2011

– Формулировка звучит так: если футболист, являясь гражданином России, выступает за другую сборную, он должен отказаться от выступлений за нее, иначе он будет считаться легионером, – объяснял Николай Наумов суть изменений в регламенте премьер-лиги. – Но вот у нас есть такой, Одемвинги Питер. Вот я его, допустим, попрошу: ты откажись играть за сборную Нигерии. Я сомневаюсь, что он согласится, но вдруг: ну, не играет он за сборную Нигерии, не поедет он на чемпионат мира, не увидим мы его там. И что от этого выиграет российский футбол? За сборную России он ведь все равно играть не сможет. Я не вижу смысла в этой формулировке. А если она будет применяться не только к новым игрокам, но и к тем, кто уже играл в чемпионате – то мы подадим в суд. И, я думаю, выиграем.

Сергей Прядкин, окруженный десятком звукозаписывающих устройств, в это время говорил о том, что если кто-то хочет подать в суд, то пусть подает, а заодно о еще более радикальных изменениях в чемпионате:

– Постараемся перейти на систему «осень-весна» уже с 2011 года, то есть следующий чемпионат будет удлиненным – составит полтора года. Сложности есть, но, думаю, мы их преодолеем.

– А когда будет заканчиваться первый круг и начинаться второй? – спрашивали его. Ответ, которого так долго не мог дать никто, оказался до смешного простым.

– Если переход состоится, даты пока практически не поменяются. То есть заканчивать будем в конце ноября, а начинать в начале марта, просто перевернем круги. Ну, может быть, еще немного растянем, но на первоначальном этапе попробуем просто поменять местами.

В другом углу зала, в тишине и покое, сидел за столиком спортивный директор «Рубина» Мухсин Мухамадиев. Если бы не клубная эмблема на пиджаке, его, наверное, так никто бы и не заметил. В словах Мухсина, обращенных к тройке все-таки заметивших, явно проглядывало совсем недавнее футбольное прошлое:

– Скажите, каким было ваше мнение по поводу стыковых матчей? – спрашивали его.

– Мы голосовали «против».

– Почему?

– Эта ситуация уже была 20 лет назад, при Советском Союзе, – отвечал он будто даже немного обиженно; так, словно это все мгновенно объясняло. – То есть мы опять, получается, возвращаемся туда, где все это проходили. Смысл?

Недопонимание светилось в глазах спрашивающих так явно, что Мухсин продолжил свой странный рассказ:

– Я не думаю, что опять же здесь будут присутствовать какие-то спортивные принципы. То есть, получается так: то, что предлагают те клубы, которые из первой лиги – у них не у всех достаточно стабильная ситуация, поэтому те, кто занял первое-второе место, должны выходить, а кто занял пятнадцатое-шестнадцатое, должны покидать лигу.

Как Советский Союз связан с недостаточно стабильной финансовой ситуацией некоторых клубов первого дивизиона и заодно с отсутствием спортивных принципов, было неясно, но лезть в столь изощренную логику уточняющими вопросами грозило новыми удивительными объяснениями. Следующий вопрос о переходе к системе «осень-весна» показал Мухсина еще большим любителем парадоксов:

– Мы только за, играть по системе «осень-весна» очень хорошо, – уверил он для начала. – Но ведь все знают, какие у нас сложные климатические условия. Надо хорошо подумать, как это будет выглядеть – можно, конечно, принять, но дальше что? А если будет «–30», «–40», что будем делать?

Вопрос «что будем делать» был не столь интересен сам по себе, сколько в связке со словами Прядкина о том, что даты начала и окончания чемпионата не поменяются, поменяются только названия кругов. Заключение Мухамадиева было таким:

– Очень много было дебатов, пока решили оставить все как есть. Исполком будет 15 января, последнее слово будет за Исполкомом. Большинство пришло к выводу пока ничего не менять. Позиция нашего клуба – пока оставить все как есть. А дальше будет видно.