Загрузить фотографиюОчиститьИскать

Владимир Соботка: «В 18 лет я почти умер – благодарю Бога, что врач быстро выбежал на лед»

Главный новичок КХЛ радуется вишневым «пятеркам», вспоминает драки, думает над предложениями женитьбы и рассказывает обо всем этом Марье Михаленко в эксклюзивном интервью Sports.ru.

Ненавистное правило

- Вы очень хороши на вбрасываниях. Как вам это удается?

– Я работаю над ними уже шесть или семь лет, это мне и помогло выйти на такой уровень. Мы используем вне льда специальные приспособления, чтобы сделать руки и всю верхнюю часть тела сильнее.

- Секретные технологии?

– Нет. Это выглядит как маленькая клюшка, на ее конце – скакалка. Все приделано к стене. И делаешь движения клюшкой, как будто ты на льду. Можешь еще поставить отягощение на нее. И делать упражнения – туда-сюда. Это помогает развить реакцию и силу. Выполняешь движения одну минуту, и потом не чувствуешь рук. Очень тяжелые упражнения.

- Вы ребятам в «Авангарде» рассказываете, как выиграть вбрасывания?

– Да, до сезона у нас было несколько тренировок, там я старался помочь ребятам понять, как мы можем забрать шайбу на вбрасываниях. Но в КХЛ есть один нюанс: ты должен играть только своей клюшкой. За океаном же я мог заблокировать клюшку соперника и использовать свое тело, подбив шайбу себе коньком. Так что мне нужно было изменить эту привычку  в своей игре.

Думаю, здесь сложнее выиграть вбрасывания, чем в НХЛ. Поэтому меня иногда с них выгоняют. В некоторых матчах отправляли с точки 5 или 6 раз. В такие моменты я очень злюсь на судей (смеется).

- Это единственное правило, которое вы не любите?

– Нет, я не то чтобы не люблю это правило... Я его ненавижу! Действительно ненавижу. Если ты на вбрасывании, ты должен иметь возможность любым способом отвоевать шайбу. Почему нет?! Я не понимаю, почему нельзя этого сделать.

Три месяца сомнений

- Насколько непросто дался переезд в КХЛ?

– Были дни, когда я говорил: «Хочу остаться в НХЛ и играть там, потому что это моя давняя мечта». Потом что-то случается, и я мысленно расстаюсь с ней: «Хочу уехать в КХЛ». Но на следующий день все начиналось сначала. И так я решал, где буду выступать в следующем году. Выбрал Омск, потому что мне сказали, что буду много играть. Это то, чего я очень ждал.

- Сколько вы думали над решением переехать?

– Около трех месяцев.

- В «Сент-Луисе» не было вариантов?

– Я видел игроков, которых они взяли, и чувствовал, что не буду проводить на льду много времени. Потому что хоккеисты, которые пришли в команду, очень хороши. И я решил приехать сюда. Кто-то может считать, что мой переезд в Омск состоялся только из-за денег. На это я отвечаю: «Нет, не из-за денег. Из-за хоккея, чтобы быть на льду и становиться лучше».

- Многие действительно удивляются, что вы держите уровень в КХЛ. Было мнение, что это лига не для вас.

– Мне было трудно первые три недели – надо было подстроиться к площадке. И с самого начала мы много разговаривали с Сумманеном. Я сказал, что мне нужно больше времени, чтобы найти себя в такой игре – так часто на лед выходить раньше не приходилось. В НХЛ – 15-16 минут максимум. Теперь у меня есть на пять минут больше. Я не считаю, что переезд в КХЛ — это шаг назад.

- В каких компонентах вы прибавили?

– Я больше играю с шайбой. Лучше вижу площадку, лучше созидаю.

- То, что Сумманен такой эмоциональный тренер, вас не пугает?

(улыбается) Да, он бывает немного сумасшедшим на скамейке. Но, знаете, это заряжает. Хотя иногда ты злишься, потому что слышишь постоянно эти крики... Если хорошо играю, я его почти не слушаю. Думаю, для некоторых ребят в команде может показаться, что такие эмоции – это слишком. Но им надо психологически быть готовыми к игре. Раймо знает, как настроить, завести тебя в раздевалке, в этом он схож с Хичкоком.

Вишневая «пятерка»

- Сумманен вас особо не удивляет. А что-то другое в России?

– Мне нравится здесь. И пока ничего такого не случилось, чтобы я стал себе задавать вопрос: «Что я здесь вообще делаю?». Ничего особо не удивляет. Разве что... Отели в некоторых городах не очень хорошие. Но это нормально. Например, я разместил в инстаграме фото отеля из Новокузнецка.

- Зато там шторы подходят к покрывалам на кровати.

(смеется) Да-да, это хорошо. Я просто никогда не видел таких отелей раньше. Наверное, некоторые люди недовольны тем, что я выкладываю такие фотографии. Но это не попытка шутить или насмехаться. Я семь лет жил в Штатах, и для меня это только первый год в КХЛ. Знаете, я просто был удивлен, что мы остановились там. Поэтому сделал фотографию.

- Часто слышите фразу: «Это Россия»?

– Иногда даже слишком (смеется). Но сначала, когда ты видишь это в первый раз, удивляешься. А потом говоришь себе: «Эй, я здесь, чтобы играть в хоккей, а не чтобы смотреть отели».

- Ну а что с вишневой «пятеркой» в инстаграме?

– Решил, это будет забавно, если я сфотографирую ее и запощу в инстаграм. Потому что у нас в Чехии тоже были такие машины. Ну, не такие старые, конечно (смеется). Я фотографирую здесь все. Иногда выставляю это в соцсети. Вот, например, фото со слонами. Мне показалось, они очень симпатичные. И город тоже был хороший. Нижний...

- Новгород?..

– Нижнийкамск... Если честно, я не помню точно, где это было (улыбается).

- Перед приездом Омск был для вас городом, где играл Ягр, и все?

– Да, я больше ничего не знал. Червенка рассказывал мне про Омск только хорошее. А сейчас мой водитель, мой друг, у него много историй. Он старается говорить по-английски, а я учу с ним русский. Иногда, правда, мы совсем не понимаем друг друга (смеется).

- В Омске очень холодно.

– Да, я слышал, что зимой там бывает -30. Но я не так часто выхожу на улицу, просто чтобы прогуляться. Мы едем пообедать или поужинать, а потом сразу возвращаемся домой. Холода не успеваем заметить. Думаю, когда будет такая температура, я вообще не буду выходить из дома. Буду лежать в кровати и смотреть фильмы (улыбается).

Тарасенко и Skype

- Смотрите матчи НХЛ? Ваш партнер по «Сент-Луису» Тарасенко отлично выглядит.

– Да. Я, кстати, разговаривал с ним, когда он забил один из последних крутых голов. Это было уже везде в интернете. Я сказал: «Выглядишь очень уверенно на льду». И Вова очень счастлив быть там. Великолепный игрок и мой друг.

- Как много у вас близких друзей?

– Мой брат, мой сосед и еще несколько человек, которых я знаю с того момента, как мы были детьми. И пару ребят из хоккея.

- Полак?

– Да, мы играли вместе в сборной до 18 лет, кажется. А потом я провел с ним четыре года в «Сент-Луисе».

- Гертл?

– Тоже. Мы знаем друг друга по команде, за которую я играл. Последние пару лет мы тренируемся вместе. И деремся вместе (улыбается).

- Хорошие же вы друзья.

– Ну это было больше для прессы. Мы никогда всерьез не дрались, нам всегда весело вместе. Когда я в России, мы общаемся по скайпу. Иногда у тебя плохие матчи или что-то идет не так, и ты просто звонишь и говоришь об этом. Потому что я один, у меня нет девушки, никто не живет со мной.

- Сколько вообще часов вам требуется, чтобы отойти от игры?

– Часов? Наверное, не меньше одного дня (смеется). Я не могу спать после матчей. Особенно после не очень удачных игр – закрываешь глаза и видишь те моменты, где ты не забросил. И злишься, потому что, возможно, из-за этого вы и проиграли матч. И не можешь расслабиться и заснуть.

Возьми замуж

- Меня попросили, чтобы вы пришли на интервью в шлеме, и чтобы я не смотрела на вас. Потому что омские девушки уже сходят по вам с ума.

(смеется) Не знаю, я пока не настолько хорошо говорю по-русски. Да, иногда слышу что-то на эту тему – я много фотографируюсь с фанатами, но это такой личный вопрос. В штатах и здесь примерно одинаковое внимание ко мне.

- Вам дарили интересные подарки?

– Да. Мне отдают рисунки и сделанные своими руками вещи – для ключей или маленькие «Матрешка» (говорит по-русски). Я не могу читать по-русски, но я слышал, что какая-то девушка сделала мне плакат: «Я хочу выйти замуж за тебя». Это забавно.

Ваш русский оставляет желать лучшего?

– Я понимаю, когда говорят по-русски – он схож с чешским. Но вряд ли я когда-нибудь смогу на нем читать. Если бы я учил... Но я не учу (улыбается). Хотя кое-что знаю – ребята натаскали меня по плохим словам.

 - Дерон Куинт рассказывал нам недавно в интервью, что когда он поинтересовался, как будет «Happy Birthday», ему ответили «Пошел на х**». Над вами так не шутят?

– Да, я слышал такие истории. Парни мне сказали: если буду злиться на кого-то на льду, надо говорить то же самое. Иногда я использую эти слова (смеется).

Красные волосы

- Нашла в интернете фотографию. Это ваше темное прошлое?

– О, эта фотография... Ну волосы красные, потому что шел плей-офф – в это время же молодые парни постоянно что-то делают с волосами. И мне было тогда 18 лет. Это забавно. Я не знаю, почему это в интернете сейчас (смеется), но на самом деле я тогда почти умер.

- Что?

– Я ударился головой об лед. И мой язык запал. Я не мог дышать.

Теперь понятно, откуда кровоподтеки. Алексею Терещенко, когда у него случилась такая же беда, помог партнер по команде Александр Степанов. Кто вас спас?

– Благодарю Бога, что врач был там. И он быстро пришел. Язык застрял, я мог умереть, но доктор был на льду уже через 10 секунд.

- Это самая тяжелая ваша травма в карьере?

– Да. Ну, еще у меня были операции на обоих плечах, сломанное колено.

- А что у вас за шрамы на лице?

– На лбу появился, когда я был еще совсем маленький. Мы дрались с братом в моей комнате, и я прыгнул с высоты и ударился головой. А вот этот шрам на брови — это после того удара в Чехии.

С Дюшеном – 1:1

- Вы не прочь подраться. Какая драка ваша любимая?

– С Дюшеном. Еще я помню, как дрался с Белески, большой парень – ту драку я проиграл. Такое случается: некоторые игроки знают, как драться, а некоторые — нет. Иногда ты выбираешь не того соперника, и можешь прилично от него получить (улыбается).

- А когда вы дрались в КХЛ с Соколовым, правильного парня выбрали?

– Однозначно нет. Я пытался получить соперника крупнее, но Соколов просто не пускал — преградил мне путь. И потом он ударил меня, и так все и началось. Я говорил уже, что не очень хорошо себя чувствую после той драки, не очень здорово выглядело все это с моей стороны. Я пытался сказать ребятам в раздевалке, чтобы передали Соколову мои извинения.

- Соколов хватал вас за свитер спереди. Что он хотел?

– Думаю, он планировал уронить меня или что-то подобное. Конечно, это была большая ошибка с его стороны — так опустить свою голову.

- А что скажете о драке с Дюшеном?

– О, Мэтт... Для соперников та игра заканчивалась со счетом 1:5, кажется, они были очень злые. И когда ничего не получается в матче, начинаешь вести себя вот так: хочется выяснить отношения на кулаках с кем-то или еще что-то сделать. Мы просто оказались друг напротив друга: «Хочешь подраться?». И мы подрались.

- Хорошо получилось?

– Это был второй раз, когда я дрался с Дюшеном. Первая драка была не очень удачной, потому что мой свитер был не заправлен, и Мэтт просто натянул мне его на голову, чем фактически завершил бой. Во второй раз – я был готов. И мне понравилось. Что я еще могу сказать об этом?

- Чем вас вообще так привлекают драки? Вы же не тафгай.

– Не знаю, я их не ищу. Но если это необходимо, я готов сбросить перчатки. Например, когда соперник наносит грязные удары моим партнерам, это вроде как «зеленый свет» для меня — нужно пойти и подраться. Каждое лето я занимаюсь боксом – обычным или тайским, и, наверное, поэтому чувствую себя уверенно в драках. Мы работаем с моим персональным тренером в Праге уже 6 или 7 лет.

- Как вы начали заниматься боксом?

– Я увлекся боксерскими тренировками в Чехии – и один занимался, и с командой. И мне это просто не нравилось, понимал, что нужно заниматься гораздо лучше и правильнее. А некоторые ребята уже ходили к этому тренеру. И я тоже решил попробовать. Он специалист по физподготовке, зарабатывал на жизнь, занимаясь тайским боксом. Потом он стал работать с теннисистами, гольфистами, футболистами, хоккеистами.

- Что вам больше нравится — бокс или тайский бокс?

– Тайский бокс. Потому что там можно использовать все — локти, колени. Я тоже могу использовать это на льду (смеется). Нет, ну конечно, так нельзя.

- Сколько часов вы занимаетесь боксом?

– После сезона я недолго отдыхаю дома в Чехии, а потом начинаю дважды в день тренироваться — полтора или два часа с понедельника по пятницу. И в таком графике месяц. А потом выхожу на лед и параллельно продолжаю занятия по боксу.

Под кожу

- Вас легко вывести из себя? Что игроку для этого нужно сделать?

– Я не люблю, когда толкают в спину или наносят удары клюшкой по рукам. Или делают что-то нарочно. Но некоторые команды строятся так – там есть игроки, которые готовы залезть тебе под кожу.

И ты знаешь, что если подерешься с ними, потом будешь удален на 5 минут. Да, иногда я очень злюсь и тогда могу выключиться из игры – просто буду искать того парня, который толкнул меня, и постараюсь завязать с ним драку.

- Когда последний раз выходили из себя?

– В КХЛ такого со мной не случалось, потому что здесь не так много драк. Ведь, по-моему, если ты подерешься дважды, тебе надо будет пропустить одну игру, так? Поэтому я не очень стремлюсь к дракам.

- Чем вас так в свое время расстроил Райан Эллис, что вы его оттолкнули от себя?

– Помню, он что-то говорил из серии: «Не толкайся». Мы просто стояли около ворот и он сам начал толкать меня клюшкой. Ну я и решил оттолкнуть его. Эллис, кажется, зацепился за клюшку и упал. Да, было забавно.

- Вы оттолкнули его метра на два. 

(смеется) Думаю, бокс помог. Если ты знаешь, что умеешь драться, ты увереннее. Игроки, которые не знают, как драться, боятся.

- Вы в своей жизни ко всему так придирчиво относитесь? Стараетесь все делать максимально качественно?

– Да, я такой во всем. Как уже говорил, я начал заниматься боксом, потому что понял, что могу больше. И после этого сезона мы собираемся снова работать и работать над этим, чтобы подготовиться к следующему. А через год — еще больше. И, думаю, к старости наберу отличную форму.

Фото: Fotobank/Getty Images/Dilip Vishwanat, Bill Smith/NHLI, Doug Pensinger, инстаграм Владимира Соботки, hawk.ru, hc-slavia.cz/Michael Mareš, hcmotor.cz/František Panec

КОММЕНТАРИИ

Комментарии модерируются. Пишите корректно и дружелюбно.

Лучшие материалы