Серджи Роберто и Алекс Бальде передали болельщикам «Барселоны» из России благодарность за поддержку в борьбе за титул Ла Лиги.
«Я узнал об этом видео не сразу и, мягко говоря, был очень удивлен. Я спросил в клубе об этой ситуации и знаю, что это не официальная позиция, а просто заявления, которые сделаны во время встречи с медиа, владеющими телевизионными правами на Ла Лигу.
В таких ситуациях зачастую даже не знаешь, с кем разговариваешь. Конечно, это не оправдание, потому что явно тут что-то не продумали до конца, и вышло все очень плохо. Но я также в курсе, что клуб собирается что-то предпринять в ответ на эту ситуацию», – сказал польский форвард в интервью Interia.
Знаменитая игра теперь про футбол. Прыгайте, забивайте голы и избегайте опасностей!
Комментарии
– За Польшу, панове, пью за вашу Польшу, за польский край! – воскликнул Митя.
– Бардзо ми то мило, пане, выпием (это мне очень приятно, пане, выпьем), – важно и благосклонно проговорил пан на диване и взял свой стакан.
– И другой пан, как его, эй, ясневельможный, бери стакан! – хлопотал Митя.
– Пан Врублевский, – подсказал пан на диване.
Пан Врублевский, раскачиваясь, подошел к столу и стоя принял свой стакан.
– За Польшу, панове, ура! – прокричал Митя, подняв стакан.
Все трое выпили. Митя схватил бутылку и тотчас же налил опять три стакана.
– Теперь за Россию, панове, и побратаемся!
– Налей и нам, – сказала Грушенька, – за Россию и я хочу пить.
– И я, – сказал Калганов.
– Да и я бы тоже с… за Россеюшку, старую бабусеньку, – подхихикнул Максимов.
– Все, все! – восклицал Митя. – Хозяин, еще бутылок!
Принесли все три оставшиеся бутылки из привезенных Митей. Митя разлил.
– За Россию, ура! – провозгласил он снова. Все, кроме панов, выпили, а Грушенька выпила разом весь свой стакан. Панове же и не дотронулись до своих.
– Как же вы, панове? – воскликнул Митя. – Так вы так-то?
Пан Врублевский взял стакан, поднял его и зычным голосом проговорил:
– За Россию в пределах до семьсот семьдесят второго года!
– Ото бардзо пенкне! (Вот так хорошо!) – крикнул другой пан, и оба разом осушили свои стаканы.
– Дурачье же вы, панове! – сорвалось вдруг у Мити.