«Выше топ-400 никогда стоять не будешь». Отец Бублика о том, как сына выгнали из академии в Германии
Станислав Бублик рассказал, как строил карьеру сына.
– Александра всегда тренировали только вы?
– По сути, только я. С тех пор, как мы начали работать, он в 12 лет уезжал на три месяца в США к Виталию Горину (тренер, с которым переехал в США и стал профессионалом Дмитрий Турсунов – Спортс’‘) в рамках проекта «Матч ТВ». Это был такой фан. Я его отпустил с чистой совестью, потому что у нас уже было много конфликтов, я устал от него, и мне нужна такая разгрузка. Он приехал оттуда [с настроением] «я такой великий». И когда он поехал играть первый же турнир в Европе, он мне позвонил и сказал со слезами: «Батя, я выиграл, но я играл так плохо, это труба».
Второй раз он, по-моему, три-четыре месяца тренировался в Германии лет в 19-20. Его оттуда выгнали со словами, что выше, чем 400, он в рейтинге никогда стоять не будет. Одна из причин – нет дисциплины. Он вернулся ко мне на рейтинге 960. Это было начало года. К концу года он стоял 200. Опять эти слова в Галле меня зацепили и подстегнули. Но в Галле ему дали очень хороший фитнес. И я думаю, что без этого фитнеса у меня бы не получилось построить тот теннис, который мы построили. Поэтому я им благодарен, что они подстегнули меня, а Саша – человек тоже тщеславный, соответственно, и его. И получилось, что в результате и он, и я начали корячиться и чего-то добиваться.
– Такой импульс получился.
– Я бы сказал, пинок под зад.
– Многие тандемы, где родитель тренирует ребенка, если они затягиваются, критикуют и обвиняют в стагнации, а иногда вообще говорят, что игрок деградирует. Это справедливо?
– Я приведу другие примеры. Даниил Медведев долго работал с Жилем Сервара. Он ему не папа, верно? А произошла та же стагнация. Дело в общей усталости от человека. Свежий взгляд, безусловно, нужен. Но иногда свежий взгляд мешает.
Приведу пример. Сашке было лет 16-17, и мы оказались в академии Риккардо Пьятти в городе Бордигера на Итальянской Ривьере; я в это время работал в Монако. На первой же тренировке Пьятти говорит: «Саша, ты слева делаешь движение немножко не так». Я ничего не сказал. У Саши действительно специфичное движение бэкхенда, но по конкретной причине. Когда он был маленький, как только он пытался делать классическое движение, у него начинала болеть левая кисть. И я это движение просто исключил – и это спасло его кисть. И через две, а то и через неделю у Пьятти у Саши заболела левая кисть.
Это был свежий взгляд. Да, свежий взгляд – хорошо, но и не надо лезть в то, что работает. Меня не спросили, почему он так делал, я и не сказал. И получилась микротравма. И он вернулся к своему движению.
Еще хороший пример. Когда Саша стоял уже 70-й, мы первый раз пригласили в команду Бориса Собкина – по настоянию [президента Федерации тенниса Казахстана] Булата Жамитовича Утемуратова. Идея называлась «Функция второго рта»: мы договорились с Борисом Львовичем, что я говорю ему, а он говорит Саше.
На каком-то этапе это работало. Дальше Саша играет «Ролан Гаррос». А перед этим мы где-то два года с Сашиными менеджерами Коррадо и Стефаном пытались справиться с его долгими разговорами на корте; одно дело, когда ты что-то сказал и начал играть, а другое – когда ты все 30 секунд между розыгрышами говоришь. Мы долго с этим боролись. Справились как раз к «Ролан Гаррос». Там Саша играл против Меллекера и выплескивал эмоции – во всем известной форме. Но при этом он это делал очень коротко – то есть мы справились с проблемой, с которой боролись два года.
А после матча Саша подходит ко мне и говорит: «Батя, знаешь, что мне сказал Собкин? Что я делаю совершенно правильно, что много говорю. Теперь я буду делать так». Ну, тут меня клинит, я звоню Львовичу и говорю ему все, что об этом думаю. Он говорит: «Подожди-подожди, ты меня неправильно понял. Я имел в виду другое». Я говорю: «Львович, я не знаю, что ты имел в виду, важно – что Саша понял». Если ты не знаешь, как сказать, спроси меня. Я тебе скажу, как сказать. И ты ему скажешь, чтобы это не было перекосом. Поэтому эти функции третьего рта-четвертого глаза не всегда работают.
«Понимаю, что сын со мной общаться не будет». Большой разговор с отцом Бублика
«На меня смотреть не надо, я плохой пример для детей». Правила жизни Александра Бублика
