endrioo

Знаете, глядя на нынешний потрёпанный петербургский лед, мне невольно вспоминается великий Лев Николаевич Толстой. За эти шесть поражений подряд на турнирной дистанции в СКА всё окончательно и бесповоротно смешалось в доме Облонских. Здесь воедино сплелись и позднее ларионовское бессилие, и ранний, хаотичный разиновский режим «режу по живому и на ходу зашиваю себе раны». Мужчина возглавил команду буквально позавчера, успел только познакомиться с раздевалкой, попутно забыв фамилию собственного лимитчика — назвал парня Зеедорфом вместо Суздорфа, — а его уже бросили под танки.
И ведь домашние 1:3 от «Автомобилиста» — это вовсе не катастрофа, а сухая, трезвая реальность. Пока Разин спокойно изучал планшет на скамейке, Алексей Кудашов цинично выстроил уральские редуты и заставил своих парней ложиться под шайбу костьми — 31 заблокированный бросок против семи у хозяев! В итоге всё решил один-единственный, совершенно кинематографичный эпизод на исходе встречи, когда 20-летний Максим Тарасов в падении умудрился забить чудо-гол. Как говаривал классик: «Бывают роковые минуты...».
СКА на этом отрезке пытается играть на остатках кружевного профессорского хоккея, но из него напрочь испарилась былая бесшабашность. Разин строит свой вертикальный, рабочий конвейер, урезая время сытым ветеранам вроде Плотникова и Грималди, но этот механизм за две летучки не настраивается. Поезд уже мчится, раны кровоточат, а зашивать их приходится прямо во время игры. Сезон длинный, и паниковать, конечно, рано, но этот тактический триллер наглядно показал: в Петербурге Разину придется выживать каждую секунду. Набираемся терпения, господа, комедия положений только набирает ход.

Знаете, читая этот глубокомысленный тактический разбор Лукомского и Денисова, мне невольно вспомнилась классическая лермонтовская строчка: «Всё это было бы смешно, когда бы не было так грустно». Нам тут на протяжении десяти минут скрупулезно раскладывают по полочкам стрелочки персонального прессинга Луиса Энрике, а на деле весь этот «топ-футбол» в очередной раз свелся к банальному поиску крайнего. И крайним, разумеется, снова назначили Матвея Сафонова, который посмел пропустить два мяча в ближний угол.
Диванные стратеги уже вынесли вердикт про «прилипшие ноги», но помилуйте, Сафон-то пропустил два, а не четыре! Всю остальную охапку из сетки покорно выгреб каталонец Жоан Гарсия, пока «Барса» откровенно плыла в переходных фазах без Родри. Да, у Матвея наметились очевидные и весьма тяжелые отношения с ударами под ближнюю штангу, но упрекать его за резкий, реактивный выстрел Ламина Ямаля с носка над плечом — это какая-то изощренная форма эстетического мазохизма. В первом тайме парень тащил мертвые мячи в упор и безупречно начинал атаки длинными передачами.
Как говаривал Салтыков-Щедрин: «Просвещение внедрять с умеренностью, по возможности избегая кровопролития». Ханси Флик решил поберечь Родри ради класико, бросил в опорную зону молодого Берналя и получил показательное лигочемпионское кровопролитие в центре поля. «ПСЖ» просто сожрал эту легковесную конструкцию своим безумным давлением. Спектакль получился грандиозный, но вешать всех собак на нашего вратаря за тактические просчеты немецкого штаба — увольте, господа. Матч выиграл Луис Энрике, а не Ямаль проиграл Сафонову. Смотрим дальше.

Знаете, глядя на этот безумный парижский карнавал, мне почему-то вспомнился старик Гоголь с его бессмертным: «Чуден Днепр при тихой погоде...». Вот только на «Парк де Пренс» никакой тихой погоды не было и в помине — там бушевал настоящий, первобытный футбольный шторм. И читать теперь кухонные разборы, где Матвея Сафонова по инерции записывают в главные страдальцы вечера — аттракцион поразительной глупости. Цифры 4:2 на табло выглядят устрашающе, но давайте смотреть на мир трезво: Сафон-то пропустил два, а не четыре. Всю остальную охапку из сетки покорно вынул Жоан Гарсия, которому в итоге не помогли даже восемь монументальных сэйвов в стартовой сорокаминутке.
Диванные критики уже расчехлили свои клавиатурные перья, наперебой упрекая Матвея в двух пропущенных мячах в ближний угол. Мол, и угол обстрела перед Хави Эспартом не сократил, и под выстрел Ламина Ямаля с носка как-то не так подсел. Как говаривал классик: «А судьи кто? — За древностию лет к свободной жизни их вражда непримирима...». Помилуйте, в первом тайме Матвей выдал абсолютно эстетский, гроссмейстерский перформанс. Как он заблокировал Рафинью, бившего фактически в упор из вратарской? А как вовремя и расчетливо выставил руку в лицо летящему Фермину Лопесу? Это был чистый, концентрированный класс.
«ПСЖ» Луиса Энрике в этой искристой, безумной рубке оказался банально извечней, глубже в переходных фазах и точнее в финальной трети. Но вешать на нашего парня клеймо неудачника за то, что юный гений поколения исполнил филигранный, мертвый удар над плечом — это наш родной, сермяжный комплекс неполноценности. Париж идет дальше с идеальным багажом, Сафонов делом доказывает свое право на это катарское солнце, а Каталония без Родри отправляется зализывать раны. Комедия окончена, господа, но драма была высшего порядка.