Елена Вайцеховская – Василию Уткину: «Тебе так часто бывало плохо и больно… Ты, наверное, потому и жил так ярко внешне»
«Не буду повторять избитое про «смерть забирает лучших», потому что это не так. Она забирает без селекции, просто наиболее ярких больнее отпускать. А Вася был ярок. Хотя даже не это главное. Он не боялся быть самим собой, чего сейчас боятся едва ли не все публичные персоны. Не боялся озвучить собственное мнение, не боялся совершить ошибки, не боялся признать, что может быть неправ.
Мы схлестывались порой жестко – в основном из-за Васиной привычки эмоционально рубить сплеча – навешивать ярлыки на людей спорта (не футбола), даже не слишком будучи в теме. И, несмотря на мое возмущение, порой бушующее, мог совершенно внезапно сменить тему: «Слушай, я так скучаю по посиделкам у вас на кухне, пригласи меня, а?»
И эта бездна обаяния растапливала своим напором все накопившиеся заочные шероховатости в отношениях.
52 ему исполнилось две недели назад, и, отвечая на мой звонок, он пробормотал виновато: «А я, сволочь такая, тебя забыл поздравить. Давай уже увидимся, что ли?..»
Он умел очень весело говорить о футболе и очень пронзительно – о спорте. Умел рисовать портреты людей парой-тройкой фраз, и это почти всегда было в цель. Обожал кулинарить, и пару рецептов в своей кулинарной книжке я писала адресно – для него. Прямо так текст и начинала:
«Слушай, значит, сюда, Василий. Нормального рассольника в Москве быть не может. Потому что нормальный – тот, к вкусу которого мы привыкли с детства, – в старорежимных кулинарных книгах называется «рассольник ленинградский». Ну какой ленинградский рассольник может быть в Москве, Вась?..»
Вась, тебе так часто бывало в этой жизни плохо и больно… Ты, наверное, потому и жил так ярко внешне, да и людьми себя окружал постоянно, чтобы никому даже в голову не пришло, что внутри все совсем не так. Что там может быть холодно, одиноко, а порой вообще беспросветно. И куча проблем со здоровьем в придачу.
Пусть тебе будет хорошо, Вась! Идиотские слова, знаю. Просто других сейчас не находится, прости…» – написала журналистка.
