Комментатор Василий Соловьев о первом эфире за 10 лет: «Ощущение, будто вышел из комы. Вишенка на торте – звонок от Тарасовой, это важно и приятно»

На этой неделе Соловьев впервые за 10 лет комментировал фигурное катание – серию Гран-при России среди юниоров на Первом канале.

«Я из лесу вышел», – примерно таким всю неделю был лейтмотив высказываний по поводу моего скромного присутствия на комментаторской позиции Первого канала. «Был сильный мороз...» Ну почти.

Прежде всего хотелось бы всех расцеловать за все слова поддержки, что я получил за несколько дней. Ощущение, будто выиграл Олимпийские игры, «Оскар», Сталинскую премию и одновременно вышел из комы. Спасибо, правда.

Огромная радость от того, как приняла команда Первого – Елизавета [Худайбердиева], Анна [Щербакова], Михаил [Коляда] и Максим [Траньков]. И все, кто за кадром. Спасибо за объятья и приятные удивления тренерам и спортсменам, с которыми мы пересеклись на стадионе. Да, со многими мы не виделись какое-то время, но все они были в моем сердце, и я, конечно же, следил.

И вишенка на торте – звонок после трех дней трансляций от Татьяны Анатольевны [Тарасовой]. Значит, звонила не с кондачка. Не утром перед первым днем, не после короткой, а именно по завершении турнира. Значит, смотрела, оценивала и поверила. Это было важно и приятно. Понимаю ли я, что это лишь авансы? О, да! Поверьте, понимаю. После взлетов и падений в кинематографе я знаю, что такое авансы.

Имеет ли значение, что я почти 20 лет по-честному отдал себя фигурному катанию? Учился и работал – был первым, кто провел показательные чемпионата России прямо со льда, стоя на коньках; первым, кто сделал регулярную телепередачу о фигурном катании; первым, кто составил интернет-базу российских и советских фигуристов всех времен; первым, кто снимал документальные фильмы о молодых и заслуженных героях этого спорта еще в 90-е, когда не было никаких других спортивных каналов кроме «НТВ-Плюс», а прочие редакции стагнировали; работал на комментаторской с Тарасовой, Чайковской, Крыловой, Урмановым, Тихоновым, Бестемьяновой, Бутырской, Гореликом, Закаряном, Дурневым, в конце концов. Наверняка забыл, с кем еще работал, потому что это было очень давно, но всем безмерно благодарен за доверие тому 20-30-летнему парню.

Конечно, имеет, но!.. Не как повод для поблажек и снисхождения. Это база для новой еще более интересной работы. Умеешь ею пользоваться – радуйся и пари. Не умеешь – твои проблемы. Это мое внутреннее дело, а не ширма, щит или лавры, на которых я собираюсь почивать. Не буду скрывать, что я люблю попочивать, но не на работе. Я обожаю вспоминать все то хорошее, что получилось, но оно, к счастью или к сожалению, не имеет никакого значения. Почти как в спорте, где имеет значение только то, насколько ты сегодня готов держать удар.

Я многому научился у спортсменов, фигуристов, работая с ними. Я никогда не забуду, что мне сказала прекрасная спортсменка и великий тренер Тамара Москвина. В сентябре 2001 года мы снимали материалы о Бережной-Сихарулидзе и Ягудине, которые тренировались в Нью-Джерси. Мы ехали на тренировку на местный «четырехкассетник», Тамара Николаевна рулила и размышляла: «Когда думаешь о себе очень много, то часто ошибаешься. Как тебя только нет, все становится на свои места, все-все делается. Ну, не совсем так, может быть».

И это слова великого человека. О себе. Рад, что хватило ума запомнить их на всю жизнь. Вот так это работает», – написал Соловьев в своем телеграм-канале.

Первый эфир Соловьева: подколол Худайбердиеву, назвал себя твизлом, «страдал от девушек всю жизнь»

Соловьев вернулся в фигурку: не комментировал 11 лет, говорил, что не отличает Медведеву и Загитову