Разговор с агентом Тутберидзе и Загитовой: как монетизировать фигурку
Мария Купцова – агент множества наших фигуристов и всей команды Тутберидзе.
Она имеет отношение и к ледовым шоу Этери, и к светским выходам Алины Загитовой, и, например, к сериалу «Метод Тутберидзе» на Okko. При этом сама остается в тени клиентов.
Это ее первое большое интервью, Мария говорила так, как хотела / могла себе позволить в этом статусе. И рассказала Спортсу’’:
● кто такие спортивные агенты и как ими становятся;
● какую роль в ее судьбе сыграл Ари Закарян;
● как Этери Тутберидзе уговорили на контракт с шоу «Большие девочки»;
● обсуждает ли с ней свои луки Алина Загитова.
Агент в фигурке: для чего нужен и чем занимается
– Мы все понимаем, кто такой агент в футболе. Зачем нужен агент в фигурном катании?
– В футболе агент занимается договоренностями о смене клуба или продлении контракта. Как правило, он получает процент от ежемесячной зарплаты игрока. В фигурном катании такой схемы нет, и даже если смена тренерского штаба случается, это не моя область задач.
Принципиально, что в спортивные дела я вообще не лезу. Моя задача – монетизировать достижения спортсмена. Это может быть участие в шоу, интервью, мероприятия, выпуск мерча, какие-то спецпроекты.
– Что мешает условному Илье Авербуху напрямую позвонить нужному спортсмену и пригласить его участвовать в шоу? Зачем нужны вы?
– По сути, ничего не мешает. Но скорее всего, спортсмен все равно попросит связаться со мной. Тем более, у Ильи давно есть свой менеджмент, который занимается подобными вопросами.
Раньше такие ситуации действительно случались. Сейчас меня уже хорошо знают в спортивном мире, поэтому подобное происходит крайне редко – как правило, все связываются со мной напрямую.
Зачем я нужна? Ну, хотя бы потому, что спортсменам так удобнее. Я сразу могу посмотреть в график и понять, свободна дата или нет, уточнить все нюансы и согласовать все коммерческие условия. Клиенту не нужно ни во что вникать.
Плюс медийная составляющая. Грамотное позиционирование атлета в медиаполе позволяет не только повысить его узнаваемость, но и стать привлекательным для спонсоров.
В спорте дойти до пьедестала помогает тренер. И это понятная для всех история: нужно много тренироваться, иметь талант, удачу… В маркетинге тоже есть свой пьедестал и свои тренеры, то есть спортивные агенты, «медиатренеры». Как я не смогу научить кого-то прыгнуть риттбергер, так и человек со стороны не сможет грамотно продвигать интересы спортсмена на медиарынке.
– Что такое пьедестал в применении к спорт-маркетингу?
– Кто-то больше делает упор на пиар и медиасоставляющую: обложки, интервью, цитируемость и так далее. Я по натуре все-таки больше про результат, в том числе финансовый – мне важно, чтобы зарабатывали и я, и мои спортсмены. При этом я понимаю, что деньги – это следствие правильной работы с образом и медийностью.
Поэтому у меня в агентстве есть команда, которая занимается PR, SMM и маркетингом. Я собираю все это в единую стратегию, и уже по ней мы системно работаем со спортсменом.
– С кем конкретно вы работаете как агент в Team Tutberidze?
– В первую очередь, я представляю интересы основателя команды – Этери Георгиевны Тутберидзе, всего тренерского штаба и, конечно, спортсменов взрослой и юниорской групп.
Это не обязанность, конечно, работать именно со мной – любой фигурист может сделать выбор. Но я внутри команды уже 8 лет, и мне доверяют.
Плюс у меня есть совсем взрослые спортсмены – Алина Загитова, Александра Трусова, Александр Энберт, Анна Погорилая. Спортсмены из других видов: синхронист Александр Мальцев, Наташа Суворова – представительница велоспорта BMX.
Сразу после Олимпийских игр я как агент начала представлять Никиту Филиппова, Дарью Непряеву и Савелия Коростелева.
Про работу с Тутберидзе. «Все время говорит: зачем ты так пафосно написала?»
– Как строится ваше взаимодействие с Этери Тутберидзе? Вы ей часто звоните, пишете в мессенджерах?
– Этери Георгиевна предпочитает звонить. Но вообще, если что-то нужно, я скорее приеду поговорить на лед в ЦФК. Не люблю ее отвлекать по телефону.
– С ней сложно работать?
– Нет, с ней интересно. Этери Георгиевна – уникальная, я многому у нее научилась, поэтому я ей очень благодарна.
Поразительно, как она сочетает внутреннюю скромность и чувство собственного достоинства. Все время мне говорит про мои пресс-релизы: «Зачем ты опять так пафосно написала?!» – «Этери Георгиевна, это маркетинг. Нужно донести до аудитории ценность того, что мы делаем».
У нас сложились классные партнерские отношения.
– Вы работаете за зарплату или за процент от спонсорских контрактов?
– Я никогда не работала за зарплату. Я человек, который сам приводит деньги. Это стандартная агентская работа, когда ты заключаешь контракт и впоследствии отвечаешь за его отработку, получая за это процент. Многие не понимают, что мало получить деньги – есть обязательства, которые еще нужно выполнить спортсмену, а также проконтролировать заказчика по оплатам и соблюдению условий договора.
Сегодня у спортсмена нет времени следить за рекламой, маркировками и всеми юридическими нюансами – законы постоянно меняются. Поэтому он делегирует это мне, и я беру на себя всю организационную и правовую работу, чтобы он мог полностью сосредоточиться на спорте.
– Если вы считаете проект неподходящим, можете запретить спортсмену в нем участвовать? Или, например, общаться с определенными СМИ?
– Я могу рассказать обо всех минусах, но финальное решение спортсмен всегда принимает сам. У меня нет синдрома секретарши. Даже если, на мой взгляд, это полная фигня, все равно запрос дойдет до спортсмена, но вместе с моими комментариями.
– Вы даете советы в плане имиджа, стиля одежды? Например, если считаете какой-то образ неподходящим – скажете об этом?
– Я не считаю себя вправе открыто критиковать, но могу деликатно намекнуть, что, возможно, стоило бы рассмотреть вопрос профессиональной работы со стилистом или поменять стилиста, если он уже есть.
С девочками проще, обычно они сами рады пробовать новое. А с мальчиками иногда приходится хитрить. Мы даже делали одному парню другую прическу с помощью ИИ и показывали: «Смотри, как может быть классно!»
Для меня не так принципиально, как клиент будет выглядеть, это его личное дело. Но имидж влияет и на привлекательность для брендов. Допустим, в свитере ты выглядишь уютным и простым, а в костюме – стильным и элегантным. И мне может казаться, что перспективнее будет, например, появляться на светских мероприятиях в строгом костюме.
Но это мой взгляд, спортсмен может принять решение, с которым я вообще не согласна. Ну что ж, значит, это опыт, который был необходим. Ничто так круто не учит, как собственные грабли.
– И вы потом: «А я же говорила!»
– Ни в коем случае. Спортсмены, особенно фигуристы, суперранимые люди. Тут каждое слово нужно взвешивать. Максимум я могу сказать: «К сожалению, мои опасения подтвердились. Давай в следующий раз уделим этому вопросу больше внимания».
Проекты с Okko и «Пятницей». «Детали и суммы я не разглашаю»
– Контракт Team Tutberidze с Okko – ваших рук дело?
– Я добивалась его 8 месяцев. Дело в том, что мы взаимодействовали довольно давно: Александр Энберт вел «Прокат-шоу», был понятный контакт с руководителем этого направления в Okko. Но я понимала, что это сотрудничество стоит расширить и преобразовать.
Было несколько встреч с руководством платформы, где я презентовала проект. Говорила, что мы покажем внутреннюю кухню, какой еще никто не видел. Так родилась идея про документальный фильм. Плюс эксклюзивные интервью, комментарии…
Когда с той стороны появилось понимание, чего именно мы хотим, предстояло еще поговорить с Этери Георгиевной. Это, на самом деле, большая ответственность, ведь пуская кого-то внутрь команды, мы должны на 100% ему доверять. Потом я организовала несколько встреч с руководством продакшена.
У нас с Этери Георгиевной было несколько больших разговоров. Мой основной аргумент состоял в том, что нужно показать людям, как выглядит работа тренера и фигуристов на самом деле.
Чтобы наши любимые диванные критики наконец увидели, какой это тяжелейший труд, и поняли, чего стоят все эти прыжки и элементы. Очень часто люди дают неадекватную обратную связь, потому что у телевизора невозможно понять, как все выглядит изнутри.
Как ни странно, у Этери Георгиевны эта идея не вызвала острого протеста. Мы очень органично встроили производство в тренировочный процесс. Снимаем только в перерывах между соревнованиями, так чтобы это не отвлекало. Интегрировались и показываем спортсменов в разных амплуа: наши молодые девочки уже дебютировали как комментаторы, была большая студия под Олимпиаду.
Все это, конечно, обсуждается с тренерами и конкретно с Этери Георгиевной. И реализуется только с ее разрешения.
– Как это устроено финансово?
– Я спортивный агент, и моя работа, чтобы спортсмены зарабатывали, поэтому, конечно, это финансовый проект. Детали и суммы я не разглашаю. Это тоже часть моей работы – конфиденциальность.
– Этери Тутберидзе и проект «Большие девочки» – тоже ваша работа?
– Инициатива исходила от телеканала «Пятница». Когда Этери Георгиевна впервые про это услышала, ответ был категоричный – нет! На все мои аргументы о том, как интересно будет предстать в другом амплуа и перед другой аудиторией, она говорила: «Мне это не нужно».
В целом, Этери Георгиевна так отвечает на многие запросы, но моя задача была донести, зачем это нужно. И как вы можете видеть, я с ней справилась.
– По передаче сложилось ощущение, что она не была сильно погружена в процесс. Приезжала на площадку, говорила нужные слова и уезжала.
– Это же телевизионный проект, редакторы и продюсеры, конечно, пишут сценарии для ведущих. Но если вы внимательно посмотрите все три сезона, поймете, что на самом деле Этери Георгиевна максимально вникает. Даже если ее нет на площадке, она всегда на связи и в курсе всего. Кто сорвался, кто и как потренировался – она следит!
Она ведь и отказывалась поначалу, потому что боялась: не будет хватать на это времени. Основной съемочный процесс попадает на старт сезона. А Этери Георгиевна не тот человек, кто будет делать вполсилы. Ее фраза «дисциплина определяет результат» – как раз об этом. Отлично работает не только в спорте, но и в жизни.
«Загитова – уникальная девочка, у которой на все свои взгляды»
– Алина Загитова. Насколько сложно с ней работать в роли агента?
– Мы с Алиной работаем с 2018 года. Она росла и формировалась как человек на моих глазах. Было много сложностей, через которые мы проходили вместе, и это стало мощным инструментом доверия. Алина часто со мной советуется, спрашивает мнение даже по жизненным вопросам.
Но при этом она остается уникальной девочкой, у которой на все есть свои взгляды. Мне тысячу раз писали, якобы я ей советовала перекраситься, отстричь волосы и так далее. Я не даю советов, как красить волосы – ни Алине, ни кому-то еще.
– Вы можете ей сказать, что тот или иной ее образ странный, или вам не нравится?
– Алина давно увлекается модой, ей это направление очень близко. Если посл съемки ей понравилась работа стилиста, она может меня попросить взять контакт.
Но чтобы я вдруг стала ей говорить «не носи такие колготки» или что-то в таком духе… Ну, это просто не мой уровень взаимодействия.
– Почему, на ваш взгляд, именно Загитова вызывает у аудитории настолько противоречивую реакцию?
– Потому что она невероятно яркая девочка. У Алины потрясающий магнетизм, она очень круто работает на аудиторию и всегда попадает в душу. Гораздо хуже быть человеком, на которого всем все равно.
Алина настолько необыкновенная личность, что она всегда будет вызывать эмоции. Это ее энергетика, ее природа.
– Вы работаете еще и с Александром Энбертом. В чем феномен его привлекательности?
– Работа с Сашей – мой любимый кейс. Саша – парник без пары (бывшая партнерша Энберта Наталья Забияко не живет в России – Спортс”), досрочно завершивший спортивную карьеру. Но выстроенная кропотливая работа позволила ему стать даже более востребованным, чем многим более титулованным спортсменам.
Знаете, есть люди, которые четко придерживаются плана. Так вот, Саша сделает все, что было в плане, и еще в три раза больше. Это настолько включенный и благодарный партнер! С ним действительно очень приятно работать, и поэтому его продолжают везде приглашать.
В конечном счете результат всегда зависит не только от агента, но и от спортсмена. Как бы я ни убеждала кого-то пригласить, если спортсмен не отдается процессу, с ним однажды посотрудничают – и больше не позовут. С Сашей получилось наоборот: впервые его позвали на ледовое шоу Ильи Авербуха вообще случайно, потому что нужна была пара по сценарию постановки.
А потом когда все увидели, что это возможно, его начали приглашать в шоу Татьяны Навки, Петра Чернышева, в «Ледниковый период» и многие другие проекты.
Начало карьеры Марии. Работала с артистами, Ари Закаряном, а в «Хрустальный» написала сама
– Давайте поговорим о вас. Расскажите про свою семью?
– Папа родом из Махачкалы, с берега Каспийского моря, мама – из Хмельницкой области. Оба южные, но в годы освоения Севера папе после армии предложили поехать в Мурманск – тоже море, но совсем другое, суровое.
Родители переехали, папа стал ходить в рейсы по 8-9 месяцев, и уже там, за Полярным кругом, родилась я. Мое детство – это снег, холод и ожидание папы из моря. Так я и выросла – северная девочка с южными корнями.
В 6 лет я стала заниматься горными лыжами. Получалось неплохо, но тут нужно учитывать, что в то время, конец 1990-х – начало 2000-х, горные лыжи для девочки все еще казались чем-то необычным. Мои родители до какого-то момента даже не понимали толком, чем я занимаюсь. Ну, хожу куда-то на спорт – и хорошо. Я с детства была самостоятельная.
Я выступала в слаломе-гиганте. Склон у меня был прямо рядом с домом, сейчас это называется Южный склон. В соседнем доме в подвальном помещении у нас была база, где хранилась вся экипировка и можно было переодеться. И вот я переходила дорогу и оказывалась на горе. Первые 4 спуска полагалось подниматься пешком без подъемника, чтобы разогреться. А потом – бугельный подъемник, эти спуски, ветер в лицо…
Помню, как первый раз родители пришли на наш склон на соревнования. И вот мама стоит внизу с тренером и говорит: «Ой, посмотрите, как мальчик быстро едет!» – «Наталья Васильевна, а это ваша дочь!» Маме стало плохо.
Потом папа из Норвегии привез мне лыжи с креплениями-автоматами, первые в городе. Гоняла в них и в супермодной экипировке. У меня был яркий красный горнолыжный комбинезон, мне весь Мурманск завидовал!
Подвело меня в итоге плохое зрение. У меня всегда было -7,5, маску надевала прямо на очки. По идее, с таким большим минусом даже на беговых лыжах ходить нельзя, а я на горных занималась, еще и прыгала... Но в Мурманске как-то договаривались.
И вот однажды мы поехали на крупные соревнования в Кировск, и там я не прошла медкомиссию. Родители не отследили, тренер не подумал, и в итоге – недопуск в самый последний момент до старта.
Это стало для меня огромной травмой. Вернувшись домой, сказала папе, что лыжи можно продавать, больше я на них не встану. Ну, не хочешь заниматься – и не надо, казалось бы, что страшного?
Но я только спустя годы стала отдавать себе отчет, насколько мне тогда было больно. Что родители не включились, тренер не поборолся, я осталась одна с этой, как мне казалось, несправедливостью…
Следующий раз я встала на лыжи только много лет спустя, уже мамой 3-летней Серафимы. Но съехать долго не могла, стояла на склоне и плакала. От полноты чувств, от ностальгии, от предвкушения, что сейчас снова испытаю это ощущение абсолютной свободы… Съезжала, плакала, поднималась и снова ехала.
Наверное, такого невероятного адреналина, как в лыжах, я больше нигде не испытывала.
– Где вы учились?
– Питер и Москву мы финансово не тянули, так что я поступила в Новгородский университет имени Ярослава Мудрого на лингвистику. Правда, в середине второго курса меня отчислили, но родители об этом так и не узнали. Я сдала разницу в планах и перевелась на педагогический, еще и на бюджет. Так что по специальности я преподаватель английского и французского языка.
Студенческая жизнь захватила меня по полной. Я была суперактивисткой: пела, играла в КВН, что-то придумывала… Еще в Мурманске я лет с 14 стала подрабатывать промоутером и тут тоже понимала, что хочу зарабатывать сама.
Мы делали клубные мероприятия, тематические праздники и так далее. К четвертому курсу я стала арт-директором самого известного ночного клуба в Новгороде. И это при том, что училась очно.
Примерно тогда мы впервые привезли в город «Мираж». Людей пришло столько, что, как я шучу, продали даже люстру – зал был битком, будто и на ней сидели.
Это, конечно, образно – с гонораром все было окей, мы быстро все окупили. И вот тогда я впервые подумала: вот он, настоящий бизнес.
Так мы стали возить артистов. Сначала только в Новгород, потом приросли Псков, Тверь, другие города… Это концертное агентство есть и сейчас, называется «Маэстро». Я там проработала с моим первым руководителем 10 лет, до 2014-го.
– Артисты, ночные клубы, как будто бы от них очень далеко до фигурного катания?
– 100%. Мы развивались стремительно: я отработала около 180 концертов по всей стране с Валерием Яковлевичем Леонтьевым, возила МакSим, Александра Малинина, Диму Билана, «Короля и Шута», многих других...
Постепенно пошли дальше: стали продвигать и театральные постановки, сотрудничали с Евгением Гришковцом, Максимом Авериным с его моноспектаклем.
Я объездила всю страну – от Мурманска до Южно-Сахалинска. Не трогали мы только Москву и Санкт-Петербург, потому что здесь свои законы. При этом я продолжала жить в Великом Новгороде, вышла замуж, родила.
– Самая смешная история с гастролей?
– С опытными артистами обычно ничего не случается. Тот же Леонтьев отрабатывает все четко с миллионом процентов отдачи. А вот с молодой группой была у нас однажды ситуация, когда их клавишник проспал поезд.
Маленький город, люди купили билеты, для них это событие. А нам некого на сцену выпускать. Ну, мне говорят: «Есть водитель, он очень похож на нашего клавишника, берем его!» И он реально вышел.
Если честно, мне все это давалось морально тяжело. Такой обман и в целом отношение к своим обязанностям не билось с моими внутренними установками.
– Как вы все-таки оказались в фигурном катании?
– Тогда как раз уже был «Ледниковый период», и я делала выступление фигуристов в Новгороде.
И вот я вижу: люди приехали на ночном поезде, уставшие и невыспавшиеся, но выходят на лед – и отрабатывают там с такой отдачей, словно это главный вечер в их жизни. Нет варианта включить фонограмму, нет варианта подстраховаться, если ты упал – это увидит весь зал.
Это, конечно, была огромная разница с миром шоу-бизнеса, к которому я привыкла. Потом мы начали возить ледовые проекты по городам, и как раз перед Олимпиадой-2014 пошел большой спрос – по всей стране стали открываться ледовые дворцы.
Нам пришел запрос на открытие дворца в Южно-Сахалинске, и благодаря уже наработанным контактам мы начали собирать составы фигуристов для таких мероприятий в разных городах. А ближе к Олимпиаде мы задумали большой тур – еще в октябре-ноябре начали готовить тур с участниками будущих Игр, чтобы потом проехать с ними 15 городов, хотя на тот момент имена чемпионов еще никто не знал.
И главной звездой рекламной кампании в тот год, думаю, не сложно догадаться, кто был.
– Евгений Плющенко.
– Конечно. Он был на всех афишах. И когда ему пришлось, к нашему большому сожалению, сняться по состоянию здоровья, то зрители, которые покупали билеты ради него, начали их сдавать. Нам пришлось резко добавлять других спортсменов и убеждать зрителей, что шоу все равно состоится.
Когда начался тур, спортсменов то и дело вызывали в Москву на какие-то мероприятия. Мы постоянно меняли билеты и состав. А я не привыкла к такому, артист если куда-то едет – то это предсказуемая история. А тут ты живешь в вечном стрессе и не знаешь, кто у тебя завтра выступает.
Тогда я поняла, что спорт – крайне нестабильная сфера. Если артист – это, как правило, сам артист и его команда из примерно 20 человек, которые всегда ездят одним и тем же составом и вместе отправляются на гастроли, то у спортсменов все устроено иначе. Каждого могут в любой момент заменить, отменить его участие, поменять билеты и так далее.
Все может перевернуться буквально за пару часов. Сегодня спортсмен в составе, завтра его уже сняли, и это воспринимается как нормальная рабочая ситуация. Поэтому нужно быть максимально гибким и готовым к любым изменениям.
С финансовой точки зрения проект получился провальным. Но именно тогда я по-настоящему познакомилась со всеми нашими спортсменами. Все-таки когда ты постоянно в самолетах-поездах, это очень сближает.
Потом проект закончился, я вернулась домой, а дочка сказала: «Здравствуй, тетя!» – «Я же твоя мама!» – «Нет, мама на работе».
Я понимала, что дальше так продолжаться не может, я нужна ребенку. Пришла к своему руководителю и сказала, что ухожу.
Тогда было ощущение, что мир рушится. К тому же мы разъехались с мужем, любимого дела нет, что делать дальше – сплошные вопросы.
После этого я еще два с половиной года жила в Великом Новгороде и работала управляющей в детском развлекательном центре. Это было удобно: я забирала дочку из садика, брала с собой на работу, и мы почти все время были рядом.
Но за это время я как будто осела в одном городе и поняла, что мне становится тесно и не хватает возможностей для развития. В итоге решила двигаться дальше и рассматривать переезд, а вариантов было, собственно, два – Питер или Москва. Написала знакомым, с кем когда-либо работала, что планирую переезд и рассматриваю предложения. А так как я всегда была трудоголиком, многие мне ответили.
И самым привлекательным мне показалось предложение Ари Закаряна стать его ассистентом.
– Как вам работалось с Ари?
– С Ари было очень интересно работать. Я как будто оказалась по другую сторону баррикад: если раньше встречала артистов и была организатором, принимающей стороной, то в работе с Ари уже представляла сторону спортсмена. Это совершенно другая позиция – ты сам диктуешь условия и понимаешь, что именно тебе нужно.
Ари – человек, который вынашивает идеи мирового масштаба. Он никогда не мыслит узко и не ограничивает себя искусственно. У нас сложился классный тандем: он придумывал проекты, а я реализовывала, была его «руками».
Допустим, нужно было собрать ледовое шоу. Ари сам договаривался с участниками, а я уже согласовывала даты, брала билеты, заключала контракты. Так как я свободно владею английским, общалась и с иностранными фигуристами.
В 2017 году Ари познакомил меня с Аделиной Сотниковой и сказал, что ей нужно помогать. На нее тогда после олимпийской победы в Сочи обрушилась масса запросов, с которыми она не вполне понимала, что делать. И вот я стала представлять ее интересы, разобралась с рекламой в соцсетях, организовывала ей съемки и участия в шоу.
У нас система подготовки спортсменов устроена таким образом, что им вообще ни о чем, кроме тренировок, думать не нужно. Для достижения результата это оптимально. Но когда спортивная карьера заканчивается, оказывается, что выходить из этого вакуума очень сложно. Для них это как выход в открытый космос. Начиная от общего выбора пути развития и заканчивая тем, как взять билет или оформить визу.
В 2019 году мы организовывали первое шоу с группой Этери Тутберидзе в Краснодаре. Там были Аня Щербакова, Саша Трусова, Алина Загитова, только что ставшая чемпионкой мира. Совсем еще дети, кто – с родителями, кто – с собаками.
Приезжаем – а там на полкатка стоят стулья. Этери Георгиевна в шоке: «Это что вообще такое?!» А я ж неопытная была, не учла, что нужно отдельно проговаривать такие вещи с местными организаторами. В итоге катали как есть, кто-то улетел в зрителей… Обратная связь потом была яркая. Но именно такие моменты учат лучше всего.
Потом в какой-то момент наши пути с Ари разошлись. Но при этом мы вместе решили, что я остаюсь с Аделиной. Так я открыла ИП и стала потихоньку продвигаться в мире фигурного катания уже самостоятельно.
– Как вы попали в команду Этери Тутберидзе?
– Я уже сотрудничала с Аделиной Сотниковой, Аней Погорилой, Леной Родионовой, Катей Бобровой, Максимом Ковтуном. То есть у меня набралось определенное количество спортсменов, но была потребность в более глобальном проекте.
И тогда я набралась смелости и сама написала Эдуарду Михайловичу Аксенову, заместителю директора дворца «Хрустальный». Мол, вы шикарно занимаетесь спортивной частью, а я могу вам предложить себя как человека, который возьмет на себя внешние коммуникации и продвижение. И он согласился попробовать!
Соцсети. «Неадекватных мы убираем из нашего пространства»
– У многих ваших спортсменов десятки тысяч подписчиков. Вы как-то помогаете в развитии соцсетей?
– Собственными руками я, конечно, ничего не веду. Но я выстраиваю стратегию, даю направление. У меня психологическое образование, я вижу человека: что ему интересно, что он может предложить аудитории.
Иногда спортсмен говорит: «Ой, мне эти ваши соцсети вообще неинтересны!» А я ему: «Хорошо, дружочек, заставлять тебя, конечно, не стану. Но ты же понимаешь, что если не будет статистики в соцсетях – не будет и спонсоров?»
Любому бренду важны вовлеченность, охваты, CPV (cost per view – Спортс”) – это показатель, определяющий стоимость просмотра. И чем ниже у тебя все эти цифры, тем ниже будет стоимость поста.
Раньше еще можно было выехать за счет выступлений на международных соревнованиях. Если ты выигрываешь, условно, чемпионат мира – то сразу всем интересен. Сейчас такой возможности нет, нужно что-то из себя представлять независимо от результатов.
– Допустим, вы убедили спортсмена, что соцсети важны. Как вы дальше выстраиваете его образ там?
– Мы подробно беседуем. Важно, чтобы самому человеку это нравилось. Если он никогда не увлекался, например, кулинарией, он ни за что интересно про нее не расскажет. Зато будет взахлеб говорить про бьюти-сферу или что-то еще. И мы придумаем форматы, которые соответствуют его интересам.
Тысячу процентов даю, что если спортсмен сам не включен в свои соцсети, не кайфует от того, как там и что получается, то ничего и не выйдет.
– Они сами выкладывают посты или это делает ваша команда?
– Кому как удобней. Некоторые сами, некоторые дают нам администраторский доступ. Почти всегда текст поста исходит от самого спортсмена, мы максимум можем это красиво оформить. Я искренне считаю и прошу сотрудников, которые занимаются SMM-продвижением: «Не надо делать из человека того, кем он не является!»
Есть такое понятие – tone of voice, манера разговора, если по-русски. И вот его важно донести максимально близко к оригиналу. Вот как человек общается в жизни – так он и должен звучать на своей странице.
– Вы чистите комментарии? Допустим, спортсмен выложил пост, а под ним пользователи написали кучу гадостей – ваши действия?
– Гадости бывают разные. Творчество ботов или оскорбления, конечно, мы ликвидируем. Причем не только удаляем комментарий, но и в принципе убираем человека из нашего пространства. Зачем поощрять неадекватность?
– В чем феномен бешеной популярности фигурного катания в России? Как вы это себе объясняете?
– На мой взгляд, спорт начинает по-настоящему интересовать тогда, когда появляются фигуры, за которыми хочется следить: спортсмены с невероятными результатами, тренеры, которые стабильно приводят учеников на пьедестал крупнейших соревнований.
Если взять фигурное катание, можно вспомнить Олимпиаду в Сочи. Это был мощный импульс интереса: невероятная Юлия Липницкая в красном пальто с программой под «Список Шиндлера» – символ тех Игр. А затем – первая в истории России победа в женском катании Аделины Сотниковой.
Дальше – Олимпиада 2018 года и ярчайшее противостояние Алины Загитовой и Евгении Медведевой. Это уже не просто спорт, а настоящая драма, которая разворачивалась и на льду, и за его пределами.
Олимпиада-2022 добавила новых героев и новых историй. И дело не только в Камиле Валиевой. Например, Александра Трусова – спортсменка, которая первой в мире начала стабильно исполнять четверные прыжки и даже попала в Книгу рекордов Гиннесса. Или сама Валиева – с ее невероятной пластикой и волшебным катанием. И конечно, Анна Щербакова, которая, несмотря на трудности, смогла собраться и завоевать олимпийское золото.
Все эти истории – это не просто результаты, это эмоции, характеры и драматургия, которые и привлекают зрителей.
Кроме того, я вижу здесь и серьезную работу федерации фигурного катания в сотрудничестве с Первым каналом, которая обеспечила этому виду спорта огромное эфирное время и качественное медийное сопровождение. Их вклад в рост популярности фигурного катания, на мой взгляд, во многом решающий.
Сейчас к освещению подключилась и платформа Okko, которая стала мощной площадкой для трансляций. Даже в условиях, когда федеральные каналы ограничены в правах на показ международных турниров, интерес к фигурному катанию сохраняется и поддерживается за счет новых медиаплатформ.
– Почему Первый заинтересовало именно фигурное катание?
– Здесь есть целевая аудитория, преимущественно женская. Эта аудитория совпадает с целевой аудиторией канала. Допустим, какой смысл показывать по Первому ММА, если аудитории ММА не близки в целом другие передачи канала?
– Можно ли по примеру фигурного катания так же раскрутить любой другой вид спорта? Реально ли, например, чтобы современное пятиборье тоже собирало рейтинги?
– Конечно. В целом, механизм понятен: находим целевую аудиторию и начинаем для нее делать классный, интересный контент. Можно очень скучно показать фигурное катание, а можно вкусно завернуть пятиборье. Потом этот контент интегрируется на ту платформу или площадку, где есть наша аудитория. Ну, и работа монтажа: рилсы, шортсы, короткие форматы, чтобы это стало максимально вирально.
– Вы чувствуете интерес к этой теме со стороны федераций по другим видам спорта?
– Да, интерес со стороны федераций к теме продвижения сейчас точно есть, но он очень разный. Есть федерации, которые активно этим занимаются и системно работают над брендом – как своим, так и спортсменов. Например, Федерация водных видов много вкладывает в развитие, у них есть четкое видение и сильная пресс-служба. Федерация фигурного катания выстроила эффективную коммуникацию с Первым каналом и продвигается через крупные турниры и масштабные офлайн- и онлайн-проекты.
При этом есть и те, кто пока не уделяет этому достаточно внимания. В некоторых случаях инициативу спортсменов даже не всегда поддерживают – иногда к этому относятся скорее настороженно.
Эта система должна работать как win-win: когда спортсмены становятся интересны как личности, зрители получают качественный контент, а федерации и клубы зарабатывают и могут дальше инвестировать в развитие и маркетинг.
В идеальном мире это так работает.
Фото: РИА Новости/Алексей Филиппов, Александр Вильф; Anatoly Lomokhov/Global Look Press/Global Look Press; Okko; instagram.com/maria.kuptsova_; личный архив Марии Купцовой
Комментарии
Потому что не стояло задачи показывать что-то в выгодном свете. Цитата: "нужно показать людям, как выглядит работа тренера и фигуристов на самом деле".
Вот они и показывают. Разумеется, стараются не только бытовуху, потому что скука и мало кому интересна, а и скандальное что-то затронуть.
мдя. "вот откуда такая "любовь" к учебе у Загитовой ))
"и перевелась на педагогический, еще и на бюджет."
бюджет резиновый, всех суперактивистов выдержит. Еще и не стесняются это рассказыыать...