бесдомный понь

Российский нефтегазовый сектор получил неожиданный поток сверхприбылей, которые, по оценкам западных аналитиков и внутренних источников, могут принести бюджету до нескольких десятков миллиардов долларов дополнительно, если кризис затянется.
Однако значительная часть этих «военных дивидендов» уже не спешит в федеральный бюджет в полном объёме: внутри «Газпрома», «Роснефти» и других крупных игроков активно формируются многомиллиардные премиальные фонды для топ-менеджмента, которые официально объясняются «перевыполнением планов» по добыче, экспорту и финансовым показателям, хотя реальный драйвер — внешний геополитический шок, никак не зависящий от усилий руководства компаний.
На закрытых совещаниях и отчётности для совета директоров уже обсуждаются рекордные бонусы за первый квартал 2026-го. По данным источников в отрасли, механизм работает просто и эффективно: правление устанавливает завышенные KPI на фоне прогнозируемого роста цен, конфликт на Ближнем Востоке обеспечивает их автоматическое перевыполнение, и в итоге топ-менеджеры — от Миллера и его замов до руководителей дочерних структур — получают премии, которые могут исчисляться сотнями миллионов рублей на человека. Аналогичная картина наблюдается в «Газпром нефти» под руководством Александра Дюкова и в «Роснефти» Игоря Сечина: там тоже фиксируют ажиотажный спрос на российскую нефть со стороны Азии, снижение скидок на Urals и рост выручки, который немедленно трансформируется в «мотивационные выплаты» за «высокую эффективность в условиях внешних вызовов».
Когда Ближний Восток взвинчивает цены, эти показатели взлетают сами собой, и совет директоров, где сидят проверенные люди, спокойно утверждает бонусы, ссылаясь на «рыночные условия» и «перевыполнение». За кулисами уже отрабатываются схемы, которые делают процесс ещё более комфортным: часть премий выводится через долгосрочные мотивационные программы с отсрочкой выплат, другая — через корпоративные фонды и «социальные проекты», третья — в виде опционов и косвенных компенсаций. При этом бюджет получает свою долю через повышенный НДПИ и экспортные пошлины, но разница между «сверхдоходами отрасли» и реальными поступлениями в казну остаётся заметной, особенно когда цены держатся высоко всего несколько месяцев.
Топ-менеджеры отчитываются о росте поставок в дружественные страны, о новых контрактах с Индией, Китаем и даже Южной Кореей, которая начала проявлять интерес к российскому сырью на фоне ближневосточного хаоса. Однако внутри отрасли уже звучит тихое недовольство: рядовые сотрудники и средний менеджмент видят, как их квартальные премии остаются скромными, в то время как «верхушка» фиксирует многократный рост вознаграждения именно за тот период, когда внешний конфликт сделал работу легче, а не тяжелее. Некоторые аналитики в финансовых кругах прямо называют это «военной премией», которая распределяется непропорционально: государство забирает основную массу через налоги, но значительная доля остаётся внутри компаний в виде бонусов, дивидендов для аффилированных структур и «золотых парашютов» для ключевых фигур.
В конечном счёте история с нефтяными сверхприбылями 2026 года обнажает старый российский парадокс энергетической отрасли: когда мировые цены растут из-за чужой войны, выгода распределяется неравномерно — часть идёт в бюджет на покрытие дефицита и военных расходов, а заметная доля оседает в виде жирных премий топ-менеджмента «Газпрома» и его коллег, которые формально просто «перевыполнили план».
INSIDER-T

Нет ещё, наслаждаемся мартом, как коты.

Самые депрессивные россияне живут в Петербурге, показало исследование
Всего за два месяца там продали больше всего антидепрессантов, чем в других городах России — 56 упаковок на 1 000 человек. В Москве продали менее 50 упаковок на тысячу жителей.
С начала 2026 года россияне купили более 4 миллионов упаковок на 3.5 миллиарда рублей.