«У нас мяч херачит мимо линзы за полтора миллиона рублей». Как снимали большой сериал про теннис?
30 апреля в онлайн-кинотеатре Wink вышла первая серия проекта «Первая ракетка». Это сериал о талантливой теннисистке Кате, которую играет Полина Гухман, и ее «уставшем тренере, давно мечтающем найти по-настоящему одаренного ученика» в исполнении Данилы Козловского. У героини Гухман при этом нет денег на развитие карьеры, а еще есть проблемы со здоровьем.
Создатели утверждают, что это первый художественный проект о теннисе такого масштаба. И к съемкам тенниса подошли серьезно – одним из продюсеров была бывшая теннисистка Анастасия Пивоварова, а к съемкам привлекали многих серьезных игроков.
Перед премьерой «Первой ракетки» мы поговорили с режиссером сериала Евгением Корчагиным, чтобы понять, как и зачем он снимал теннис.
Красота тенниса: в чем она и как ее снимать?
– До этого проекта ты с теннисом контактировал?
– Нет. Хотя вообще я очень люблю спорт, много занимался им с детства. Лет семь ходил на хоккей, пробовал себя в настольном теннисе, в волейболе, в баскетбол до сих пор играю. Но большой теннис был единственным видом спорта, наверное, в котором я вообще ни черта не понимал. Смотрел пару матчей, но восхищения он у меня не вызывал.
И если я вижу что-то такое в проекте, который мне предлагают, то я сразу же туда иду – потому что это точка роста. Ты можешь найти для себя что-то новое, найти новую любовь. Так и случилось.
Теннис я полюбил, даже побывал в Дубае на турнире ATP и продолжаю следить за туром.
– Как ты придумывал то, как будешь снимать теннис? Что смотрел, на что ориентировался?
– После того, как я получил сценарий, сразу же пересмотрел все фильмы про теннис, которые до этого видел. А видел я все – почему-то.
Начал углубляться в правила игры. Посмотрел документальные фильмы про теннис. Сразу же посмотрел «Брейк-пойнт» от Нетфликса. Начал смотреть матчи и слушать комментаторов. И вот так постепенно начал вникать.
У меня еще есть друг Валера – дикий фанат тенниса. Мы с ним вместе смотрели матчи, и он мне рассказывал, что происходит, кто из игроков что сейчас делает на корте, кто и чем из них славится.
Я просто офигел от того, насколько это тяжелый вид спорта. Понял всю сложность и красоту техники – подачи, каждого удара. Когда я посмотрел это детально в замедленной съемке, просто офигел. И начал анализировать, как все это снимается. Плюс, я понял, какие у нас сроки и возможности. И у меня это все сложилось в комок желаемых и вынужденных решений.
В основном, художественные фильмы про теннис снимались без мяча. Либо с мячом, но с заменой лиц дублеров – дипфейк и подобные технологии. Это достаточно дорогая технология, не всем доступная. Поэтому мы решили, что будем снимать максимально много живого мяча и настоящих теннисистов. Мы сделали обратный выбор – снимали не актеров, которые плохо машут ракетками, как Шайя Лабаф (в фильме «Борг против Макинроя» – Спортс’’), а реальных теннисистов, которых предварительно отправляли к актерскому коучу.
Мне очень хотелось, чтобы камера была близко к ракетке, чтобы мяч пролетал рядом с объективом камеры. Это дико опасно, но мы так делали – мяч херачит мимо линзы за полтора миллиона рублей. Мне хотелось, чтобы зритель чувствовал себя на корте и ощущал энергию удара по мячу. К сожалению, в силу производственных ограничений нам не совсем удалось реализовать все задуманное, но базово – справились.
Вообще, конечно, углубившись в теннис, я прочувствовал, насколько это одинокая игра. Я люблю командные виды, и там всегда есть физический контакт между игроками, эмоциональная поддержка, обмен энергиями. Плохое самочувствие – тебя заменили. Не пошла игра – вышел другой игрок. В теннисе это невозможно.
– Раньше даже тренер подсказывать не мог.
– И делай что хочешь. Какое бы у тебя ни было настроение, пошла игра или нет, продул ли ты пять геймов подряд. Как после такого внутренне собираться – я не понимаю. Я восхищаюсь выдержкой этих людей.
До сих пор не понимаю, как Даня Медведев восстановился после двух баранок от Берретини в Монте-Карло.
– Что в эстетике тенниса как набора движений больше всего впечатлило? Что хотелось передать?
– Я кайфую от моментов, когда теннисист подлетает над землей во время форхенда. Мне дико нравится эстетика подачи. Я стал пересматривать хайлайты и анализировать действия теннисистов в них.
Мне очень нравится смена стратегии и тактики по ходу игры и то, как теннисист может поменять ритм, сбить его, вовремя сыграть укороченным. Мне нравятся фишки, которые применяют в своем теннисе шоумены типа Бублика, Кириоса, Монфиса. Для меня в целом открылось, что в теннисе можно быть еще и шоуменом.
Срывы их стали для меня интересным откровением. В этом видится сразу человек – не воин, не солдат на корте, а человек. «###### [надоел] этот теннис ###### [дурацкий]», – как кричала Мирра Андреева. Или Бублик. В целом в моменты, когда человек срывается, он такой настоящий, голый перед зрителями.
– Не хотелось использовать отсылки на знаменитые срывы Бублика, или Мирры Андреевой, или Медведева?
– А мы использовали. В первой серии есть пасхалочка, например – отсылка к Марату Сафину, который кричит Рублеву во время матча: «Каждый мяч, каждый мяч!» И таких мы делали много. Но, к сожалению, в сериале мы не можем кричать «#######» [надоело].
У нас еще и все розыгрыши были настоящими. Настя [Пивоварова] их отбирала, какие-то я предлагал, мы разбирали и применяли их в зависимости от сюжета. То есть я ей говорил: «Настя, смотри, сначала она должна все просрать на собственных ошибках». Но потом [главная героиня сериала] Катя – феномен которой в том, что она у нас маленького роста, зато быстрая – за счет скорости должна загонять соперницу, которая выше, мощнее, но менее подвижна.
Настя подбирала под это розыгрыши. Я говорил, что мне нравится, что не нравится. А затем мы с операторами понимали, как будем это снимать. И действовали.
Техника: живой теннис, настоящие игроки, талантливая дочка Тарпищева
– Вы не хотели учить актеров играть в теннис, поэтому взяли теннисистов и учили их быть актерами. Получается, например, Полину Гухман играть вообще не учили? Или все же были попытки?
– Конечно, она училась. Полина вообще больше всех занималась. Валя Малыгина в принципе уже умела играть. Даня [Козловский] тоже занимался теннисом и до сих пор занимается – он оттачивал движения, свойственные работе тренера.
Полина занималась и до начала съемок, и во время. Но за это время научиться играть в теннис в принципе невозможно. Ни за месяц, ни за год человек не научится подавать так, как это делает настоящий теннисист. И я считаю, что лучше у меня в кадре будет реальный игрок, чем я буду видеть корявое движение в слоу мо.
– Если нужно было снять в деталях, как Полина Гухман, например, подает, то она в кадре подавала или дублеры? Или как это делали?
– Несколько разных камер, несколько разных дублей. Снимались и дублер, и Полина. И кадры на Полину я брал таким образом, чтобы как можно меньше палить отсутствие реальной теннисной техники.
– Кто из снявшихся у тебя теннисистов стал удивлением и откровением?
– У нас есть антагонист по имени Ксюша Шаблинская. Она становится основной противницей Кати на протяжении всего сериала. Я понимал, что у этой героини будет достаточно много тенниса, и мне очень хотелось задействовать настоящую теннисистку.
Летом прошлого года я пришел на первенство Москвы и отсматривал теннисистов – просто несколько дней там ходил и смотрел теннис. И меня офигеть как поразила красота и грация Алины Юневой. Она же Тарпищева.
Она красивая – прямо белый лебедь. Для нашей истории и режиссерской концепции она оказалась идеальной. Высокая, стройная, красивая блондинка, а против нее Полина Гухман – маленькая брюнетка, кнопочка, гадкий утенок
Мы пригласили Алину к актерскому коучу. Решили, что если за несколько сессий не добьемся результата, то возьмем на какую-нибудь эпизодическую роль, где будет меньше актерских задач. Она согласилась. И Сережа Бубнов, коуч, присылал мне результаты их работы – сыгранные Алиной сцены из первых двух серий. К третьей сессии мы немножко трансформировали персонажа, он предложил свою концепцию, я согласился попробовать. И когда он мне показал результат, я такой: «Нифига себе».
Для меня это стало прямо откровением. Насколько девчонка быстро все схватывает, насколько не боялась камеры. Многим теннисисткам было не по себе. Но Алина как будто всю жизнь рядом с камерой. Офигенно работала.
И самое удивительное, когда она приехала переозвучивать некоторые свои реплики в студию. Она еще и в студии звучала легко. Не все актеры могут нормально себя озвучить. Я себя не смогу, например, потому что ненавижу свой голос. А для нее это оказалось легко.
– И вы ее реально случайно нашли? Не потому что это дочь Тарпищева?
– Реально случайно. Самое обидное, я сейчас боюсь, что ее могут захейтить – что ее папа протолкнул. Даже говорил с ней на эту тему. И она говорит: «Да вообще не переживай, это же мой выбор».
Для меня еще одним открытием стало, что спортсмены – это люди очень высокого уровня профессиональной этики. Если он обещал сделать, то может не спать, сходить с ума от усталости, болеть, но он будет работать. Восхищаюсь ими.
В этом плане Настя Пивоварова – еще одно открытие проекта. Она настолько мне помогла, такую большую работу проделала и детально погрузилась в специфику съемочного процесса – невероятно. Тоже мой отдельный огромный респект и благодарность.
Зачем смотреть этот сериал?
– Что было самым сложным в съемках тенниса?
– Даже не сама съемка, а отсутствие достаточного времени. Потому что, по сути, один розыгрыш – это трюк, а трюк в кино снимают подробно, долго. На 40 секунд драки может уйти целая съемочная смена. Псевдодокументальный стиль съемки тенниса позволяет чуть больше сделать. Если бы я каждый удар снимал несколькими дублями с разных камер, то я бы вообще ничего не снял.
И вот это самое сложное – понять, достаточно у тебя кадров или недостаточно? как это будет в монтаже – динамично или нединамично? понятно зрителю или непонятно? Интересно, например, зрителю, не интересующемуся теннисом, 3-4-5 минут смотреть теннисный матч?
Или другая сложность. Вот у меня розыгрыш – шесть ударов. Я говорю Насте: «Мы начинаем снимать, у меня работают три камеры, если получатся первые три удара, то мы дальше снимаем следующие». А Настя говорит: «Нет, так не выйдет. У теннисистов просто не получится сразу перейти на оставшиеся три удара в том же ритме, с той же мощностью и так далее». Так что часто приходилось снимать все целиком. Но не всегда.
Да и теннисисты просто устают. Мне нужно весь день снимать – это не игра на два часа, а целый день. И человек должен махать ракеткой и бегать весь день. Конечно, люди вялыми становятся.
Ну и травмы, конечно. У нас дублер Полины подвернула ногу. И все. Заменить ее невозможно – потому что сразу техника другая. Ты не можешь ничего, сделать. Мне нужно снять определенный объем материала, но я же не могу заставить девочку продолжать бегать с больной ногой. Благо, у нас был небольшой перерыв в съемках, мы что-то уже отсняли – и после травмы стали больше снимать удары дублером статично, а не перемещения по корту. Стали ее беречь. Чем-то пришлось жертвовать, резко план съемки перепридумывать.
– Сколько часов тенниса вы отсняли?
– Даже боюсь представить. Но на экране будет максимум 3-4%. Все-таки это больше история про людей, объединенных теннисом, а не про спорт.
Но я могу сказать, что на съемки тенниса усилий уходило в пять раз больше, чем на съемки диалогов. Поэтому смены, где тенниса вообще не было, – самые любимые. Это так легко оказалось, когда в кадре очень хорошие актеры и нет мячей с ракетками. Два-три дубля, все окей.
А когда у тебя два корта, там по фонам играют, здесь играют главные герои, еще на трибунах кто-то. И нужно постоянно следить, кто куда подавал, когда они должны поменяться. А у тебя все камеры стоят с одной стороны, и ты думаешь: сначала отснимем первый, третий и пятый геймы с этой стороны, потом перестановка на другие геймы, ой, а какой мы розыгрыш сейчас снимаем? И вот это все просто ломало мозг.
– На презентации многие говорили что-то в духе: «Не надо слишком строго судить, если вы замечаете, что теннис не совсем настоящий». Но я по нашему разговору понял, что была нацеленность на реализм. Вот ты лично как отнесешься к комментам в духе «да у нее ноги нетеннисные – сразу видно» или «с таким ростом она бы вообще не заиграла»?
– С улыбкой. Потому что комментировать и хейтить всегда проще, чем что-то сделать самому.
Невозможно за месяц тренировок, да хоть за три, научить актрису двигаться как профессиональную теннисистку. У Полины очень хорошая спортивная подготовка, она гимнастикой занималась, но, как ни крути, это все равно не теннис.
И когда просят не судить строго, речь даже не о технике. Есть какие-то вещи, которые теннисисты сразу замечают – типа «они не в том квадрате стоят», а какие-то – нет. «Почему он не в тот квадрат встал? Сейчас надо в другой». Но мы ж не снимаем каждый гейм, мы показываем первый, третий и пятый, например. Из них состоит первый сет.
Что еще? Низкий рост Кати Черновой – это сознательный сюжетный ход. У героя должен быть недостаток, вопреки которому он герой. У Кати это рост. Она такой гадкий утенок, который рвется в мир высоких, статных, белых лебедей. Это девчонка из панелек, у нее нет денег, но есть дикий талант и рвение. Ну и еще проблемы со здоровьем.
– После «Претендентов» у тенниса как будто появился образ гипердраматичной среды, где все время какие-то конфликты, замесы, постоянная киношная драма. Для тебя фон тенниса чем привлекателен?
– За каждым спортсменом есть какая-то драма, трагедия. Здесь дело даже не в виде спорта, а в обстоятельствах. «Претенденты» по драматургической структуре банальный любовный треугольник. Там прикольные актеры, интересно все сделано, но суть простая.
Наверное, все это открывает людям, что за маской воина скрывается человек. Что-то случается, и ты видишь не победителя, не достигатора, а человека. И фильмы типа «Претендентов» показывают, что у этих людей, оказывается, все может быть так же, как у нас, сложно или сложнее. Посмотрите «Брейк-пойнт» – как там травмы и поражения спортсменами переживаются. Реальность вообще сильно драматичнее.
Мне кажется, людям в целом интересно закулисье – спорта, театра, кино. Как только ты его открываешь, все такие: «О, а мы и не знали, что вы тоже люди. Мы-то думали, что вы спортсмены, роботы».
– Для того, чтобы рассказать ту историю, которую ты хотел рассказать, насколько важно было, чтобы это было именно про теннис? Поясню. Например, я смотрел «Марти великолепного» и думал: «Блин, точно такой же фильм получился бы, поменяй мы настольный теннис на соревнования по вырезанию ложек». У вас в сюжете есть что-то специфичное теннису? Что-то, что могло произойти только в этой среде?
– Знаешь, наверное, элитарность. Если ты талантливый футболист, но у тебя нет денег, то в принципе все равно может получиться. В теннисе – нет. Если нет средств, нет спонсора, нет богатых родителей, то дорога тебе закрыта. Моя героиня об этом говорит в первой же серии, где-то на пятой минуте или на седьмой. «Если у тебя нет бабок, ты ## ### никому не нужен». Это все, конечно, запикано. Но она так и говорит. Так что нужен был элитарный вид спорта.
И очень одинокий. Ты не можешь играть роль в команде, ты один должен быть цельным большим спортсменом и уметь все. В этом плане сюжет очень зависит от того, что это именно теннис.
– Зачем нужно смотреть сериал «Первая ракетка»?
– В первую очередь его нужно посмотреть любителям спортивных драм. Во-вторых, потому что никто в России ничего про большой теннис не снимал. В-третьих, это первый масштабный и не театральный проект Данилы Козловского после долгого перерыва.
У нас реальный спорт, реальные спортсмены, по-настоящему летящий мяч. Очень хорошие актерские работы. Классная операторская работа – живая камера, снято не академично, не приторно, а очень близко к героям и к спорту.
Крепкий сценарий, динамичный монтаж. Короче, это не будет скучно.
«400 тысяч в месяц – и ребенок будет игроком топ-100». Наш пользователь растит теннисного профи
Фото: kinopoisk.ru; Gettyimages.ru/Elsa, Clive Brunskill; Wink
Другое дело, что редакторы специально выносят такие цитаты в заголовок, что не делает им чести.
Будет изображать упражнение с новым предметом - ракеткой?
=большой теннис был единственным видом спорта, наверное, в котором я вообще ни черта не понимал=
Ну, ничего страшного, у режиссера же есть друг Валера, который ему про теннис всё рассказал. Бинго!
Очередная кинопопса, маскирующаяся под "спортивную драму".
Зы. Кто эту Гухман тащит? Ее следующая "точка роста" - Наташа Ростова у чудища Сарика Андреасяна. Вот где полный пердюмонокль будет.