Спортивный психолог о Валиевой: «То, что она продолжает карьеру, может выходить на лед, говорит о том, что она преодолела кризис. Иначе мы бы ее не видели»
Психолог считает, что Камила Валиева хорошо справилась со стрессом от Олимпиады.
В феврале 2022 года во время Игр в Пекине стало известно, что Валиева сдала положительный допинг-тест на триметазидин – сама проба была взята в декабре 2021 года на чемпионате России.
На Играх Валиева выиграла золото в командном турнире, но награждение до сих пор не состоялось из-за начала расследования. В личном турнире она стала четвертой.
«Для каждого человека это чрезмерный стресс. Я не берусь судить, была там психологическая подготовка, не была, как оно могло быть – очень легко рассуждать, но прочувствовать и поделиться этим может только сам человек.
Не буду рассказывать, как она себя чувствовала, лучше пригласить ее и с ней об этом поговорить. Как справлялся человек, может сказать только он сам.
То, что она продолжает карьеру, может выходить на лед, для нее это не является травмой, она ставит программу, которую катает, как мы видим, с удовольствием, продолжает свою специализацию – говорит о том, что этот кризис, скорее всего, она преодолела.
В противном случае мы бы ее не видели», – сказала спортивный психолог Виктория Борзенкова в подкасте «Ход коньком»
Произвольная программа Валиевой в этом сезоне была посвящена событиям Пекина-2022.
«Моя версия, что программа про Олимпиаду – это психологический тренинг. Прожить, чтобы отпустить», – отметил комментатор Андрей Журанков.
«Это как вариант. То, что она это переживает и многократно это переживает, вопрос десенсибилизации. Когда мы много бьем, у нас формируется костная мозоль.
Сначала разбивается в кровь, затем срабатывает мобилизация и включается защитная реакция. Точно так же и с психикой. Возможно, проживая эту историю, она десенсибилизируется и уровень накала падает.
Как вариант, я не буду говорить, что это так – лучше спрашивать у штаба, у Этери и самой Камилы, какая была цель постановки. Что именно они хотели показать, донести, прожить», – сказала Борзенкова.
Как слезы стали символом эпохи Тутберидзе. Об эмоциях Валиевой после проката
