Соловьев о примирении с напавшими на него: «Парни раскаивались, их матери не могли сдерживать слез. Есть кое-что повыше справедливости – милосердие»
Олимпийский чемпион Сочи-2014 в командном турнире Дмитрий Соловьев рассказал, почему принял решение пойти на примирение с напавшими на него.
Фигурист был избит в ночь на 21 декабря прошлого года в центре Москвы после того, как заступился за свою девушку. После избиения он был доставлен больницу с черепно-мозговой травмой.
– Как мне кажется, любой человек в вашей ситуации был бы преисполнен жаждой отмщения...
– Вы знаете, зачастую люди принимают ошибочные решения под действием сильных эмоций. Сначала я просто об этом не думал – не мог, а как только немного пришел в себя, быстро понял, что не имею никакого морального права на месть.
Я ведь сам отец, у меня подрастает сын, ему 12. Парни ведь тоже совсем молодые – по 18 лет, горячие, к тому же выпили.
Совершенно не оправдываю их действий и, со своей стороны, лишний раз понимаю всю необходимость как можно больше проводить времени с подростками, воспитывая их и рассказывая, как себя вести в разных ситуациях, а самое главное – объяснять возможные последствия. С детства приучать: чем старше ты, тем выше ответственность.
Допустим, в ту ночь я бы задался целью дать сдачи, допустим, это даже удалось бы и кто-то получил увечье – но что потом? Скамья подсудимых? Я взрослый человек, не имею права этого допустить, хотя бы потому, что меня окружают люди, за которых я несу ответственность, которые за меня переживают.
У этих ребят явно не было таких мыслей, но ведь мы все люди, а людям свойственно ошибаться. Моим решением пойти до конца я бы мог сломать несколько жизней, которые только начались.
– В какой момент на вас вышли родители тех, кто вас избил?
– Не помню точно, тем более что сам довольно долго не был настроен ни с кем встречаться. На следственных мероприятиях парни раскаивались, их матери не могли сдерживать слез, и я выбрал другой путь.
Есть кое-что повыше справедливости – милосердие. Смотря на них, в глубине души я понимал, что поступаю правильно, – сказал Соловьев.
Судья утешала рыдающего прокурора. В зале судебного заседания невозможно дышать из-за запаха валерьянки.
У парней остался страх тюрьмы, поэтому они сейчас думать будут. А когда люди за необдуманные спонтанные нетяжкие вещи садятся в тюрьму, у них потом не только страх тюрьмы пропадает, но они и криминальным мышлением зачастую в тюрьме пропитываются, что не есть хорошо.
опустился ниже избивших ради бабла