«Беличик» Яна О’Коннора. Глава 15

13 ноября, 20:04 58 мин.

Автор

Глава 15. НЕСОВЕРШЕНСТВО

Вечером накануне первого матча «Пэтриотс» после скандала со Спайгейтом — против «Сан-Диего» — Билл Беличик решил, что команде необходимо немного разрядить обстановку. Он любил показывать игрокам великие боксёрские поединки и другие знаменитые спортивные события прошлого, но на этот раз захотел попробовать что-нибудь другое. Беличик подумал, что бостонский комик Ленни Кларк поможет игрокам расслабиться после чрезвычайно напряжённой недели, и Кларк произвёл настоящий фурор.

«Это было именно то, что в тот момент требовалось команде, — вспоминал Чад Браун. — Он был очень смешным. Подшучивал над Биллом, над Томом. От его шуток не ушёл вообще никто». Со времён менее зрелого Беличика в Кливленде, когда однажды для развлечения команды пригласили двух стриптизёрш, тренер прошёл долгий путь.

Беличик заслужил огромный авторитет у игроков прежде всего благодаря своей неустанной работе. Браун рассказывал, что играл у тренеров, которые уже к шести вечера выходили за дверь и ехали домой. Беличик? За три неполных сезона в «Пэтриотс» Браун приезжал рано и уезжал поздно. У него был пропуск на базу, и он бывал там в любое время суток, пытаясь продлить свою выдающуюся карьеру. В 2007 году, его последнем сезоне, «Пэтриотс» трижды отчисляли Брауна и трижды подписывали снова, но сколько бы он ни приходил и ни уходил, одного человека избежать не удавалось. «За всё время лишь однажды я приехал на базу и не увидел там машины Билла Беличика, — рассказывал Браун. — А когда уезжал, она уже стояла на месте».

Именно часы, которые Беличик посвящал своему ремеслу и поиску того самого неуловимого преимущества, позволяли ему придумывать вещи, до которых другие тренеры НФЛ не доходили. Например, у него был любопытный и вполне здравый подход к важнейшим ситуациям с короткой дистанцией, когда «Пэтриотс» играли в защите. «Билл говорил: “Давайте устроим здесь момент для Kodak”», — вспоминал Браун.

«Мы позволяем сопернику выйти из хаддла, начать команды перед снэпом, запустить движение игрока, а прямо перед вводом мяча берём тайм-аут. Четвёртый и один, третий и один — для таких ситуаций в листе комбинаций тренера нападения обычно всего три-четыре варианта, да и за матч они возникают лишь несколько раз. Значит, скорее всего, он уже выбрал свою лучшую комбинацию для этого момента. Устроив такой “момент для Kodak”, мы уже увидели состав, построение, движение. Получили всю информацию. И отняли у них лучший вариант... Мы это тренировались делать. “Чад, на этой части тренировки сигналы подаёшь ты. Так, Чад, сейчас у нас будет момент для Kodak. Отрабатывай. Бери тайм-аут прямо перед снэпом”».

У Беличика были и другие, скрытые от публики способы достучаться до игроков и вдохновить их. Джемара Уильямс, незадрафтованный свободный агент из Университета Буффало, говорил, что существовала причина, по которой футболисты, имевшие проблемы в других клубах — Рэнди Мосс, Кори Диллон, — моментально подчинялись культуре «Пэтриотс». По словам Уильямса, за закрытой дверью своего кабинета Беличик был совсем другим человеком — таким, каким журналисты и болельщики почти никогда его не видели на пресс-конференциях. «Заходишь к нему в кабинет, а там один из самых классных людей на свете, — говорил Уильямс. — Он не боится быть просто человеком. Не боится общаться с игроками о чём-то кроме футбола. Может пошутить, посмеяться вместе с тобой, рассказать историю из собственной жизни, которая перекликается с тем, через что сейчас проходишь ты. Он показывает тебе свою человеческую сторону».

Браун рассказывал, что Беличик разрешал лайнбекерам с опытом не меньше десяти лет ставить в комнате собраний кресла-качалки. А когда тренер показывал записи своих великих защит «Джайентс», игрокам позволялось отвечать довольно жёсткими, но добродушными подколами. «Мы всегда спорили, — говорил Браун. — Типа: “Да ладно, Билл, этот гард весит 265 фунтов, а Гарри Карсон — 250. Гард, против которого я играю на этой неделе, весит 335. Я понимаю построение, понимаю A-gap и B-gap, но не могу сделать то же самое, что Гарри Карсон. Мой парень тяжелее на 80 фунтов”».

На командной базе, в аудитории, Беличик часто начинал собрания с последних изменений в составе, а уже потом принимался обрабатывать зал огромным запасом сарказма и сухого юмора. Один игрок объяснял: «Он говорил: “Сегодня утром мы отчислили такого-то” или “Мы подписали такого-то, и теперь он сидит здесь, в этом зале”. Всё сообщалось совершенно деловым тоном. Не имело значения, кто это был и насколько неожиданным оказалось решение. А после новостей о составе он часто переходил к газетным вырезкам».

Иногда газетная вырезка давала повод для смешной истории или разноса какого-нибудь несчастного игрока «Пэтриотс». Однажды в предсезонке 2007 года Беличик набросился на корнербека Брэндона Мерриуэзера, своего выбора первого раунда, за страшнейшее преступление первой степени — тот похвалил Уэса Уэлкера в прессе. Беличик начал читать цитату с распечатки, потом поднял глаза на Мерриуэзера и сказал: «Какого хрена ты вообще знаешь? Ты, мать твою, новичок. Ты хоть раз играл против Уэса Уэлкера? Что ты вообще знаешь об Уэсе Уэлкере?» Весь зал взорвался смехом.

Один игрок рассказывал, что тренер предупреждал команду держаться подальше от «тройного комбо». По его словам, Беличик говорил: «Наркотики, бабы и алкоголь. Не попадитесь на этом тройном комбо». Однажды утром Беличик начал собрание небольшой историей о потенциале и о том, какое отношение тот имеет к невероятно сильным «Пэтриотс» 2007 года. Один футболист пересказывал её так: «Отец говорит сыну: “Сынок, сходи в соседнюю комнату и спроси маму, переспала бы она с кем угодно в мире за миллион долларов”. Сын спрашивает: “Пап, ты серьёзно?” Отец: “Да, иди спроси”. Парень идёт: “Мам, папа хочет знать, переспала бы ты с кем угодно в мире за миллион долларов?” Она отвечает: “Ещё бы”. Сын возвращается, а отец говорит: “Теперь иди и задай тот же вопрос сестре”. Он идёт к сестре, спрашивает, и та отвечает: “Конечно”. Парень возвращается: “Пап, она тоже сказала да”. Отец отвечает: “Вот, сынок, в этом и разница между потенциалом и реальностью. Потенциально у нас дома два миллиона долларов. А в реальности мы живём с двумя шлюхами”». Зал снова рухнул от смеха.

Игроки «Пэтриотс» быстро поняли, что два любимых слова Беличика — «Какого хрена?» Особенно часто они звучали по понедельникам, во время просмотра худших эпизодов матча, когда тренер направлял красную лазерную указку на изображение очередного футболиста, где-то напортачившего. В одном из таких эпизодов фуллбеки Хит Эванс и Кайл Экел провалили свои блокирующие задания при панте и едва не позволили сопернику заблокировать удар. Беличик остановил запись, навёл красный лазер на Эванса и Экела и вспомнил своего старого футбольного единомышленника из Andover Эрни Адамса. «Вот Хит и Экел, — сказал Беличик. — Поставьте вместо них меня и Эрни. Сразу вам скажу: может, лучше и не станет, но хуже, мать его, уже точно не будет».

Игроки обожали такие едкие разборы — по крайней мере, когда объектом становился кто-нибудь другой. Во время одной полноценной контактной двусторонки Джемара Уильямс вернул кикофф на сто ярдов в тачдаун. Когда «Пэтриотс» смотрели этот возврат в абсолютно тёмной комнате для видеоразбора, Мосс заставил всех расхохотаться, крикнув: «Вот же сукин сын быстрый». Но на следующем эпизоде Беличику было уже не до смеха: измученный Уильямс поймал следующий кикофф в зачётной зоне и встал на колено.

«Беличик останавливает запись, — вспоминал Уильямс, — и говорит: “Какого хрена? Если парень хочет найти способ отправиться домой, то вот он”. Следующие минут пять он меня просто уничтожал. Разносил в пух и прах, но делал это смешно, поэтому все смеялись. Потом несколько тренеров сказали: “Эй, не принимай близко к сердцу. Это просто Билл остаётся Биллом”. Этот момент я не забуду никогда».

Беличик вовсе не был безжалостным тираном, только и ищущим повода кого-нибудь уволить. Однажды во время регулярного чемпионата Экел, незадрафтованный свободный агент, проснулся и увидел статью Boston Globe с подробным описанием обвинений в пьяном дебоше в Военно-морской академии, где он учился и где вырос Беличик. В тот день Экел приехал на работу уверенный, что его уволят. Он старался не высовываться и по возможности избегать тренера, но, разумеется, столкнулся с Беличиком в коридоре. «Он остановил меня и говорит: “Не переживай. Про меня писали вещи и похуже”, — вспоминал Экел. — И слегка улыбнулся. Словно тысячу фунтов сняли с плеч... Я был игроком спецкоманд, который выходил в концовках, когда мы вели очков сорок, чтобы другим не приходилось получать лишние удары. Даже представить не могу, что такие разговоры с Беличиком значат для парней, которые играют каждый даун и совершают решающие действия в больших матчах».

Отношения между тренером и игроками в «Пэтриотс» были одними из самых здоровых во всём профессиональном футболе. Беличик считал одной из главных своих обязанностей защищать футболистов от внешних сил, от всего, что могло отвлечь их от общей задачи. Над одной из дверей командной базы висела табличка: «КОГДА ВЫ УХОДИТЕ ОТСЮДА», а рядом с маленькими логотипами «Пэтриотс» перечислялись четыре правила: «НЕ ВЕРЬТЕ АЖИОТАЖУ И НЕ ПОДПИТЫВАЙТЕ ЕГО... КОНТРОЛИРУЙТЕ ОЖИДАНИЯ... НЕ ОБРАЩАЙТЕ ВНИМАНИЯ НА ШУМ... ГОВОРИТЕ ТОЛЬКО ЗА СЕБЯ».

После Спайгейта Беличику было необходимо как никогда заставить команду игнорировать этот шум. Он сказал игрокам, что дело никак их не касается: пусть занимаются своей работой, а разбираться будет он. «Мы возвращаемся после разгрома “Джетс”, — вспоминал Эванс, — и Билл говорит: “Парни, это сделал я. Вы ничего об этом не знали. Я беру на себя всю ответственность, и теперь мы идём дальше. Извините за мою роль во всём этом”. И всё — бах, больше эту тему никто никогда не поднимал».

Донте Столлуорт, ещё один талантливый ресивер, пришедший вместе с Моссом и Уэлкером, запомнил слова Беличика немного иначе: «По сути, он сказал нам... что мы никаких правил не нарушали, что всё случившееся было законным, просто лига поставила это под сомнение. Насколько я понял, он хотел, чтобы мы знали: с точки зрения правил ничего из произошедшего до того момента незаконным не являлось — скорее на такое просто смотрели неодобрительно... Насколько я понял, правила не нарушали — может быть, лишь немного изгибали. Он сказал: “Слушайте, вот что произошло, и ответственность за это я беру на себя. Это полностью моя вина”».

Но сами «Пэтриотс» всё равно отправились в собственное турне мести. Чад Браун жил неподалёку от Бруски, и они ездили на работу вместе, обсуждая ущерб, нанесённый репутации клуба. Бруски вернулся на поле после инсульта и операции по закрытию отверстия в сердце, а теперь вынужден был слушать, как люди ставят под сомнение законность достижений команды, олицетворением которой он являлся. «Били не только по Биллу Беличику, — говорил Браун. — Под сомнение поставили всё, ради чего эти ребята работали и что строили столько лет».

«Пэтриотс» отвечали сомневающимся на табло. Третью неделю подряд они набрали 38 очков, по пути разорвав «Баффало». После старта 5–0 они набрали 48 против «Далласа», затем 49 против «Майами», затем 52 против «Вашингтона» в беспощадной победе с преимуществом 45 очков, после которой часть критиков обвинила Беличика в намеренном разгроме его старого соперника по НФК Восток Джо Гиббса. Ведя 38:0 и по-прежнему заставляя Брэди бросать в четвёртой четверти, Беличик решил разыгрывать четвёртый и один с семиярдовой линии «Редскинс». «А что вы хотели, чтобы мы сделали? — спросил он. — Пробили филд-гол?»

Гиббс на разницу в счёте не жаловался. Зато «Редскинс» сообщили о сбоях гарнитур на Gillette Stadium — похоже, главном мировом центре неисправных гарнитур. «Пэтриотс» из-за этого сна не потеряли. У них было 8–0 и в среднем больше сорока очков за матч. Они набрали на 204 очка больше соперников, а Брэди бросил уже 30 тачдаун-пасов при двух перехватах — прежде за целый сезон он никогда не бросал больше 28. Это были уже совсем не те «Пэтриотс», которых привык видеть ваш старший брат: команда, побеждавшая великолепной защитой, отличной игрой ногой и хладнокровным квотербеком, поднимавшим на новый уровень трудяг-ресиверов. Внезапно «Пэтриотс» превратились в скоростную команду НБА с угрозой набрать очки из любой точки площадки. Они стали «Голден Стэйт Уорриорз» за десять лет до появления тех самых «Уорриорз», а Брэди превратился в такую же машину статистики, какой всегда был Пейтон Мэннинг.

Один из новичков «Пэтриотс», Кайл Брэди, смотрел на происходящее с изумлением. Тайт-энд провёл тринадцать лет в «Джетс» и «Джексонвилле» и уже собирался отправить измученное тело на пенсию, прежде чем Беличик убедил его предпринять последнюю попытку выиграть перстень. Перед драфтом 1995 года Брэди проходил упражнения на ловкость и приём перед делегацией Кливленда, в которую входили Беличик и Оззи Ньюсом, и позднее называл ту тренировку самой тщательной и тяжёлой в жизни. Беличик, впрочем, отрицал сообщение о том, что в ярости швырнул телефон в стену, когда «Джетс» выбрали Брэди девятым номером — ровно за один пик до «Браунс».

Как бы то ни было, тренер и тайт-энд успели поработать вместе в «Джетс», а теперь снова встретились в «Пэтриотс», полностью укомплектованных для очередного похода за Супербоулом. Именно этого Кайл Брэди и хотел в конце карьеры. «Это совершенно точно был самый необычный сезон НФЛ в моей жизни, — говорил он. — Невероятная команда, невероятно динамичное нападение. Порой казалось, будто снова играешь в колледже, и временами возникало ощущение, что соперники вообще не способны бросить нам вызов, особенно в первой половине. Любая университетская команда начинает сезон несколькими матчами против соперников, у которых нет сопоставимого таланта или глубины состава, поэтому обычно всё быстро превращается в разгром: уже во второй или третьей четверти выходят запасные, а ты сидишь на лавке, пьёшь Gatorade и наслаждаешься жизнью. Именно так всё ощущалось в “Пэтриотс”. Словно мы находились на совершенно другом уровне по сравнению с остальными профессиональными командами».

Разумеется, всё начиналось с другого Брэди. Том никогда прежде не играл с человеком, чей набор качеств хотя бы приближался к Рэнди Моссу. Одним из первых поступков Мосса в «Пэтриотс» стала просьба дать ему шкафчик рядом с квотербеком. «Я хотел знать, когда он занимается, что именно изучает, о чём думает, — рассказывал Мосс, — чтобы по воскресеньям всё выглядело для нас проще. Поэтому в течение недели мы приезжали в 5:30–5:45 утра, проводили тренировку, а потом у меня могли появиться вопросы по игровому плану. Или по вчерашней тренировке. Главное было в одном: мы не хотели подвести друг друга. У него уже были достижения, известность... у меня тоже. И я не хотел его подводить, понимая, что это Том Брэди».

Мосс регулярно уничтожал секондари соперников сочетанием габаритов, скорости и атлетизма. Он бежал совершенно непринуждённо, а длинные шаги позволяли ему поглощать огромное пространство. Способность отслеживать полёт мяча и ловить его в максимально высокой точке не имела аналогов среди других ресиверов планеты. Наблюдать, как он играет против более низких и менее талантливых корнербеков, по словам Кайла Брэди, было «буквально всё равно что смотреть, как отец играет против своих сыновей».

И всё же Том Брэди не пытался любой ценой отправлять мяч своему неземному ресиверу. Несколькими годами ранее Беличик увидел, как на тренировках квотербек попал Диону Бранчу 50 раз из 51 попытки против защиты «Пэтриотс», и приказал до конца недели вообще не бросать Бранчу, заставив распределять передачи между остальными принимающими. Теперь помимо Мосса у Брэди были ещё два талантливых варианта — Уэлкер и Столлуорт, особенно Уэлкер со своими 5 футами 9 дюймами и 190 фунтами. Мосс уходил глубоко, Уэлкер работал на коротких маршрутах, бегал маршруты с выбором направления по ситуации и раз за разом уходил от лайнбекеров и никельбеков, которым поручали его прикрывать.

«Пэтриотс» больше никого не снимали с бровки, а после Спайгейта все их соперники наверняка на всякий случай поменяли сигналы. И всё же Беличик унижал лигу нападением, по сути, напоминавшим университетский spread. Примерно половину снэпов Брэди начинал из shotgun — чаще любого другого квотербека НФЛ. Беличик использовал построения с одним бэком и превратил позицию слот-ресивера в оружие, которое со временем изменит сам подход к нападению в профессиональном футболе. С помощью Джоша Макдэниелса Беличик, всю жизнь считавшийся тренером защиты, фактически превратился в гения нападения. Он использовал no-huddle минимум с тремя wide receivers, растягивал защиту и создавал выгодные дуэли, которыми Брэди мог пользоваться.

А тем временем «Джетс» Эрика Мангини жалко плелись с результатом 1–7. Беличик сводил старые счёты со всеми подряд. Действующие чемпионы «Колтс» сумели притормозить «Пэтриотс» в Индианаполисе, но Брэди бросил два тачдаун-паса и отыграл десятиочковое отставание в четвёртой четверти, после чего Беличик удостоил критиковавшего Спайгейт Данджи настолько мимолётного рукопожатия, что на его фоне послематчевые встречи с Мангини выглядели тёплыми объятиями старых друзей. По сообщениям, «Пэтриотс» жаловались, что «Колтс» могли искусственно усиливать шум внутри RCA Dome — никаких доказательств этому не нашли, — а Беличик заявил, что большую часть игры не работала система связи между тренером и квотербеком. Хотя бы затем, чтобы показать: если уж речь зашла о грязных трюках, играть в эту игру умеют обе стороны.

После недели отдыха «Пэтриотс» вернулись и в воскресном вечернем матче разгромили «Баффало» 56:10, доведя результат до 10–0 и превратив разговоры об идеальном сезоне в одну из главных тем НФЛ. «Майами Долфинс» Дона Шулы образца 1972 года оставались единственным чемпионом Супербоула без единого поражения, но тогда регулярный чемпионат состоял из четырнадцати игр. «Пэтриотс» могли первыми пройти регулярку 16–0 и первыми стать чемпионами с результатом 19–0. А значит, у них был шанс стать величайшей командой в истории НФЛ.

Разумеется, Беличик никогда не позволил бы игрокам публично обсуждать матч, владение или снэп, который ещё не стоял прямо перед ними. Но футболисты оставались людьми. А человеческая природа подсказывала, что они думали о 16–0 и 19–0, особенно если таким образом можно было утереть нос Шуле, назвавшему их достижения «запятнанными». Беличик это понимал. Поэтому, когда сейфти «Питтсбурга» Энтони Смит подарил ему краткосрочное отвлечение от долгосрочной цели, тренер немедленно этим воспользовался. Смит решил сыграть Джо Нэмета и гарантировал, что «Стилерс» с результатом 9–3 победят «Пэтриотс», шедших 12–0. В «Пэтриотс» от этих слов медленно закипали. Беличик зачитал заявление сейфти команде, и игроки отреагировали так, как обычно реагировали «Пэтриотс». «Сделать хорошо всегда лучше, чем хорошо сказать — это девиз нашей команды», — заявил Брэди.

Разъярённый самоуверенностью Смита, Брэди набрал пасом 399 ярдов и четыре тачдауна, два из которых пришлись на глубокие передачи прямо через зону ответственности сейфти. Во время матча квотербек выкрикивал ругательства Смиту прямо в лицо. Когда изображение Смита появилось на видеотабло, болельщики Gillette Stadium затянули: «Га-ран-ти-я!.. Га-ран-ти-я!» После победы 34:13 Беличик сказал: «Мы играли против сейфти гораздо сильнее, это я вам точно скажу». Смит заново разбудил уставших «Пэтриотс», которые провели три ночных матча подряд и уже начинали пошатываться под тяжестью собственной погони за совершенством.

До этого «Пэтриотс» понадобился поздний перехват, чтобы с огромным трудом победить резервного квотербека «Иглз» Эй Джея Фили, а затем их серию спасла ошибка координатора защиты «Балтимора» Рекса Райана. Тот взял тайм-аут перед снэпом и тем самым отменил успешную остановку Брэди на позднем четвёртом и одном, которая принесла бы «Рэйвенс» сенсационную победу. Глупая гарантия Энтони Смита помогла «Пэтриотс» протянуть ещё дальше и добиться очередной победы над «Джетс» — на этот раз среди дождя, снега и ветра Фоксборо, где Беличик даже улыбнулся на бровке перед встречей с отлучённым от церкви бывшим учеником. «Отличный матч, — сказал он Мангини. — Великолепный». При результате 14–0 у Беличика были заботы поважнее «Джетс» с их 3–11. Следующим воскресеньем его команда победит «Майами», и Беличика будет ждать последний матч регулярного чемпионата — идеальный матч против идеального соперника на идеальном для него стадионе.

За результатом 16–0 он отправлялся против «Джайентс» на Giants Stadium. Каждый раз, ступая туда, Беличик испытывал сильные эмоции. Он признавался, что спускаться по рампе в тоннель этого стадиона для него совсем не то же самое, «что на любом другом стадионе лиги». При входе сердце тянуло его налево, к домашней раздевалке, хотя разум заставлял поворачивать направо. Помощником «Джайентс» он пережил Билла Парселлса, неуважение игроков в первые годы и недоверие генерального менеджера Джорджа Янга, никогда не считавшего Беличика будущим успешным главным тренером. Теперь Билл возвращался трёхкратным чемпионом и имел шанс сделать то, чего прежде не делал ни один главный тренер НФЛ.

Насколько много для него значил идеальный сезон, Беличик показал решением выпустить Брэди, Мосса и остальных игроков старта, хотя первое место посева и преимущество своего поля в плей-офф команда обеспечила уже давно. На той неделе «Пэтриотс» впервые позволяли себе чуть свободнее говорить о 16–0 — хотя бы потому, что «Джайентс» были именно шестнадцатым соперником. И чуть свободнее говорили о работе Беличика. Бруски, игравший за «Пэтриотс» с 1996 года, называл 2007-й «вероятно, лучшим тренерским сезоном Билла из всех, что я видел». По мнению лайнбекера, Беличику никогда прежде не приходилось справляться с таким количеством отвлекающих факторов, «но после каждого из них он становился только сильнее».

За свои труды Беличик попал на обложку праздничного номера Sports Illustrated «Год в спорте». Дизайнеры журнала нарядили тренера — точнее, его хмурое лицо — в костюм Санта-Клауса и поместили сверху заголовок «Perfect Season’s Greetings», обыграв одновременно рождественское поздравление и идеальный сезон. Правда, идеальным он ещё не был. Беличик предупредил игроков, что «Джайентс» будут настолько же физически жёсткими, как любой из прежних соперников, и это подтвердилось уже в концовке первого владения. Раннинбек Брэндон Джейкобс ростом 6 футов 4 дюйма и весом 256 фунтов поймал короткий пас Илая Мэннинга и буквально переехал Бруски по дороге в зачётную зону. «Джайентс» с результатом 10–5 тоже уже ничего не могли изменить в плей-офф — пятое место посева НФК было обеспечено. И всё же их тренер Том Кофлин, бывший коллега Беличика по штабу Билла Парселлса, решил выпустить травмированных Джейкобса и ресивера Плаксико Берресса вместе со всеми остальными, чтобы попытаться сорвать исторический поход «Пэтриотс».

Получился сумасшедший матч перед заведённой субботней публикой и национальной телеаудиторией, которой игру одновременно показывали сразу три сети. Помимо командного достижения Брэди требовалось два тачдаун-паса, чтобы побить рекорд Пейтона Мэннинга — 49 за сезон, а Моссу два тачдаун-приёма, чтобы превзойти рекорд Джерри Райса — 22, хотя Райс установил его всего за двенадцать матчей сокращённого из-за забастовки сезона 1987 года. В третьей четверти «Джайентс» вели 28:16, но затем «Пэтриотс» перехватили контроль.

В начале четвёртой четверти «Пэтриотс» проигрывали пять очков. На втором дауне Брэди запустил дальнюю передачу вдоль правой бровки совершенно свободному Моссу, которому пришлось немного вернуться назад за мячом, после чего тот его выронил. В следующем розыгрыше Брэди запустил почти такую же дальнюю передачу по той же бровке тому же совершенно свободному Моссу — на этот раз ресивер поймал её на ходу и занёс 65-ярдовый тачдаун, после которого «Пэтриотс» уже не отдавали лидерство. Брэди получил свой рекорд, Мосс — свой, а после ещё одного тачдауна «Пэтриотс» установили рекорд НФЛ по очкам за сезон — 589 — и разнице набранных и пропущенных очков — плюс 315. Через тринадцать месяцев после того, как в разгар сезона газон Gillette Stadium заменили искусственным покрытием, и через шесть лет после сенсационной победы над атакующей машиной «Сент-Луис Рэмс», «Пэтриотс» Билла Беличика сами превратились в Greatest Show on Turf.

После позднего тачдауна «Джайентс» пробили онсайд-кик, и совершенно символично мяч забрал Майк Врэйбел. Идеальный игрок Беличика сохранил идеальный сезон Беличика. В сером худи, с выражением облегчения и удовлетворения на лице тренер обнимал игроков и помощников, пока последние секунды стекали с часов. Перед матчем Пейтон Мэннинг сказал младшему брату Илаю, что «Пэтриотс» можно победить, и Илай едва этого не сделал. Джона Мэддена настолько впечатлила игра «Джайентс», что на следующее утро он оставил Кофлину голосовое сообщение и назвал решение выложиться полностью «одним из лучших событий НФЛ за последние десять лет». По словам центра Шона О’Хары, «Джайентс» играли ещё и со злостью: он обвинял любившего поговорить сейфти «Пэтриотс» Родни Харрисона в том, что тот «грязно бил всех подряд». И главное, что О’Хара вынес из этого матча: «Каждый парень в нашем хаддле не мог дождаться новой встречи с ними. Потому что мы страшно хотели надрать Родни Харрисону задницу».

После этого классического матча регулярного чемпионата обе команды выражали друг другу огромное уважение. Отношения «Пэтриотс» и «Джайентс» были полной противоположностью отношениям «Пэтриотс» и «Джетс». Тренер тайт-эндов «Джайентс» Майк Поуп, бывший коллега Беличика, обнял его на поле и сказал: «Скажу тебе одно: это невероятно. Никто такого не делает. Никто». В коридоре стадиона Беличик встретил владельца «Джайентс» Джона Мару и сказал, что они обязательно ещё встретятся в Супербоуле. Мара решил, что Беличик просто проявляет любезность победителя.

Кевин Гилбрайд, координатор нападения «Джайентс», ждал в тоннеле, чтобы поздравить тренера лайнбекеров «Пэтриотс» Мэтта Патришу, который был другом его сына и раньше работал с ним в Syracuse, когда Роджер Гуделл схватил Гилбрайда за руку и сказал, каким замечательным этот матч получился для лиги. «Он был самым счастливым человеком в Америке», — рассказывал Гилбрайд. После ухода комиссионера к нему подошёл Том Брэди, желая выразить уважение «Джайентс». «Вокруг него целая свита телохранителей, — вспоминал координатор нападения, — а он говорит: “Тренер, какой отличный матч. А что это вы такое делали в красной зоне?” Я отвечаю: “Том, ты серьёзно думаешь, что я тебе это расскажу?” Мы вообще не были знакомы. Он просто подошёл. Мне было приятно, но обсуждать это я точно не собирался. Он только сказал: “Передайте Илаю, что он отлично сыграл”, — и всё».

Если Брэди уже вёл предварительную разведку на случай возможной повторной встречи в Супербоуле, Беличик наверняка бы им гордился. «Джайентс» ушли с поля в ту ночь уверенными, что переиграли «Пэтриотс» в физической борьбе и в случае второго шанса смогут их победить. В «Пэтриотс», похоже, это тоже понимали.

Одной из жертв решения Кофлина сыграть с «Пэтриотс» всерьёз оказался О’Хара. После матча он стоял в тоннеле Giants Stadium рядом с гардом «Пэтриотс» Дэном Коппеном — у них был один агент. Коппен спросил О’Хару о повреждённом колене, а потом сказал: «Вы лучшая команда из всех, с кем мы играли в этом году».

«Надеюсь, нам дадут ещё один шанс сыграть с вами», — ответил О’Хара.

«А я надеюсь, что нет», — сказал Коппен.

Работа Билла Беличика с «Пэтриотс» 2007 года поражала. За предыдущие три сезона в НФЛ Уэс Уэлкер суммарно сделал 98 приёмов и один тачдаун; в первый же год в «Пэтриотс» — 112 приёмов и восемь тачдаунов. Том Брэди бросил на 22 тачдауна больше своего прежнего личного рекорда. А Рэнди Мосс, приехавший в Фоксборо словно неоновая вывеска с надписью «ПРОБЛЕМЫ», принял каждый принцип культуры «Пэтриотс» и набрал для Беличика больше ярдов на приёме — 1493, — чем когда-либо набирал при любом другом тренере.

«Наверное, именно поэтому я так его люблю, уважаю и ценю, — говорил Мосс. — Он вернул меня к реальности: всё, чего я добился до того момента, вообще ничего не значит. Мне словно пришлось заново сфокусироваться. Он помог мне это сделать, команда помогла — а потом начали происходить волшебные вещи. Думаю, дело прежде всего в том, что он умеет получать от игроков больше независимо от их уровня — Pro Bowl, All-Pro, свободный агент, кто угодно. Он умеет вытащить лучшее из любого парня».

На командных собраниях Беличик задавал Моссу столько вопросов о защитах будущих соперников, что ресивер говорил: «Казалось, сколько ни учись — всё мало... Когда он начинает говорить, у 80–90 процентов команды уже ручки в руках, все готовы записывать». На самом деле Беличик завладел вниманием Мосса уже на первом командном собрании 2007 года. Игроки сидели по позициям: нападение на одной стороне аудитории, защита на другой, поэтому Столлуорт и Мосс оказались рядом. Беличик начал с заявления, что ни один человек в этом зале не является победителем, потому что ни один человек в этом зале не играл за чемпионов — «Индианаполис Колтс» 2006 года.

Беличик показывал эпизоды поражения «Пэтриотс» от «Колтс» в финале АФК, где команда упустила преимущество 21:6 после первой половины. Заодно демонстрировал, что звёздный статус не даёт права на бесплатные обеды. Он включил несколько передач Брэди, которые, мягко говоря, не слишком точно нашли цель. «Самые простые пасы, которые сделал бы школьник, — рассказывал Столлуорт. — Ужасные броски. Билл посмотрел на нас, включил запись, снова обернулся и сказал: “Какого хрена это такое? Да я могу позвать какого-нибудь Джонни Фоксборо с соседней улицы, и он, мать твою, бросит лучше тебя, Брэди”».

Брэди и бровью не повёл — в конце концов, Брэди никогда не терялся под блицем, будь то пас-рашеры соперника или собственный тренер. «А мы с Моссом посмотрели друг на друга: “Вот чёрт”, — вспоминал Столлуорт. — Сразу выпрямились в креслах. Типа: “Ни хрена себе”. Как в кино. Одновременно посмотрели друг на друга. Если так достаётся Тому Брэди, значит, достаться может любому. Это задало тон всему сезону, а остальные ребята в команде уже к такому привыкли... От тренерской работы Билла Беличика не был защищён никто».

Включая таких трудяг, как Хит Эванс — фуллбек ростом 6 футов и весом 245 фунтов из Auburn, которого «Сиэтл» выбрал в третьем раунде драфта 2001 года. За четыре сезона у Майка Холмгрена в «Сихокс» Эванса почти не использовали, а в 2005 году после шести матчей Ник Сэйбан из «Майами» от него отказался — к тому моменту Эванс за весь сезон получил одну попытку выноса и не набрал ни ярда. Когда Беличик подобрал его, Эванс, по собственным словам, был «забитой собакой». Холмгрен и Сэйбан видели в нём только крупного фуллбека — таран, и ничего больше. Беличик увидел спортсмена, а не просто пушечное ядро. «Он понимал мои сильные стороны лучше меня самого, — говорил Эванс, — и мои слабые стороны тоже понимал лучше меня, практически с первого дня».

Через три недели после отчисления из «Майами» Эванс вышел за «Пэтриотс» как раз против «Долфинс». Хотя бы для того, чтобы насолить Сэйбану, Беличик сделал Эванса центральной фигурой нападения, и бывший игрок «Майами» ответил 84 ярдами на 17 выносах плюс 18 ярдами на трёх приёмах в победном матче. Сын морского пехотинца вновь почувствовал себя полноценным футболистом. «Я увидел, что такое чемпионское мышление, — говорил он. — Увидел, как изучают записи. Увидел настоящее лидерство со стороны игроков. Увидел настоящую футбольную дисциплину. А ещё с первого дня ощутил давление — необходимость быть подготовленным даже сверх меры из-за того, через что Билл каждый день тебя проводит».

Эванс вспоминал первое командное собрание Джуниора Сэау в «Пэтриотс» в 2006 году. Легенда сидела в заднем ряду, и Эванс предполагал, что ни один тренер не поправлял и не отчитывал Сэау, наверное, со средней школы. Но в тот день Беличик хорошенько на него набросился, и Сэау даже поднялся со стула с недоверчивым: «Бадди?» — почти всех он называл «Бадди», потому что плохо запоминал имена. «Джуниор просто не понимал, как реагировать на то, что Билл тренирует его вот таким образом и требует от него по-другому, — говорил Эванс. — Это игрок Зала славы с первого голосования, а Билл работает с ним точно так же, как работал бы с любым другим». На тренировках Сэау иногда агрессивно приближался к A-gap, дёргался туда-сюда, а затем преждевременно пересекал линию скриммиджа. Беличик не терпел недисциплинированных ошибок даже от крупнейших звёзд спорта. «Мы здесь не гадаем», — сказал он Сэау. В другой раз, когда Джуниор снова оказался в офсайде, Беличик, по словам одного игрока, «разорвал Сэау на части перед всей командой».

Для Сэау это был унизительный урок смирения. Но резюме позволяло ему иногда отвечать ударом на удар. На одном собрании перед неделей отдыха Беличик задал ему вопрос, а лайнбекер ответил: «Бадди, понятия не имею».

«Почему?» — поинтересовался Беличик.

«Место 2A».

«Что ещё за место 2A?» — спросил тренер.

«Это моё место в первом классе на рейсе отсюда, — ответил Сэау. — Когда вернусь, тогда и буду знать ответ».

Беличик никогда не переставал испытывать самых титулованных звёзд. Брэди неизменно сидел в первом ряду с открытым блокнотом и постоянно находился под давлением тренера, который временами заставлял его доказывать собственное превосходство над резервистом. «Однажды на командном собрании я видел, как Билл устроил соревнование в вопросах и ответах между Мэттом Касселом и Томом Брэди, — вспоминал Эванс. — Мэтт отвечает, а Билл: “Брэди, что думаешь?” Тот: “Не согласен”. И потом Брэди обязан дать правильный ответ».

Каждый день, каждое занятие в аудитории становилось уроком того, как добиваться успеха в НФЛ. Эванс говорил, что после первого приезда в Фоксборо вообще не понимал, как правильно смотреть на защиту и насколько важен каждый драгоценный дюйм пространства между игроком и соперником. Беличик научил его постоянно спрашивать себя: «Как смещён внешний лайнбекер? Где стоит ди-тэкл, выстроенный с внешней стороны гарда? Как расположены сейфти? Насколько широко? Где стоят Рэнди Мосс и Уэс, и что их положение говорит о прикрытии?» Эванс выстраивался в бэкфилде рядом с Кевином Фолком, и они обсуждали всё увиденное. За пять-десять секунд могли определить практически всё, что готовил соперник. Беличик дал им ответы на каждый экзамен, научив правильно готовиться.

И уроки не заканчивались за дверью аудитории. «Билл запросто останавливает тебя в коридоре: “Эй, Хит, первый и десять в глубокой красной зоне — какой любимый блиц у ‘Балтимора’?” — рассказывал Эванс. — И тебе лучше знать ответ. Коридор, командное собрание, тренировка — где угодно. А потом он такой: “Ладно, умник, а второй любимый блиц какой?” Поэтому одного ответа для него было недостаточно. Нужно было иметь целый склад ответов».

Беличик разносил игроков только за невынужденные ошибки, совершённые головой. Он никогда не просил человека сделать то, чего тот физически сделать не способен, и Эванс особенно ценил это после несчастливых лет в «Сиэтле» и «Майами». Холмгрен выигрывал Супербоул в «Грин-Бэй», а Сэйбан позднее станет, возможно, величайшим тренером студенческого футбола в истории. Но после работы у них Эванс полностью потерял уверенность в себе. По его словам, понадобился Беличик, «чтобы буквально построить новую версию меня». И создавал эту новую версию человека он по-человечески.

«Насколько я знал Ника... Билл гораздо лучше чувствует людей, — говорил Эванс. — Все видят его образ в прессе, но Билл умеет тренировать совершенно по-разному. Майк Холмгрен просто орал и кричал на меня и никогда толком не объяснял, как стать лучше. Меня это, мать его, убивало изнутри, потому что мне важно угождать людям. Спроси Билла — он знал, что мне важно хорошо делать свою работу ради тех, кто мне дорог. Ради семьи. Ради тренеров, ради людей, которые поверили в меня или вложились в меня. Билл понимал, как со мной разговаривать и тренировать меня так, чтобы я мог оправдать его ожидания и сделать его довольным. Четыре года я не мог сделать довольным Майка. И Билл — один из самых смешных людей, которых я встречал в жизни. Все знают, насколько он умён, но ещё он невероятно остроумен».

В 2007 году, когда Беличик растягивал защиту соперников и делал упор на слот, роль фуллбека, наоборот, уменьшилась. Он сказал Эвансу, что «Пэтриотс» не собираются часто играть построениями с двумя бэками, что тот нужен во всех спецкомандах, и попросил немного сбросить вес. Но Эванс занёс тачдауны в двух подряд матчах против «Филадельфии» и «Балтимора», которые «Пэтриотс» едва не проиграли, и доказал, что является именно таким надёжным ролевым игроком, каких Беличик особенно ценил. Когда Эванс впервые приехал в Фоксборо в 2005 году, его настолько переполняла злость на Сэйбана и обстоятельства ухода из «Майами», что в качестве мести он отдал Беличику плейбук «Долфинс». В ответ Беличик сделал из него полноценного игрока НФЛ и дал ещё одну небольшую причину понять, почему сам направлялся туда, где прежде не бывал ни один футбольный тренер.

К моменту Супербоула XLII в Глендейле, штат Аризона, где их ждала повторная встреча с «Джайентс», «Пэтриотс» с результатом 18–0 напоминали гольфиста, растерявшего шесть ударов из семи преимущества на Masters и тяжело идущего к 72-й лунке с единственной надеждой — хотя бы сделать пар двумя ударами. В последних шести матчах регулярного чемпионата «Пэтриотс» уже не выглядели тем неудержимым товарным поездом и трижды едва не проиграли. В дивизионном раунде плей-офф к перерыву счёт с «Джексонвиллом» оставался равным, прежде чем «Пэтриотс» победили с преимуществом 11 очков благодаря невероятной точности Брэди — 26 завершённых передач из 28, 262 ярда и три тачдауна. Перед четвёртой четвертью финала АФК они вели у «Сан-Диего» всего два очка и в итоге победили с преимуществом девять, во многом благодаря второму подряд матчу Лоренса Марони со 122 ярдами на выносе, который помог компенсировать три перехвата Брэди. В каждой из двух побед плей-офф Мосс сделал лишь по одному приёму, а теперь ещё столкнулся с обвинением в домашнем насилии со стороны женщины, добившейся временного судебного запрета приближаться к ней. Мосс категорически всё отрицал.

Погоня за идеальным сезоном отняла у «Пэтриотс» огромное количество сил: каждый соперник, желавший остановить серию, выходил против них с интенсивностью плей-офф. «Думаю, в долгосрочной перспективе это измотало команду», — говорил Кайл Брэди.

Шесть лет назад за «Пэтриотс», казалось, болели почти все. Теперь почти все болели против них. Даже Джон Бон Джови предпочитал «Джайентс», команду родного города, своему приятелю Беличику. «Все болеют за Давида, никто не болеет за Голиафа», — однажды сетовал Уилт Чемберлен. «Пэтриотс» превратились в Голиафа, а Спайгейт сделал их ещё менее симпатичными.

«Когда я туда приехал, у команды был почти комплекс преследования, и она умела использовать его себе на пользу, — рассказывал Кайл Брэди. — Ещё до всей этой истории ощущалось, что все за пределами региона “Пэтриотс” их ненавидят. Люди страшно устали от их успеха, от постоянных разговоров о Брэди и Беличике, а ненавистники получили дополнительный повод ненавидеть. Команде это давало энергию и ещё больше усиливало решимость доказать, что для побед им ничего такого не требовалось. “Вот путь ‘Пэтриотс’. Мы работаем больше вас. Мы лучше подготовлены, жёстче, дисциплинированнее”. Они этим гордились».

По мере приближения «Пэтриотс» к достижению «Майами Долфинс» 1972 года журналисты всё чаще обращались за комментариями к игрокам той команды. Меркьюри Моррис, раннинбек и специалист по возвратам, прославился тем, что устраивал небольшой праздник всякий раз, когда очередная ранее непобеждённая команда терпела поражение поздно по ходу сезона. Однажды Моррис появился на телевизоре в раздевалке «Пэтриотс» и фактически открыто болел за их поражение. Кайл Брэди вспоминал, как один игрок сказал: «Чёрт, давайте уже заставим этого типа заткнуться. Давайте сделаем это. Его слишком много. Все устали его слушать».

Чем дальше продвигались «Пэтриотс», тем сильнее становилось сопротивление. Понимая, что Том Брэди проводит сезон исторического масштаба, соперники начали чаще блицевать, стараясь вынудить его ускорять решения. Давление ощущалось и между линиями поля, и в общественном мнении. Арлен Спектер, сенатор от Пенсильвании и главный республиканец в юридическом комитете Сената, требовал объяснить, зачем Роджер Гуделл приказал уничтожить видеозаписи и заметки «Пэтриотс», связанные с незаконной съёмкой. Преданный болельщик «Филадельфия Иглз», проигравших «Пэтриотс» Супербоул XXXIX, Спектер сказал New York Times, что Гуделла вызовут в комитет, что общественность имеет право знать, не была ли нарушена честность соревнований и что именно находилось на записях. Позднее тем же утром на ежегодной пресс-конференции комиссионера о положении дел в лиге, проходившей в пятницу перед Супербоулом, Гуделл получил полдюжины вопросов о Спайгейте и продолжал утверждать, что не считает съёмки «Пэтриотс» оказавшими существенное влияние на исход какого-либо матча. Разумеется, когда Спектер одновременно ворчал насчёт антимонопольных привилегий НФЛ, комиссионеру было выгодно максимально преуменьшать значение всей истории.

Гуделл сообщил, что у «Пэтриотс» изъяли шесть записей за 2006 и 2007 годы и что их уничтожение было «правильным решением и, думаю, послало определённый сигнал». Но объяснение комиссионера принимали очень немногие. Бывший видеоассистент «Пэтриотс» Мэтт Уолш в интервью ESPN.com намекнул, что располагает важной и до сих пор не раскрытой информацией о Спайгейте, а уже на следующий день, накануне Супербоула, Boston Herald взорвал в раздевалке Беличика настоящую бомбу. Джон Томасе из Herald сообщил, что шесть лет назад перед легендарной сенсационной победой «Пэтриотс» в Супербоуле XXXVI команда якобы записала финальную тренировку «Сент-Луис Рэмс». И клуб, и лига отрицали, что им что-либо об этом известно. По версии Томасе, после съёмки треноровки самих «Пэтриотс» в Superdome один сотрудник остался там и записал тренировку «Рэмс». Позднее этим человеком назвали Уолша. Тот признал, что присутствовал на занятии «Сент-Луиса» — он рассказал тогдашнему помощнику тренера Брайану Даболлу, что Маршалл Фолк выстраивался как возвращающий кикоффы, — но отрицал, что снимал тренировку на видео.

Статья Herald лишь укрепила ощущение, что за пределами региона «Пэтриотс» вообще никто не хочет видеть четвёртый перстень Беличика. Насколько сильно шесть лет назад Америка хотела, чтобы андердог «Пэтриотс» свалил «Сент-Луис» в Новом Орлеане, настолько же теперь она желала увидеть падение «Пэтриотс» от андердога «Джайентс» в аризонской пустыне. Беличик мог хоть каждый час повторять игрокам, что их не должно волновать общественное мнение и что Спайгейт — только его личная ноша, но они оставались людьми. А спортсмены неизбежно испытывают давление, когда окружающие ставят под сомнение подлинность их достижений.

И без того давление необходимости закончить сезон 19–0 уже начинало ломать «Пэтриотс» ещё до появления этих публикаций в конце недели. Трой Браун, заслуженный ветеран и настоящий профессионал, в последнем сезоне опустившийся до роли игрока тренировочного состава, позднее расскажет своему биографу Майку Риссу, что за пятнадцать лет в профессиональном футболе «никогда не видел, чтобы команда тренировалась настолько плохо, как “Пэтриотс” перед самым важным матчем своей карьеры, и в итоге Билл Беличик просто выгнал их с поля». По словам Брауна, первые две тренировки после приезда в Аризону были «хуже всего, частью чего ему когда-либо приходилось быть на любом уровне», а к концу недели «дела слегка улучшились, но неприятное ощущение никуда не исчезло».

Кайл Брэди вспоминал сорвавшуюся тренировку посреди недели на Sun Devil Stadium университета Arizona State. «Мы вышли и просто обделались, — говорил он. — Дропали мячи. Пропускали блоки. Роняли мячи на землю. За весь сезон такого вообще не было. В конце Билл собрал нас и сказал: “Парни, скажу вам одну вещь. Сегодня “Джайентс” оказались впереди вас”. Он не пытался нас напугать. Он действительно так считал».

На обязательных встречах с прессой Беличик ничем этого не выдавал. Напротив, был дружелюбным, почти приятным и достаточно смешным, чтобы обозреватель Globe Дэн Шонесси окрестил его «Belichuckle» — Беличиком, который умеет посмеяться. Помогало и то, что вопросов о Спайгейте в течение недели было немного. Когда на пресс-конференции его всё же спросили о последних событиях, Беличик привычно уклонился: «Это вопрос лиги. Я ничего об этом не знаю».

Правда состояла в том, что на неделе Супербоула Беличик вообще привык показывать прессе свою лучшую версию. Словно понимал, что национальная сцена требует подняться на соответствующий уровень и немного подыграть окружающим. Беличик на неделе Супербоула напоминал пятничного Беличика в Фоксборо — к пятнице основная подготовка к матчу уже завершалась, телевизионщики и приезжие журналисты успевали десантироваться и улететь обратно, а перед ним оставались в основном репортёры, каждый день освещавшие команду. Для них тренер часто был вдумчивым и разговорчивым — особенно если вопросы касались истории НФЛ, эволюции позиции тайт-энда, траектории мяча после пантов левоногих кикеров или характера старых воинов «Джайентс» вроде Гарри Карсона, Карла Бэнкса и Лоуренса Тейлора.

На Супербоуле пятничного Билла словно умножали на пять. Беличик даже высмеивал представление о том, будто ненавидит встречи с журналистами. «У вас есть работа, — говорил он репортёрам, — и вы служите связующим звеном между нашей футбольной командой, нашими болельщиками и людьми, которым интересна игра. Я уважаю вашу работу и надеюсь, что вы уважаете мою. Понимаю, что временами не могу дать вам всё, чего вы хотите, но знаю, что именно через вас информация идёт от команды к болельщикам, а именно болельщики двигают эту игру».

Игроки «Пэтриотс» регулярно видели такого Беличика Супербоула, которого тренер почти никогда не выставлял перед прессой и болельщиками. Но в конце эмоционально и физически изнурительного сезона даже эта сторона Беличика уже не вдохновляла команду на важнейших тренировках года. «Джайентс» тем временем выглядели и звучали свежей и уверенной командой, которой нечего терять. Повреждённый голеностоп не помешал Плаксико Беррессу спрогнозировать New York Post победу 23:17, а совладелец «Джайентс» Стив Тиш заявил обозревателю из Нью-Джерси, что тоже ждёт сенсационной победы. «У нас будет больше очков, чем у них», — сказал Тиш, считавший, что «Джайентс» с каждой неделей становятся сильнее. «Это не команда, достигшая пика в середине сезона», — добавил владелец, и это очень походило на выпад в сторону «Пэтриотс».

В финале АФК «Сан-Диего» удержал Брэди на 209 ярдах пасом и трижды его перехватил. В том матче Брэди повредил правый голеностоп. Координатор защиты «Чарджерс» Тед Котрелл говорил, что его игроки «до последнего скрывали построения и не раскрывали карты». Перед Супербоулом «Джайентс» позвонили Котреллу за советом. «Все секреты я им, конечно, не выдал», — говорил он. Но рассказал о некоторых тенденциях Кевина Фолка при выходе на поле. Кроме того, Котрелл работал в штабе «Вайкингс» во времена Мосса в Миннесоте и до сих пор не мог поверить в вещи, которые ресивер вытворял на тренировках и в матчах. Котрелл посоветовал «Джайентс» как можно чаще вступать с Моссом в физический контакт и не позволять ему спокойно выпрыгивать за мячом.

На место проведения Супербоула игроки «Джайентс» приехали в чёрном — словно на заранее объявленные похороны «Пэтриотс». В регулярном чемпионате они проиграли все три матча «Далласу» и «Грин-Бэй», но затем начали плей-офф выездной победой над «Тампа-Бэй», обыграли на его поле первого сеяного «Даллас», а потом пережили почти ледяной ад на Lambeau Field и в овертайме дожали Бретта Фарва с «Пэкерс». Неделю в Аризоне «Джайентс» отработали хорошо, если не считать того, что резервный ресивер и звезда спецкоманд Дэвид Тайри на последней полноценной тренировке ронял буквально всё. «Мячи отскакивали даже от его шлема, — рассказывал Том Кофлин, — и Илаю пришлось похлопать Дэвида по заднице и напомнить, что тот умеет действовать в решающие моменты и обязательно поможет нам в матче».

После выступления против «Пэтриотс» в регулярном чемпионате и сказочного похода через плей-офф «Джайентс» искренне верили, что способны победить. «Мы знали: если сыграем с ними ещё раз, мы их обыграем, — говорил один сотрудник клуба. — Физически в том матче регулярки мы их просто отмудохали... Они не хотели снова через это проходить. Психологически, несмотря на поражение, та последняя игра регулярного чемпионата невероятно сильно помогла нам и невероятно сильно навредила им. Буквально уходя с поля, наши парни говорили себе и друг другу: “Если ещё раз встретимся с этими ублюдками, мы их размажем, и они это знают, и мы это знаем”».

«Пэтриотс» с такой оценкой никогда бы не согласились. Но Кайл Брэди признавал, что «если бы многие ребята из команды отвечали совершенно честно, они сказали бы, что предпочли бы встретиться с ‘Пэкерс’, потому что понимали: против них у нас очень выгодное сочетание». Любая команда НФЛ знала: единственный способ конкурировать с «Пэтриотс» — давить на Брэди, особенно изнутри, и сдвигать его с удобной точки в кармане. «Джайентс» Майкла Страхана, Джастина Така и Оси Уменьйоры были способны реализовать этот план лучше любого соперника, особенно учитывая повреждённый голеностоп Брэди, беспокоивший его сильнее, чем он показывал.

При этом «Джайентс» прекрасно понимали, против кого и против чего им предстоит играть. Президент и совладелец клуба Джон Мара когда-то разделял мнение Джорджа Янга о помощнике «Джайентс» Билле Беличике. Мара тоже не считал, что характер Беличика позволит ему стать успешным главным тренером НФЛ. Теперь Беличик стоял рядом с Винсом Ломбарди и Томом Лэндри в ряду бывших помощников «Джайентс», которых клубу никогда не следовало отпускать.

«Джордж Янг всю жизнь провёл в Национальной футбольной лиге, — говорил Мара. — И постоянно повторял мне: “Я всю жизнь оцениваю людей. Это моя работа”. Но в Билле он ошибся. Я ошибся. Многие из нас ошиблись. Нам должно быть стыдно».

После опыта Кливленда казалось, что они были правы: Беличику будто не хватало харизмы и властного присутствия, необходимых лидеру. «Именно так я тогда и думал», — признавался Мара. Но в 2001 году Беличик сделал ставку на Тома Брэди, и изменилось всё. Теперь, в восьмом сезоне в Фоксборо, он мог присоединиться к Чаку Ноллу из «Питтсбурга» в качестве второго человека в истории, выигравшего четыре Супербоула главным тренером.

Между «Пэтриотс» и немыслимой высотой оставалась только франшиза «Джайентс», не выигрывавшая чемпионство с сезона 1990 года — то есть с тех самых времён, когда Беличик уехал в Кливленд. Да, «Джайентс» неслись на волне успеха. Да, после перестрелки 38:35 в Meadowlands они звучали очень уверенно. Но глубоко внутри понимали: в регулярном чемпионате они проиграли на шесть матчей больше «Пэтриотс». На шесть. Они знали, кто стоит напротив на позициях квотербека и ресивера. Но ещё важнее — знали, кто стоит напротив на позиции главного тренера.

«Ну и как мы это сделаем? — спрашивал себя Мара. — Как мы его победим? У него две недели на подготовку к нам. Как вообще можно его обыграть?»

Мяч Илая Мэннинга летел прямо к Асанте Сэмюэлу возле бровки «Джайентс» внутри University of Phoenix Stadium, а значит, «Пэтриотс» действительно собирались это сделать. Выиграть четвёртый Супербоул. Завершить сезон первым в истории НФЛ результатом 19–0. Стать величайшей командой всех времён.

«Пэтриотс» вели 14:10, до конца оставалось всего 80 секунд. Почувствовав давление блицующего Родни Харрисона, Мэннинг бросил мяч в район Дэвида Тайри, занёсшего единственный тачдаун «Джайентс». Но ресивер оборвал маршрут раньше, чем ожидал Илай, и Сэмюэл оказался с мячом один на один. И вот почему матч фактически должен был закончиться: за сезоны 2006 и 2007 годов, включая плей-офф, Сэмюэл сделал 19 перехватов — с огромным отрывом больше всех в лиге. Он перехватывал передачи в пяти из предыдущих семи матчей плей-офф и трижды возвращал их в тачдаун, в том числе перехват Пейтона Мэннинга в прошлогоднем финале АФК.

«Было бы здорово хоть раз перехватить Илая, — говорил Сэмюэл перед Супербоулом. — Очень даже. Тогда, может, попрошу у обоих братьев игровые майки и повешу их в своём шкафу с трофеями».

У него были все основания быть уверенным в себе — даже самоуверенным. Харрисон безоговорочно называл Сэмюэла «лучшим корнером лиги», а самого игрока вскоре ждал огромный контракт на рынке свободных агентов. Выбранный в четвёртом раунде драфта 2003 года из Central Florida, Сэмюэл показал на преддрафтовом комбайне довольно скромные физические результаты для корнербека: 4,52 секунды на 40 ярдах и вертикальный прыжок 35,5 дюйма. Но Беличик считал, что у него прекрасные инстинкты и отличное чувство мяча. «Когда мяч попадал ему в руки, — говорил тренер, — большинство таких передач он перехватывал».

Беличик ожидал от Сэмюэла отличного матча, а Сэмюэл ожидал того же от себя. «Большие игроки проявляют себя в больших матчах, — говорил он. — А я считаю себя большим игроком». И он действительно им был. Через шесть лет Сэмюэл завершит карьеру с 58 перехватами в регулярных чемпионатах и плей-офф, десять из которых вернул в тачдаун. «Надеюсь, Илай сыграет плохо, — говорил он в Аризоне на той неделе. — И надеюсь, причиной буду я».

Мяч был прямо здесь. Илай вот-вот должен был закончить плохой матч, а Сэмюэл — стать причиной. Корнер ростом 5 футов 10 дюймов выпрыгнул за мячом, и за 78 секунд до конца тот коснулся его обычно невероятно надёжных рук.

Но каким-то образом надёжные руки мяч не удержали.

Каким-то образом «Джайентс» получили новую жизнь.

Когда на кону стояли весь сезон и место команды в истории, из всех игроков «Пэтриотс», кроме Мосса или Уэлкера, Беличик наверняка выбрал бы именно Сэмюэла, если кому-то требовалось сделать приём. Но он не сделал.

Эпизод не был простым. Будь Сэмюэл ростом 5 футов 11 дюймов вместо 5 футов 10 — он сделал бы перехват. Будь вертикальный прыжок 36,5 дюйма вместо 35,5 — сделал бы перехват. Мяч отскочил от его рук и улетел к бровке «Джайентс». Сэмюэл запрокинул голову, обеими руками схватился за шлем и с открытым ртом посмотрел в небо. «Не знаю, пытался Илай просто выбросить мяч или ещё что, — говорил он позднее. — Но с моей стороны это был плохой эпизод. Я мог закончить матч».

Вместо этого в следующем розыгрыше Мэннинг выстроился в shotgun на третьем и пяти с 44-ярдовой линии «Нью-Йорка». Судья Майк Кэри находился в двенадцати ярдах позади него и немного справа. После снэпа Мэннинг почти сразу оказался под чудовищным давлением. Яростный пас-раш четырьмя игроками «Пэтриотс» уничтожил линию нападения «Джайентс», практически оставив не самого атлетичного Илая спасать себя самостоятельно. Он шагнул вперёд в кармане, уходя от Адалиуса Томаса, налетавшего слева, и оказался прямо в водовороте — перекрёстным движением Джарвиса Грина и Ричарда Сеймура. Те прорвались мимо Рича Сойберта и Шона О’Хары. Защищаться от прорыва в футболе примерно то же самое, что защищаться от pick-and-roll в баскетболе, и позднее Сойберт с О’Харой обвиняли друг друга в том, что неправильно передали опекаемых игроков.

Грин схватил Мэннинга левой рукой за майку, затем сверху добавил правую, а в нескольких дюймах от него Сеймур и О’Хара сцепились словно борцы греко-римского стиля. Центр «Джайентс» увидел, как Мэннинг свернулся в привычную вертикальную позу эмбриона, и подумал: ну всё, наверное, мы проиграем. Илай настолько отчаянно пытался выжить в этом хаосе, что на мгновение задумался бросить мяч своему лучшему линейному нападения Крису Сни, который в тот момент вообще никого не блокировал. Каким-то образом Илай вывернулся из захвата Грина, но сразу открылся для Сеймура. Понимая, что терять ему нечего, кроме самого матча, О’Хара обхватил правой рукой горло Сеймура.

«Я подумал: да пошло оно всё, — рассказывал центр. — Изо всех сил сжимал ему трахею и не отпускал». Незаконный удушающий захват на короткий миг выключил Сеймура из эпизода и, вероятно, позволил Мэннингу спастись. В начале сезона «Пэтриотс» поймали на жульничестве. А в конце сезона линейный «Джайентс» только что незаметно для судей нарушил правила против них.

Обезумевший Мэннинг отступил к собственной 33-ярдовой линии. Кэри подбежал к нему, а затем сам отступил, поняв, что квотербек всё ещё на ногах и собирается бросать. Позднее судья признавался: останься он на прежнем месте или выбери другой путь к эпизоду, скорее всего, уже дал бы свисток и остановил розыгрыш, считая Мэннинга захваченным игроками «Пэтриотс». Но Илай был свободен и мог что-нибудь придумать. А после того как в декабре демонстративный тайт-энд Pro Bowl Джереми Шоки сломал ногу, Мэннинг придумывал немало. Шоки обладал редким талантом, но одновременно требовал огромного внимания, постоянно просил мяч и не стеснялся прилюдно выражать недовольство Мэннингом, если передач не получал. «Без всяких проблем скажу: Джереми Шоки был занозой в заднице, — говорил кикер “Джайентс” Лоуренс Тайнс. — Илай технически всё ещё был молодым игроком, а этот парень постоянно орал на него, когда тот уходил с поля. Для продуктивной рабочей атмосферы это совершенно не подходит. После травмы Шоки я почувствовал, что Илай стал другим игроком».

Мэннинг запустил мяч по центру поля, где на 24-ярдовой линии «Пэтриотс» Тайри ростом 6 футов и Харрисон ростом 6 футов 1 дюйм собирались выяснить, кто прыгнет выше. Тайри выиграл. Сначала поймал мяч, пока сейфти бил по нему правой рукой, а потом каким-то образом удержал, падая вместе с Харрисоном, прижав правой рукой к верхушке собственного шлема.

Того самого шлема, от которого мячи отскакивали на последней тренировке «Джайентс».

Прежде чем Кофлин успел второй раз за этот драйв выбежать к полю и отчаянно показать тайм-аут, всем присутствующим уже было понятно: они только что увидели самый невероятный приём в истории Супербоулов.

Некоторые находившиеся на поле игроки даже не осознали, насколько абсурдной была эта последовательность. На следующий день Донте Столлуорт ждал багаж в аэропорту Форт-Лодердейла и впервые нормально увидел эпизод на компьютере. «Какого хрена?!» — закричал он, и все у багажной ленты тут же повернулись к нему. Столлуорт не верил глазам. «Один из лучших сейфти лиги — и не смог выбить мяч у Тайри? — говорил он. — Такое случится, наверное, раз пять из ста».

Это был один из тех пяти раз.

Харрисон — именно тот игрок «Пэтриотс», которого «Джайентс» хотели победить больше любого другого, — оказался побеждён. «Перед матчем мы ненавидели Родни Харрисона, — говорил О’Хара. — И дело было не только в нём. Мы вообще думали о мести». После приёма Тайри каждый мужчина, каждая женщина и каждый ребёнок на стадионе почувствовали, что матч решился именно сейчас. «Джайентс» ещё нужно было пройти 24 ярда за 59 секунд и добраться до зачётной зоны, но какая команда совершает такое чудо в последние минуты, а потом всё равно проигрывает?

«Пэтриотс» вышли вперёд 14:10 за 2:45 до конца, когда Брэди завершил добротный 80-ярдовый драйв коротким тачдаун-пасом Моссу. Рэнди стоял справа один на один против Кори Уэбстера, изобразил своё коронное движение, заставил защитника упасть и спокойно освободился. На бровке «Пэтриотс» трёхкратный чемпион Бруски обнял Сэау — легенду без перстня. «Пэтриотс» требовалась всего одна остановка.

На последнем судьбоносном драйве «Нью-Йорка» у них было огромное количество возможностей, но воспользоваться не удалось ни одной. Для «Пэтриотс» это был драйв из одних «почти». Они почти остановили Брэндона Джейкобса на четвёртом и одном. Почти заставили Мэннинга выронить мяч и почти его подобрали. В следующем розыгрыше почти перехватили Илая на передаче, прилетевшей прямо к Сэмюэлу. Ещё через розыгрыш почти сделали сэк, а потом почти выбили «Хэйл Мэри» из рук Тайри. «Произошло несколько необычных вещей, после которых только чешешь голову и думаешь: что вообще происходит? — говорил Кайл Брэди. — Обычно такие моменты складывались в нашу пользу».

Сразу после приёма Тайри Адалиус Томас действительно догнал Мэннинга и сделал сэк, заставив целый регион измученных болельщиков спросить: а где это было розыгрыш назад? За 51 секунду до конца Кофлину пришлось потратить последний тайм-аут. Через три розыгрыша и двенадцать секунд, на третьем и одиннадцати, Мэннинг выполнил 12-ярдовый пас к бровке Стиву Смиту и дал «Джайентс» первый даун на 13-ярдовой линии «Пэтриотс». На следующем розыгрыше Берресс выстроился широко слева, и само его присутствие на поле было небольшим чудом.

За пять дней до матча Берресс поскользнулся в душе и повредил связку колена, а команда никому об этом не сообщила. Перед матчем ресивер сидел у шкафчика, опустив голову, и молился, чтобы обезболивающих хватило для игры одновременно с повреждённым коленом и голеностопом. Большинство партнёров не верили, что он вообще сможет переодеться, а до подачи списка неактивных игроков оставались считаные минуты. «До самого дедлайна, — рассказывал Кофлин, — я вообще не знал, оденется ли Плаксико. Всё было действительно серьёзно». Тренер уже готовился сделать активным Синориса Мосса, когда специалист медицинского штаба Ронни Барнс сообщил: Берресс готов. Кофлину повторять было не нужно. Он передал список неактивных сотрудников отдела по связям с общественностью Пэту Хэнлону, который по пути оформлять документы прошёл прямо мимо Беличика.

«Джайентс» надеялись лишь на пару больших эпизодов от хромавшего Берресса. После всего одного приёма на 14 ярдов при восьми передачах в его сторону ресивер наконец дал им такой эпизод. Против него стоял Эллис Хоббс, уже перехватывавший Мэннинга. Берресс показал финт, заморозил Хоббса, а затем резко ушёл вертикально, идеально исполнив маршрут. В зачётной зоне Илая ждал совершенно свободный ресивер, и за 35 секунд до конца Мэннинг спокойно нашёл его передачей. Старший брат Пейтон, MVP предыдущего Супербоула, в ложе наверху начал бешено размахивать кулаками и хлопать.

Восторженные жёны и родственники игроков «Джайентс» начали спускаться вниз для празднования на поле, а навстречу им обратно наверх шли уничтоженные жёны и родственники «Пэтриотс», которые спустились после выхода «Пэтриотс» вперёд. В перерыве выступали Tom Petty and the Heartbreakers; теперь роль разбивателей сердец исполняли Том Кофлин и его команда. В конце 1980-х, будучи помощниками Парселлса, Кофлин и Беличик устраивали эпические битвы на тренировочном поле. Майор Том тренировал ресиверов «Джайентс», а Капитан Снотворное — координатор защиты Беличик — командовал дефенсивбэков. Парселлс вспоминал, как две группы буквально вели смертельную войну друг с другом на упражнениях в красной зоне. «Именно тогда Том и Билл по-настоящему узнали друг друга», — говорил Парселлс.

Спустя столько лет Кофлин, похоже, выиграл гораздо более важную битву. На бровке «Пэтриотс» словно оцепенели от неверия. Плохие предзнаменования обнаруживались повсюду. Лоренс Марони принял стартовый кикофф, а на собственной 26-ярдовой линии его остановил Зак ДеОсси из «Джайентс» — бывший парень, помогавший Беличику с мячами в тренировочном лагере, и сын одного из старых лайнбекеров Беличика в «Джайентс», Стива ДеОсси. До матча тренер «Пэтриотс» достаточно тепло встретил другого выпускника Andover объятием у центра поля, за что партнёры по «Джайентс» потом подкалывали Зака. Во время матча ветераны «Пэтриотс», помнившие его ещё подростком из лагеря — Бруски, Врэйбел, Ларри Иззо, — кричали ДеОсси, когда тот готовился выполнять работу на пантах: «Эй, подавай мячи! После того как запорешь этот снэп, принесёшь нам Gatorade!»

До конца оставалось 29 секунд, когда Брэди вернулся на поле. Когда-то почти забытый всеми на драфте, теперь он стал самым надёжным игроком НФЛ. Казалось, квотербек вообще никогда не делал и не говорил ничего, что могло навредить команде. Но на той неделе выбился из привычного образа и высмеял прогноз Берресса о низкорезультативной победе «Джайентс». «Мы наберём всего 17 очков? — недоверчиво переспросил Брэди. — Ладно. А Плаксико будет играть в защите? Лучше бы он сказал что-нибудь вроде 45:42. Хотелось бы, чтобы он хоть немного больше уважал нашу способность набирать очки».

Брэди нарушил собственный принцип «Сделать хорошо всегда лучше, чем хорошо сказать», а теперь на табло у него были жалкие 14 очков, и отчаянная необходимость набрать хотя бы ещё три, чтобы купить себе овертайм. Самый заметный новичок тоже отступил от старого учебника «Пэтриотс». «Посмотрим, кто после матча будет в чёрном», — сказал Мосс о траурной одежде «Джайентс» по прилёте в пустыню.

«Пэтриотс» вообще не должны были втягиваться в глупую публичную перепалку, но весь год находились в режиме «найти и уничтожить», и в конце концов эмоции нарушили концентрацию. Небрежные тренировки привели к неровному выступлению в Супербоуле и неспособности завершить несколько огромных защитных эпизодов на финальном драйве «Джайентс». Беличик тоже провёл не лучший матч. На нём были сразу две толстовки с обрезанными у локтей рукавами, сверху — кроваво-красный худи «Пэтриотс». В третьей четверти он отказался от попытки 49-ярдового филд-гола силами второгодки Стивена Гостковски, чей личный рекорд составлял 52 ярда и который годом ранее забивал 50-ярдовый удар в плей-офф. Вместо этого Беличик решил разыграть четвёртый и тринадцать пасом Брэди, улетевшим за пределы зачётной зоны. «Не понимаю, почему там не пробили по воротам, — говорил Тайнс из “Джайентс”, чей 47-ярдовый филд-гол в овертайме финала НФК только что стал самым дальним ударом в истории плей-офф на Lambeau Field. — Для меня это решение осталось совершенно непонятным».

Решение Беличика озадачило и некоторых игроков «Пэтриотс», включая Бруски. Спустя годы, уже аналитиком ESPN, он вспомнит этот эпизод как аргумент против Беличика во время телевизионного обсуждения того, кого следует считать величайшим тренером в истории НФЛ. Игра проходила под крышей — условия для Гостковски были бы идеальными.

Беличик отказался и от выносной игры, приносившей результат в двух победах плей-офф. «Пэтриотс» вынесли мяч лишь шестнадцать раз на 45 ярдов, почти всё сделал Марони, который против «Джексонвилла» и «Сан-Диего» суммарно набрал 244 ярда на 47 попытках. Беличик решил положить Супербоул на правое плечо Брэди: 48 пасовых попыток против шестнадцати выносов. Отсутствие баланса позволило пас-рашерам «Джайентс» без оглядки нестись за квотербеком и пять раз сделать сэк — в декабре они свалили его лишь однажды.

Пока стадион гудел в ожидании сенсации, которая войдёт в историю, «Пэтриотс» пришлось столкнуться с безнадёжной реальностью последнего владения. На первом дауне торопившийся Брэди неточно бросил далеко вперёд. Осталось 25 секунд. На втором новичок «Джайентс» Джей Алфорд обыграл правого гарда Расса Хокстайна с внутренней стороны и влетел Брэди прямо в корпус — сэк. Осталось 19 секунд. На третьем и двадцати Брэди и Мосс в последний раз за тот сезон показали историческое величие. Квотербек принял снэп, сместился вправо, выигрывая время, шагнул вперёд и изо всех сил запустил мяч к Моссу, мчавшемуся по левой стороне поля. У ресивера был шаг преимущества над корнером Кори Уэбстером, который помог выиграть финал НФК перехватом Бретта Фарва в овертайме, и сейфти Джибрилом Уилсоном. Брось Брэди по воздуху 69 ярдов вместо 68, Мосс, возможно, поймал бы мяч и либо сам занёс тачдаун, либо дал «Пэтриотс» возможность сравнять счёт или победить следующим розыгрышем. Но Уэбстер самым кончиком левой руки дотянулся до мяча и отклонил его. Осталось десять секунд.

Камера нашла Беличика. Руки на бёдрах, он облизнул губы, посмотрел вправо, затем резко повернул голову влево — на лице читалась суровая реальность момента. Четвёртый и двадцать. Брэди взял тайм-аут. «Пэтриотс» снова должны были сделать очевидное — запустить глубокую передачу Моссу и надеяться либо на помеху при приёме со стороны защиты, либо на чудо. Брэди встал в shotgun, пока Беличик совещался с координатором нападения Макдэниелсом, затем поднял правую ногу и поставил её на землю, подавая сигнал к последнему снэпу. Получил мяч и снова запустил передачу по левой стороне. Но теперь Мосс даже близко не подобрался к приёму: его вновь встретили те же два защитника, а сам он рухнул за боковой. Одна секунда. «Джайентс» уже начали праздновать то, что Джон Мара назовёт величайшей победой в истории клуба.

Фуллбек «Джайентс» Мэдисон Хеджкок вылил ведро ледяного Gatorade на Кофлина, пока Брэди уходил с поля со шлемом в руке. Внезапно Беличик решил бегом пересечь поле и направиться к Кофлину. Позади за ним мчался аккредитованный сотрудник с красным флагом, а следом начальник безопасности «Пэтриотс» Марк Бриггс. Главный судья Кэри попытался перехватить Беличика до встречи с Кофлином: «Джайентс» ещё должны были провести один снэп, чтобы матч официально закончился. Проигравший тренер прошёл мимо судьи, обнял победителя, после чего двинулся с поля к выходу в окружении охраны и полицейских. «Официальная информация от НФЛ: нужно провести ещё один розыгрыш, — сказал Джо Бак в эфире Fox. — Но похоже, он пройдёт уже тогда, когда Билл Беличик будет в тоннеле».

Илай Мэннинг встал на колено, а Кофлин победно вскинул кулак. В последние годы много говорили о преображении главного тренера — под угрозой увольнения он превратился из беспощадного тирана в более человечного руководителя. И сам Кофлин всю неделю находился в необычайно весёлом настроении. Утром в воскресенье Супербоула его маленькие внуки ворвались в номер отеля в семь часов и начали рисовать животных и другие фигурки прямо на игровом плане. Кофлин наслаждался каждой секундой.

Его «Джайентс» играли раскованно и голодно. Мосс признавал, что «их интенсивность от первого снэпа до конца матча действительно была выше нашей». Он также сказал, что у победителей «просто был лучше игровой план» — обе фразы не слишком хорошо характеризовали его тренера. «Джайентс» задали тон уже первым владением, съевшим девять минут 59 секунд и включавшим шестнадцать розыгрышей. Они избивали считавшихся фаворитами «Пэтриотс» так же, как «Пэтриотс» 2001 года избивали считавшихся фаворитами «Рэмс». После трёх разных побед в Супербоулах с преимуществом три очка «Пэтриотс» наконец проиграли один с той же разницей. Болельщик «Джайентс» поднял после матча плакат «18–1», а среди безумного празднования О’Хара смотрел на абсолютное опустошение на лицах соперника. «Джуниор Сэау лежал на животе, лицом прямо в землю, — говорил О’Хара. — Не мог поверить, насколько близко подошёл. Мне было искренне его жаль».

Снаружи стадиона возникало множество пронзительных сцен, разделявших победителей и проигравших. Лайнбекер «Джайентс» Антонио Пирс сел в автобус до чемпионского отеля почти во всей игровой форме — просто не хотел её снимать. Кайл Брэди встретил на парковке Кофлина, своего бывшего тренера в «Джексонвилле», и поздравил с сенсационной победой. «Брэди, — ответил победивший тренер, — мы должны были сделать это вместе». Лайнбекер «Пэтриотс» Рузвельт Колвин, пропускавший матч из-за перелома стопы, винил себя за то, что не смог помочь, и бесконечно долго брёл к автобусу в ортопедическом ботинке. Гард «Пэтриотс» Логан Мэнкинс, не брившийся на протяжении всей победной серии, вытащил из сумки машинку и прямо в командном автобусе начал срезать огромную бороду лесоруба. Позади него совершенно опустошённый Столлуорт надел наушники. Обратная дорога в отель казалась бесконечной.

Прежде чем автобусы «Пэтриотс» отъехали от University of Phoenix Stadium, Беличик сидел в первом ряду автобуса № 5642 и смотрел на итоговую статистику матча. Энн Мара, вдова многолетнего владельца «Джайентс» Веллингтона Мары, увидела бывшего помощника своей команды, вышла из собственного автобуса и поднялась в автобус «Пэтриотс», чтобы поддержать Беличика. «Я не знала, стоит ли мне это делать, — позднее рассказала она сыну Джону, — но увидела, что он сидит там такой несчастный. Просто захотелось зайти и сказать ему, какой он замечательный тренер и какой замечательный сезон провела его команда».

Раздевалка «Пэтриотс» была местом невыразимой боли. Той самой боли, которую шесть лет назад испытали «Сент-Луис Рэмс» после поражения от «Пэтриотс», а десятилетиями ранее — «Балтимор Колтс» после проигрыша Джо Нэмету и «Джетс». В 2007 году «Пэтриотс» восемнадцать раз подряд входили в раздевалку после матча смеясь, шутя и купаясь в собственной славе.

А теперь они вошли в мавзолей.

Собственный.

Линейный Стивен Нил, повредивший колено в проигранном матче, вспоминал лица Сэау, Мосса и Уэлкера — относительно новых игроков «Пэтриотс», ещё не имевших чемпионских перстней, — и пустоту внутри от того, что команда не смогла подарить им один. Но больше всего футболистам из той проклятой раздевалки запомнилась оглушительная тишина, которую лишь изредка нарушали звуки плачущих мужчин.

«Никогда в жизни не был в настолько тихой раздевалке, — говорил Столлуорт. — Обычно говорят: можно было услышать, как на пол падает булавка. Но там, даже будь пол застелен ковром, ты всё равно услышал бы упавшую булавку. Парни плакали. Это было ужасно. Атмосфера, ощущения внутри... Я даже не могу объяснить. Шок. Неверие. Грусть. Не люблю сравнивать это с похоронами или говорить, что было хуже похорон, но всё было ужасно».

Почти каждый игрок «Пэтриотс» сидел, сгорбившись у своего шкафчика, и молча винил себя. Даже после поражения, разбившего душу, эти люди были запрограммированы искать виновника прежде всего в зеркале. Это являлось частью философии, которую вскоре по всей лиге начнут называть Patriot Way — «путём “Пэтриотс”». Третий квотербек Мэтт Гутьеррес, незадрафтованный свободный агент, сыгравший в том сезоне в пяти матчах, сидел и думал, что мог или должен был делать на тренировках иначе, чтобы Том Брэди стал лучше или чтобы первая защита стала лучше. В Супербоуле Гутьеррес не провёл ни одного снэпа, но чувствовал такую же ответственность за крах всей системы, как Брэди. То же самое происходило с ресивером тренировочного состава Бэмом Чилдрессом: он спрашивал себя, что мог сделать в течение недели ещё, чтобы помочь Моссу.

И в эту тёмную бездну вошёл главный тренер «Пэтриотс». Что он скажет? Игроки задавали себе этот вопрос. Что вообще может сказать тренер в такой момент? Беличик встал среди этих разбитых мужчин и заговорил.

«Я никогда не видел Билла настолько эмоциональным», — говорил Хит Эванс.

«На его лице было выражение побеждённого человека, — вспоминал Столлуорт, — и ничего подобного я прежде не видел... Вообще никогда не видел тренера в таком состоянии. Он просто... он не плакал, но был невероятно расстроен. Почти ничего не сказал. Наверное, говорил меньше минуты».

Может быть, 45 секунд. Может быть, 55. Может, на пятнадцать-тридцать секунд дольше, чем запомнил Столлуорт. Продолжительность не имела значения. Значение имели слова.

В той раздевалке Беличик понял: ему предстоит провести свою величайшую команду ещё через одно владение. Нужно было облегчить боль игроков, и он сделал то, что привыкли делать «Пэтриотс».

Беличик обвинил себя.

«Если не считать моего отца, — говорил Эванс, — ни к одному мужчине, ни в один момент своей жизни я не испытывал большего уважения, чем к нему тогда».

Находясь, возможно, в самой низкой точке своей жизни, Беличик выполнил главную обязанность тренера.

«Он сказал: “Мы недостаточно хорошо вас подготовили. Тренеры недостаточно хорошо выполнили свою работу, и ответственность за это лежит на мне. Я недостаточно хорошо вас подготовил, и мне очень жаль”, — вспоминал Столлуорт. — Он не обвинял других тренеров. Взял всю вину на себя и извинился. Легко мог сказать: “Да, хреново, но мы просто не сделали достаточно розыгрышей”. Но вообще ни слова не сказал об игроках... Для меня это очень многое говорит о том, какой он человек».

Эванс говорил, что Беличик отдельно взял ответственность за неудачи нападения.

«Он полностью принял случившееся на себя, и это были не пустые слова, — говорил фуллбек. — Его уничтожала мысль, что он лишил возможности войти в историю не себя, а свою команду, свой тренерский штаб и, возможно, самое важное, своего владельца. Он считал, что неправильно распорядился несколькими игровыми ситуациями и корректировками. А правда состояла в том, что возможностей выиграть у нас было предостаточно — просто мы, игроки, ими не воспользовались.

Я видел много тренеров, которые пытались провернуть такое и не смогли — пытались навешать лапшу на уши группе взрослых мужчин, — продолжал Эванс. — Я любил, уважал и почитал Билла ещё до того момента, а после уважение выросло многократно. С его положением, со всем, чего он добился, ему легко было бы не суметь сказать “простите”. Большинство гордых и высокомерных людей хотят обвинять других, но с ним такого никогда не было... Посыл прозвучал предельно ясно, и особенно футболисты нападения полностью понимали, что он имеет в виду и какую ответственность принимает. Если сформулировать моими словами, он полностью взял на себя ответственность за спорные тренерские решения, которые принял в матче».

Беличик начал сезон с худшего часа своей тренерской жизни — скандала Спайгейт. А закончил его своим лучшим. Когда ему самому уже нечего было отдавать, он отдал игрокам своё сердце. А потом пришло время уйти. Столлуорт сделал последнее наблюдение о безусловном лидере лучшей команды с результатом 18–1, какую когда-либо видела НФЛ:

«Когда он уходил, всё выглядело так, словно он просто растворился в темноте».

P/s

Если вам нравится перевод — буду рад лайку, репосту или подписке. Это лучший способ поддержать канал и помочь ему расти -t.me/firstdown_ru