Кнороз о ДППГ: «На полном серьезе думала, что у меня случился инсульт. Была уверена, что мне край»

Прыгунья с шестом Полина Кнороз рассказала о своем заболевании.

– Давай вернемся еще раз в лето и твою ситуацию перед Екатеринбургом, когда случилось ДППГ (доброкачественное пароксизмальное позиционное головокружение). Насколько это вообще распространенная штука? Лично я об этом синдроме услышал впервые на твоем примере.

– И я тоже об этом услышала первый раз, когда ДППГ случилось со мной. Это уже позже выяснилось, что это обычная история, достаточно популярная. А когда у меня начались первые головокружения, я вызывала скорую и на полном серьезе думала, что у меня случился инсульт. В тот момент я была в полной уверенности, что мне – край. Звонила и кричала: «Приезжайте, забирайте меня, спасите, помогите».

– То есть ты дома была в этот момент?

– Да. Вечером у меня начала кружиться голова. Сначала подумала, что это связано с тем, что я шесть часов подряд смотрела сериал, и от этого в голове появились какие-то помутнения. Я все убрала, поделала дела и легла спать. А когда через шесть часов проснулась и пошла умываться, поняла, что головокружение сохраняется. Более того, все это начинает усиливаться, а потом стало сопровождаться тошнотой. И вот тут я подумала про инсульт, сильно испугалась и начала звонить в скорую.

– Быстро приехали?

– 40 минут! Это забавно, потому что Химкинскую больницу, из которой они ехали, видно из моего окна, она, по сути, через дорогу от дома. Звоню и говорю: «У меня головокружение, тошнота. Мне кажется, что у меня инсульт». Назвала адрес, мне ответили, что будут через три минуты. Вот 40 минут я их в таком состоянии и ждала. Пока они ехали, у меня все усиливалось, но я оставалась в сознании. То есть я могла сама передвигаться, делать какие-то дела.

– Госпитализировали?

– Посмотрели, исключили инсульт, но хотели меня забрать на обследование. Но я сказала, что никуда не поеду, мол, просто скажите, что мне лучше делать в такой ситуации. И они посоветовали в срочном порядке обратиться к неврологу. Через два часа я поехала на прием. И тут началось самое интересное.

– Стало хуже?

– Видимо, все эти переодевания, дорога до поликлиники отняли мои жизненные ресурсы. И к неврологу я зашла уже зеленая: не могла ни стоять, ни сидеть. У меня все кружилось, я не могла соображать, не могла подписать бумаги. Матвей (Зубалевич; актер, продюсер и молодой человек Полины) буквально занес меня в кабинет врача, к тому времени у меня уже была абсолютно бессвязная речь. Те, кто хорошо встретил Новый год и лежит сейчас с «вертолетами», хорошо меня поймут. Представьте эти ваши «вертолеты» и умножьте на 10, при этом вы должны собраться и что-то рассказать врачу. У меня было стойкое ощущение, что я на грани смерти. Врач меня что-то спрашивает, а я отвечаю абсолютно бессвязно, будто умственно отсталый человек. А под конец меня просто стошнило у нее в кабинете.

– Ого.

– Подъехала скорая, мне поставили укол. Я к тому времени побелела, ничего не соображала. И вот только тогда мне поставили диагноз ДППГ и в общих словах рассказали о нем. Оказывается, это распространенный диагноз, и это никак не связано с моей деятельностью. Это может быть абсолютно у любого человека, абсолютно в любое время, и ты никак от этого не застрахован, от этого нет таблеток. Просто лежишь, делаешь «маневры» и ждешь, когда пройдет. У меня это заняло две недели.

– То есть связи с прыжками никакой нет?

– Вообще никак не связано. ДППГ может случится у меня, у наших читателей, пока они читают это интервью. В торговом центре, в самолете... вообще без разницы.

– Такой диагноз не помешает тебе в карьере?

– Головокружение может вернуться в любой момент, а может никогда не повториться в жизни. Здесь никто не застрахован. Само ДППГ еще даже не до конца изучено, как мне объяснили. Причем я консультировалась с двумя разными неврологами, так как первому я не до конца поверила.

– А летать можно?

– В момент, когда произошло – нет. Я же до последнего хотела полететь в Екатеринбург, думала, что уже на месте все пройдет. Да, меня тут рвет, но через два дня же все пройдет. Но мне мягко намекнули, что я сошла с ума. Врачи покрутили у виска и сказали: «Оставайся дома». И когда я поехала в Питер в отпуск, то добиралась не на самолете, а на поезде, потому что летать было нежелательно из-за перепадов давления. Но сейчас, когда все прошло, ограничений нет. Я могу летать, да и в целом жить так, будто ничего не было.

– А морально как-то может тебе это мешать? Где-то в голове будут всплывать те ощущения в решающие моменты прыжков.

– Очень надеюсь, что нет. Сейчас я тренируюсь, прыгаю – все прекрасно, все хорошо. Это абсолютно никак не мешает, – сказала Кнороз.