Кафельников о том, что игроки уходят играть за Казахстан: «Они растут за наш счет, а потом Утемуратов предлагает им по 500 тысяч долларов в год»

– Столько игроков уходит – Елена Рыбакина, Юлия Путинцева, Элина Аванесян. С чем это связано?

– Финансовая составляющая в первую очередь. Аванесян, понятное дело, не из-за этого.

Спонсоров нет, сейчас [федерация] живет за счет дотаций государства. Мы получаем букмекерские отчисления, которые идут на теннис. За счет этих букмекерских отчислений живет спорт, за счет них дети ездят на соревнования.

– Но так было не всегда. Рыбакина, Путинцева – они достаточно давно перешли. Почему вы не боретесь за игроков? Александр Шевченко ушел.

– За кого бороться? Шевченко тренировался у Брестника, он никогда в России не тренировался. Родители состоятельные, они платили. И когда ты говоришь: «Давайте подпишем контракт с федерацией», никто не хочет его подписывать, чтобы мы оплачивали поездки, выделяли средства на их существование. Никто не хочет, очень многие отказываются от поддержки.

– Никто не хочет финансовой поддержки?

– Нет, все отказываются.

Когда речь заходит о том, чтобы подписать договор, по которому эти средства будут выделены из федерации, никто не хочет это делать. Причины, я думаю, должны у них спрашивать. Я за каждого из них, за Аванесян не могу говорить почему она вдруг ни с того ни с сего, получав дотацию от федерации, деньги на существование, вдруг перешла играть за Армению. Я не знаю. Мы не можем бороться за теннисистов, которые по собственному желанию хотят поменять [гражданство].

– Ну мы же знаем, что они хотят поменять его, потому что там финансовые условия лучше. Тот же Казахстан. у которых сборная состоит из игроков...

–  Как можно конкурировать с господином [Булатом] Утемуратовым (президент Федерации тенниса Казахстана – Спортс’‘), у которого состояние 10 млрд долларов? Ты не можешь по определению конкурировать с таким человеком, который просто берет и тупо перекупает каждого теннисиста, платя ему там, не знаю, 300-400 [тысяч долларов]. В любом случае, он же не берет теннисистов в своей стране и не развивает. Они развиваются, растут за наш счет, а он при этом приходит и предлагает условия, которые мы не можем им предложить, по 500 тысяч долларов в год. У нас в теннис играет огромное количество, у нас детей масса. Мы должны устраивать мероприятия, турниры, мы тратим деньги. Последний пример кто был... Тимофей Скатов три или четыре года назад ушел [играть] за Казахстан – мы не можем ему платить те деньги, которые ему заплатил Казахстан. Неоткуда брать, поэтому уходят. Тут все логично. 

Я когда в 1991-м году от IMG получил деньги, я их все вернул, эти 80 тысяч долларов. Они на мне столько заработали, что мама не горюй. Я там платил всегда 10% от всех заработков, кроме призовых.

Поэтому когда родители считают, что это все должно быть безвозмездно, они заблуждаются. Кому это интересно? Заниматься благотворительностью, потому что у тебя такой хороший сын или дочь.

Когда хочешь с ними подписать контракт, и говоришь им: «Давайте мы сделаем там, а потом вы должны нам вернуть все деньги, которые мы в вас инвестировали». Никто не хочет на этих условиях подписывать. Но при этом хотят, чтобы в них вкладывались деньги. Так не бывает. 

А когда у тебя состояние 10 млрд долларов, тебе вообще насрать, куда тебе потратить лишние 300-400 [тысяч]. Вот просто тебе хочется, чтобы за твою страну играло там, грубо говоря, Лена Рыбакина...

– Но он же не взял ее сразу третьей ракеткой мира.

– Какая разница, она талантливая была. Он же не берет Васю Пупкина просто ради кого-то. Я примерно понимаю, как это. [Утеморатов] пришел к Шамилю Анвяровичу [Тарпищев], говорит: «Дай мне игроков, мне нужно».

– И Шамиль Анвярович их продает?

– Он не продает! Он говорит, что мы не можем всех поддерживать.

Такие, как Лена Рыбакина – это абсолютный лотерейный билет. Это как джекпот выиграть. Никто, кроме Рыбакиной, до такого уровня не дошел. 

[Утеморатов] же не берет игрока, который стоит там в рейтинге РТТ на 10-м, 15-м месте. Он хочет брать лучших. А мы не можем человека – родителя, ребенка – наручниками сковать и сказать: «Все, ты никуда не пойдешь».