдающиеся форварды забрасывают в матчах шайбы даже опытным вратарям из-за ворот. И не раз.

Вывод, по-моему, очевиден: тренеры, если у них есть творческое начало, обязаны использовать и развивать наследие Третьяка. Именно так выдающийся игрок, хотя он и закончил выступать, еще долго может служить нашему хоккею, приносить пользу молодым.

Впрочем, прекрасно, что Владислав Третьяк не ограничивается несколько пассивной, скажем прямо, ролью «эталона». Заместитель начальника отдела спортивных игр клуба ЦСКА, он, знаю, добросовестно передает знания, старается увлечь армейских спортсменов из других игровых видов спорта.

Не забывает Владислав и своих вратарских привязанностей – ведет в армейском клубе тренировки с вратарями различных возрастов.

СТОЛПЫ ОБОРОНЫ

Надёжность и артистизм Владимир Никаноров был основным и бессменным вратарем футбольной команды ЦДКА послевоенного периода. В молодости в свое удовольствие не только играл в футбол и русский хоккей, но и Успешно, как мне рассказывали, занимался борьбой. Впрочем, Никаноров осваивал все, за что брался. В том числе и хоккей с шайбой. Когда футболистам ЦДКА (а все они играли зимой в русский хоккей) предложили взяться за «шайбу», Владимир, как и многие его товарищи, дал согласие без раздумий.

В новом для себя виде спорта Никаноров избрал и новое амплуа – он стал защитником. Тогда считалось, что хоккейный вратарь должен быть юрким, маленьким, а складная фигура богатыря, широченные плечи Владимира в рамки этих представлений не укладывались.

Тренировался он без устали и всегда в охотку. В матчах боевой игре отдавался радостно и без остатка. Чрезвычайно требовательный к себе, с товарищами Никаноров был прост и справедлив. Когда в команде возникали конфликты, то для разрешения их всегда шли к Владимиру – знали, он разберется, даст точную оценку случившемуся. За это и избрали Владимира Никанорова капитаном ЦДКА и первым капитаном сборной СССР, которая под названием «сборная Москвы» встречалась с пражским клубом ЛТЦ.

Никаноров Владимир Николаевич. Родился 14 июля 1917 г. Заслуженный мастер спорта. Вратарь футбольной команды ЦДКА с 1940 по 1953 г. В хоккее выступал за ЦДКА в 1946–1950 гг. Чемпион СССР 1948–1950 гг. Играл в 1948 г. против ЛТЦ.

В те годы мы подчас в один день играли два матча – и в хоккей русский, и в хоккей, как тогда говорили, канадский. Нагрузка огромная – ведь «в шайбу» защитники, и Никаноров в первую очередь, играли практически без замен. А главное, техника в этих двух видах хоккея – принципиально различная. Но, несмотря на эти сложности, силен был защитник Никаноров в отборе шайбы. И особенно в перехватах: сказывалась, видно, интуиция футбольного вратаря. Кстати, Владимир, думаю, был первым, кто начал перехватывать шайбу, положив клюшку ребром ручки на лед – ведь тогда далеко не каждый мог оторвать шайбу от льда.

Особенно ценным было умение Никанорова становиться в нужный момент как бы вторым, полевым, вратарем – он умело ловил шайбы, перехватывал их и при этом еще успевал подсказывать партнерам. Вот почему защитник, игравший в паре с Владимиром, мог без опасений подключаться к атаке – все мы были уверены, что Никаноров, оставшись против двух, а то и трех противников, команду все равно выручит.

Я уже рассказывал, как защитная амуниция тех лет «защищала» вратарей. У полевых игроков она в общем-то была не лучше, и на богатырское тело Владимира зачастую в раздевалке было страшно смотреть – сплошные синяки его покрывали. Но жалоб от него никто и никогда не слышал. Все тяготы он нес с улыбкой.

«Поболе бы таких спортсменов, как Володя Никаноров. Абсолютно честен, скромен, трудолюбив и многое умеет…» Так говорил о первом капитане ЦДКА и хоккейной сборной СССР великий футбольный маг, тренер армейцев Борис Андреевич Аркадьев.

К сожалению, не довелось Никанорову участвовать в чемпионатах мира по хоккею с шайбой – слишком поздно для него пришел к нам этот новый вид спорта. Однако почетное место не только в истории нашего футбола, но и в истории советского хоккея Владимиром Никаноровым более чем заслуженно.

Защитники того, первого поколения советского хоккея чемпионами мира, Европы, олимпийскими чемпионами все же стали.

Александр Виноградов, Павел Жибуртович входили в состав сборной СССР в 1954 году на чемпионате мира и Европы в Стокгольме, Альфред Кучевский, Дмитрий Уколов, Генрих Сидоренко – и в Стокгольме, и в 1956 году на Белой олимпиаде в Кортина д'Ампеццо. В том же, 1956 году свой первый комплект медалей получили Николай Сологубов и Иван Трегубов. О двух последних и о Виноградове автор намерен еще рассказать отдельно. А сейчас – об Альфреде Кучевском, которого среди его мужественных, трудолюбивых, умелых партнеров выделяло редкое для тех лет качество – артистизм.

Кучевский Альфред Иосифович. Родился 17 мая 1931 г. Заслуженный мастер спорта. Выступал за команду «Крылья Советов» (Москва) в 1949–1961 гг. Чемпион СССР 1957 г. Чемпион мира 1954, 1956 гг. Чемпион Европы 1954–1956, 1958, 1960 гг. Олимпийский чемпион 1956 г. Награжден медалью «За трудовую доблесть».

На матчи с участием команды «Крылья Советов» в те далекие годы зритель валом валил – не то, что сегодня. Это был самобытный коллектив, которым руководил очень опытный тренер Владимир Кузьмич Егоров. С 1950 по 1960 г. «Крылышки» лишь дважды не попадали в число призеров первенства СССР, а в 1957-м стали чемпионами. Егоров создал команду самобытную, не только соперничавшую с армейцами, динамовцами, но и побеждавшую их. Воспитанных Владимиром Кузьмичом Егоровым хоккеистов постоянно включали в сборную. Увы, к сожалению, о нынешних тренерах многих клубов этого сказать нельзя.

Но не только турнирными успехами привлекала болельщиков команда. Немало зрителей шло на стадион, как в театр: посмотреть, полюбоваться на игроков. Короче, «шли на Кучевского».

Стройный, с классической фигурой атлета, Алик (так звали его в команде, в сборной) был красив даже просто в движении. В то время, когда мы в хоккее в большинстве своем были учениками, Кучевский не просто отбирал, ловил и передавал, бросал шайбу – он делал это артистично. Как бы фиксируя каждое движение для кинограммы – остановись, мгновение!

Глядя на него, можно было подумать, до чего же проста техника хоккея – выходи и играй. Однако за непринужденной техникой Кучевского скрывалась большая работа.

Активный по натуре, он был страстен в любых ситуациях – и хоккейных и житейских. И пусть порой не хватало Кучевскому тактической расчетливости, выносливости, азарт и страсть компенсировали это.

Природа одарила Альфреда ловкостью и быстротой – теми бесценными качествами, что помогают быстро осваивать технические навыки хоккея. И по тогдашним временам Кучевский был одним из немногих, кто умел делать все – в обводке ли, в отборе, в бросках, в передачах.

И вне площадки он жил так же – умело излагал свои мысли, элегантно – всегда по моде – одевался. Однако досуг свой интересам дела не всегда мог подчинить. Вот почему этот талантливый игрок довольно быстро ушел из хоккея, не совершив всего, на что был способен. Доброта мужества Будучи уже в преклонном возрасте, он часто жил в деревне. Однажды там случился пожар. Узнав, что в избе осталась старая женщина, он без раздумий пробился через огонь, нашел в дыму перепуганную хозяйку, забившуюся под кровать, и через окошко передал ее людям на улице.

Его сильно обожгло – пришлось лечь в больницу в той же деревне. Когда же понадобилось более серьезное лечение, друзья чуть ли не силой увезли его в ожоговое отделение «к Склифосовскому».

Стойкость и мужество, человеческую доброту, воспитанные всем жизненным укладом и спортом, Александр Николаевич Виноградов, ныне подполковник запаса, а в прошлом выдающийся футболист и хоккеист, сохранил на всю жизнь.

Виноградов Александр Николаевич. Родился 28 февраля 1918 г. Заслуженный мастер спорта. В хоккее в 1947–1955 гг. выступал за ВВС и ЦДСА. Чемпион СССР 1951–1953, 1955 гг. Чемпион мира и Европы 1954 г.

В основном составе легендарной футбольной команды ЦДКА Александр Виноградов играл с тех пор, как восемнадцатилетним был призван в армию.

Тогда же он стал ведущим в русском хоккее. Простой, доступный, он нравился всем – и старожилам и молодым. По азартности – не только в матчах, но и на тренировках – Виноградову не было равных. И лучшего примера в боевитости, в отдаче сполна своего умения и сил, постоянном стремлении к совершенствованию мастерства не было, думаю, в то время.

Таким он и пришел в новый для нас всех хоккей. Пришел, когда ему было около тридцати. И зная, что не за горами время, когда придется оставить спорт, Александр неистово осваивал «шайбу».

В футболе, будучи полузащитником, Виноградов пробегал огромные расстояния, находился в постоянном поиске. Это перенес он и в хоккей с шайбой. Сразу, с первых шагов освоения новой игры, он стал активным защитником. Не признавал действий и решений упрощенных, шайбой распоряжался умело и непременно с финтом – то клюшечкой (этаким широким зигзагообразным движением), то просто кивком головы, то обманывал одним лишь взглядом. На эти финты противник попадался часто, и тогда Александр либо сам завершал атаку, либо пасом – непременно скрытно! – выводил на бросок партнера.

От природы могучего телосложения, Виноградов из всех игровых действий, по-моему, больше всего любил «потолкаться». В силовом единоборстве он жаждал проверить себя и противника на прочность, и столько в его действиях было удали, что зрители часто награждали Александра аплодисментами, даже если судьи за это отправляли его в «клетку» (скамейка штрафников в те годы обычно отгораживалась барьерами и действительно напоминала клетку).

Вместе с Владимиром Никаноровым Александр Виноградов проводил на льду большую часть времени и в клубе, и в матчах против ЛТЦ в 1949 году. Он не был быстр, но никогда не казался медленнее соперников. Игровая страсть плюс умение предугадать события скрашивали этот его недостаток.

Да, Александр любил атмосферу спортивных баталий.

И в первом для него и для сборной СССР чемпионате мира 1954 года в Стокгольме Виноградов не нуждался в тренерских призывах отдать все силы для победы. Будучи истинным патриотом, он не играл, а по-настоящему – в хорошем, правильном понимании этого слова – сражался на льду за честь команды. Умел, что очень важно, повести ребят за собой. Негодовал, если кто-либо из партнеров уклонялся от шайбы.

Когда мы готовились к матчам с соперником сильным, авторитетным, тренеры просили иногда, чтобы Александр сказал товарищам пару слов. Пару – не более: он много говорить не любил. И его краткое обращение всегда взбадривало команду: игроки знали, что у Виноградова слово не расходится с делом. И такие хоккеисты-рыцари всегда были и в армейском клубе, и в сборной – они верно служили хоккею, являлись первыми помощниками тренеров.

Конечно, все люди не без слабостей. Были они и у Александра. Однако свои прегрешения он никогда ни на кого не сваливал, не утаивал их, не обещал плаксивым голосом «больше не буду». Он просто начинал истязать себя на тренировках, а потом тайком исчезал в баньку, чтобы, вернувшись разрумяненным, прямо посмотреть в глаза товарищам и тренерам: мол, все в порядке – я в форме.

Кстати, банька заменяла Александру все лечебные процедуры. Парился он зло, как бы воюя с собственным телом. Хлестал себя веником так рьяно и безжалостно, что стоять рядом было страшновато. И, услышав могучий бас Виноградова: «Поддайте парку!», – многие спешно ретировались к выходу.

…Закончив играть, Александр Виноградов работал тренером. И с мастерами, и – особенно успешно – в ЦСКА с детьми. «Наш добрый дядька-тренер!» – так величало его не одно поколение мальчишек.

Александр разговаривал с ними как с равными, а его образный, с присказками-прибаутками язык, резко отличавшийся от наукообразных сентенций иных нынешних детских тренеров, даже самое сложное в хоккее делал для ребят ясным и понятным. О том, что тренировки Виноградова всегда были интересными, я уж не говорю.

И еще об одной черте Александра, не имеющей, казалось бы, никакого отношения к спорту, к хоккею. Природа всегда была и остается Саше в радость. В грибной охоте он преображается – становится разговорчивым и по-особому веселым. Знает цену каждому грибу – как его поджарить и засолить. Знает, где должны быть беленькие. Но, напав на место, – вот уж истинная редкость! – молчать не будет. Покричит, созовет друзей, отправившихся с ним в лес, и, немного похвалившись найденными боровиками, тут же покажет, где должны расти другие.

Вот таков он, Александр Николаевич Виноградов, человек доброй и широкой, истинно русской души! «Жили два друга в нашем полку…» Николай Сологубов и Иван Трегубов – великая пара великих защитников. Мы вспоминаем их, не отделяя одного от другого, ибо роднит их многое.

Вместе несли они после войны армейскую службу в Хабаровском крае. Вместе играли в русский хоккей. Позже долгие годы – и в ЦСКА, и в сборной страны – выступали в одном звене, дополняя друг друга. И как выступали! Сегодня без скидок на время, на изменение принципов и уровня мирового хоккея с ними можно сравнить только лучших наших защитников – Валерия Васильева, Вячеслава Фетисова и Алексея Касатонова. А в начале 50-х годов, во времена спортивных удач Сологубова и Трегубова, у зрителей дух захватывало, когда на льду красиво буйствовала – в лучшем смысле слова – эта пара.

Сологубов и Трегубов первыми узаконили активную игру защитников. Они первыми' показали всем, что защитник – не только разрушитель, которому не страшны никакие канадцы (а их в то время многие побаивались), но и созидатель: скрытые пасы Николая и Ивана в ходе сложных единоборств создавали богатые возможности для острейших контратак.

Эта пара не нуждалась в помощи партнеров – даже если силы противника были превосходящими. Я говорю об этом потому, что сегодня мало таких самостоятельных защитников – большинство нынешних игроков обороны, защищаясь, просят помощи у форвардов, а это значит, что оборона становится дорогостоящей. Сологубов же с Трегубовым, наоборот, освобождали нападающих от части оборонительных обязанностей, и форварды их звена могли без оглядки на тылы развивать и завершать атаки. Впрочем, и в развитии, и в завершении атак эта великая пара принимала самое живое участие.

Вот один из любимых приемов Сологубова и Трегубова, к сожалению забытый сегодня. Выполняя передачи друг другу в одно касание на большой скорости, они заставляли противника метаться, стараясь угадать, откуда последует атака. И попытки эти зачастую оставались бесплодными: после скрытного паса нападающий, имевший счастье играть в одной пятерке с Сологубовым и Трегубовым, получал шайбу и вовремя и точно – по месту маневра либо следовал внезапный бросок защитников по цели.

Поднял я свои дневники, но не смог обнаружить, чтобы звено нападающих вместе с Сологубовым и Трегубовым проиграло микроматч и в наших первенствах, и в международных турнирах, хотя мы их всегда выпускали против сильнейших троек соперника. Оно и понятно: у Николая и Ивана высокая техническая оснащенность приемов сочеталась с умением быстро и безошибочно разгадать намерения соперника, а их владение приемами атакующими делало атаку всей пятерки единой и мощной.

… Их места в раздевалке были рядом. На сборах они завтракали, обедали и ужинали за одним столом. На тренировках и в матчах оба были примером, однако вне площадки обоим не хватало порой сил поберечь себя от житейских соблазнов.

Но при всем сходстве их и многое и отличало – вот почему автор принимает решение рассказывать об этих защитниках дальше раздельно.

Сологубов Николай Михайлович. Родился 8 марта 1924 г. Заслуженный мастер спорта. В 1949–1964 гг. выступал за ЦСКА, в 1964 – 1965-м – за СКА МВО. Чемпион СССР 1950, 1955, 1956, 1958–1961, 1963, 1964 гг.

Чемпион мира 1956 и 1963 гг. Чемпион Европы 1955, 1956, 1958–1960, 1963 гг. Олимпийский чемпион 1956 г. Трижды признан ЛИХГ лучшим защитником чемпионатов мира (1956, 1957, 1960 гг.).

Награжден орденом Трудового Красного Знамени, медалью «За трудовую доблесть».

Николай воевал около трех лет. Он был разведчиком. Офицер военкомата, определивший военную судьбу Сологубова, явно знал толк и в людях, и в профессии разведчика. Бесстрашный, удалой, никогда не паникующий, до удивления находчивый и жизнелюбивый, Николай обладал огромной физической силой – у него без преувеличения на пятерых ее хватало. Сологубов особо разговорчив не был, но и его редкие рассказы о военных эпизодах впечатляли не столько словами, сколько жестами. Жестами стальных, жилистых, простреленных рук.

Мы были свидетелями еще одного ранения Сологубова – уже на хоккейном льду. В 1950 году в Свердловске в матче армейцев с ВВС, в котором наш защитник и капитан действовал с блеском, он в одном из столкновений получил удар в живот. Упал – и не встал сразу же, чего с ним никогда ранее не случалось. Здесь же, в Свердловске, армейские медики провели сложную полостную операцию и спасли Николаю жизнь, но в официальных документах значилось: к военной службе не пригоден… спортом заниматься нельзя.

Сологубов опроверг официальное заключение – начал тайком тренироваться, а потом, представ перед нами, сказал: «Я здоров. Вводите в состав». Ввели, но побаивались за него, просили Николая, чтобы хоть в первых встречах он избегал контактов с соперником. Куда там! Без силовых единоборств Сологубов не представлял себе ни хоккей, ни себя в хоккее.

Позже состоялся новый матч армейцев с ВВС, командой, за которую выступал в то время выдающийся форвард Всеволод Бобров. Для того чтобы одолеть «летчиков», необходимо было нейтрализовать Боброва, и Сологубов первый в практике нашего хоккея сумел выполнить это – не позволил сопернику сполна использовать свое мастерство и к тому же сам был активен в развитии и завершении атак своей пятерки. Более 25 000 любителей хоккея, собравшихся в тот день на стадионе «Динамо», аплодировали победителям-армейцам и их капитану Николаю Сологубову.

Николай был первым, кто показал мастерское исполнение силовых приемов. И не у бортов, где в сегодняшнем хоккее игрока, как правило (хотя это и противоречит правилам), толкают руками, задерживают, активно применяя клюшку. Сологубов силовые столкновения выполнял в поле, где несравнимо труднее, чем у борта, уловить намерения противника, войти с ним в контакт и в нужный момент нанести толчок. Говорю о деталях не случайно. Знание их – признак высокой классности защитника. И прежде, и сегодня, и, верю, в хоккее грядущего.

Кстати, и сегодня защитникам, хотя их техническая оснащенность вроде бы выше, чем в 50-х годах, тренеры в основном не разрешают пользоваться обводкой в зоне нападения – слишком велик риск. А Николаю я разрешал. Разрешал, правда, «на ухо», руководствуясь тем, что фамильная сологубовская обводка была с запасом прочности. Успех ее, этой обводки, приводил к созданию острейшей голевой ситуации, а в случае неудачи я знал, что Сологубов шайбу у соперника все равно сумеет выбить.

Николай Сологубов играл за клуб и за сборную, пожалуй, дольше всех из своего поколения – почти до 40 лет. И с первого до последнего матча показывал истинно высокое мастерство и рыцарство.

Иные нынешние ветераны выходят на лед порой, чтобы лишь поприсутствовать, Сологубов же не умел и не хотел экономить силы – он всегда отдавался игре сполна.

Трегубов Иван Сергеевич. Родился 19 января 1930 г. Заслуженный мастер спорта. В 1952–1962 гг. выступал за ЦСКА, в 1962–1964 гг. – за СКА (Куйбышев), в 1964–1965 гг. – за «Химик» (Воскресенск). Чемпион СССР 1955, 1956, 1958–1961 гг.

Чемпион мира 1956 г. Чемпион Европы 1955, 1956, 1958, 1959 гг. Олимпийский чемпион 1956 г.

Был признан лучшим защитником чемпионатов мира 1958 и 1961 гг.

Награжден медалью «За трудовые заслуги».

Рядового Ивана Трегубова мы вызвали к себе в армейский клуб по настоятельным просьбам Николая Сологубова. Знакомство было интересным. Увидев на столе шайбу, Иван спросил, что это такое. «Шайба, с которой тебе предлагается познакомиться…» – ответил я. На календаре значился 1949 год. На хоккейном календаре – 4-й сезон советского хоккея.

Врач остался доволен здоровьем новичка, и мы сразу начали тренировки. Жили мы тогда на Ленинских горах, где под сенью сосен сами заливали небольшую площадку. И именно на этом клочке льда Иван быстро прошел хоккейные университеты: по 6–8 часов в день учился он ведению шайбы, передачам, броскам.

К концу недели таких занятий он пару раз участвовал в двусторонних играх уже на площадке нормальных размеров, а на восьмой день был включен в состав на матч против одного из сильнейших наших соперников – динамовцев столицы.

За неделю освоить хоккей – это сегодня может показаться фантастикой. Однако так оно и было.

Сыграл Трегубов эту встречу на удивление прилично – покорил всех неуемной активностью, страстью и естественным, без всякой показухи, мужеством. Там, где не хватало умения, он побеждал соперника страстью, желанием никому, никогда и нигде не уступить. Эти бесценные черты Трегубое сохранил на всю жизнь и из сегодняшних хоккеистов только лучшие – вроде Владимира Крутова, Вячеслава Фетисова – могли бы поспорить в азартности, темпераменте с этим защитником первого поколения нашего хоккея.

Ловкость, сила рук, мускулистых и жилистых, позволили Трегубову быстро освоить кистевой бросок – точный, хлесткий, скрытный. Во время броска всегда хитрил – то паузу, то вместо броска передачу на дальнюю штангу партнеру сделает. Вот почему голов Иван Трегубов забил множество, а голевых передач у него было столько, что и не сосчитать, – тогда их, правда, и не считали.

Играя с первого и до последнего дня с Сологубовым, Иван, казалось бы, многое должен был призанять у своего опытного партнера. Однако Трегубов выбрал свой путь – использовал в хоккее с шайбой навыки, полученные в хоккее с мячом, а главное – свой природный дар. Он, например, в отличие от Сологубова не понимал, зачем, играя в хоккей, «отбивать охоту играть» у соперника в столкновениях. Ивану претила жесткость, в каких бы формах она ни проявлялась, и спортивную солидарность он ставил превыше всего в соревновании.

Трегубов не хотел пользоваться силовыми приемами и тем не менее никогда один на один никому из противников не проигрывал. В чем дело, почему? Обладая высокой скоростью и маневренностью при беге спиной вперед, он, откатываясь, все время сохранял необходимую дистанцию и выбивал шайбу у соперника благодаря мастерскому владению клюшкой.

Добрый, честный, отменный товарищ, Иван Трегубов, к сожалению, раньше времени оставил большой хоккей. Будучи человеком с большим чувством собственного достоинства, он не мог позволить себе играть слабее других, причем лучших хоккеистов армейской команды. И потому ушел.

Впрочем, в хоккей Иван Сергеевич Трегубов потом вернулся и вновь нашел себя в работе с мальчишками. В благородной и трудной работе. Честь команды превыше всего Давно, около двадцати лет назад, ранним зимним утром в дверь моей комнаты – а жили мы тогда и готовились к матчам в Архангельском – кто-то акккуратно так постучал.

... продолжение следует....

Автор

Комментарии

  • По дате
  • Лучшие
  • Актуальные
  • Друзья
Реклама 18+