9fcwb8vy4h: комментарии

Даня слегка локоть согнул на второй поддержке, при внимательном просмотре видно. Можно было бы базовым уровнем защитать, поскольку подъем он сделал, но этого бы не хватило. Вот если бы еще хорео сделали, то даже с базовым уровнем были бы первыми

Этнических украинцев не существует

Элементарная в сущности идея, что граждан необходимо целенаправленно воспитывать именно как граждан, по разным причинам была у нас в загоне лет двадцать - с рубежа девяностых до примерно начала десятых. Уделять ей практическое внимание, да с неизбежным преодолением накопленной инерции (уже в наши дни именно эта инерция во всей красе проявила себя в соевых очередях в Верхнем Ларсе), начали не очень задолго до возвращения Крыма домой, а жизнь быстро показала, что необходимость здесь именно жизненная: каковы дети сегодня - такова страна завтра. Для времени, когда за завтра приходится драться, это стократ актуальнее.
Промежуточный итог системного восстановления воспитательной работы от горшка до диплома по состоянию на прямо сейчас. В возрасте 18-24 лет процент патриотов - 99. Среди детей от 12 до 18 жизнью в стране довольны 83%, гордятся страной 97%. Вся социология в принципе про одно: поколение, которым занимались целенаправленно, вырастает таким, что краснеть за него как за поколение не придется.
С одной стороны, это формируется бытием - бытием в сильной благоустроенной стране с массой возможностей для развития, только руку протяни. С другой, одного благополучного бытия здесь недостаточно: детям надо направленно помогать понять и уложить в самую сердцевину картины мира, что благополучие и сила не падают с неба, что они неразрывно связаны с тем, как все мы относимся ко всем нам и в конечном счете к стране, что в самом недалеком будущем им принимать эстафету - и будущее зависит от того, как они ее пронесут.
И разнообразный воспитательный компонент нашей педагогики справляется с этой задачей пусть не идеально - идеал тем и характерен, что недостижим - но в целом вполне пристойно.

Как это может быть случайность, когда в прошлом сезоне они в ПП делали все самые сложные элементы, кроме выброса флип (делали риттбергер и сальхов), в КП не могли его делать по правилами, а в этом сезоне он обязательный. Очевидно, что у пары слабые зубцовые выбросы, такое бывает довольно часто. Но ничего, будут брать другими элементами, в том числе четверными

Запрет как метод правового регулирования и тем более репрессия как метод регулирования социального способны быть общественно полезными по крайней мере в целом при соблюдении примерно следующих условий:
- эти методы направлены на решение реальной и насущной, а не придуманной или преувеличенной проблемы;
- исключена возможность правоприменения, выходящего хоть на миллиметр за пределы исчерпывающе точно сформированного и исчерпывающе ясно исполненного замысла законодателя;
- сам этот замысел поддается реализации в рамках понятной, исполнимой, то есть не химеричной и не громоздкой, процедуры;
- предложенное обществу решение пользуется его пусть не поголовной поддержкой, но во всяком случае пониманием и одобрением устойчивого большинства.
С переполошившим всех и вся законопроектом об ответственности за поиск и чтение в интернетах экстремизма ни одно из этих условий не выполняется и близко.
Первое - потому, что сама заложенная в законопроект гипотеза "начитался любого экстремизма - неизбежно искусился прочитанным и на данном основании автоматически оказался нечист в ветхозаветном смысле слова, потому вот тебе за это штраф", выражаясь очень мягко, не основана ни на чем, кроме предельно субъективного мнения ее автора (узнать бы еще его имя). И более того - оскорбляет этим подозрением неопределенно широкий круг граждан, огульно считая буквально каждого способным свалиться в непреодолимый соблазн, едва обретя к нему доступ.
Второе - потому что формальная определенность в законопроекте не ночевала и рядом. Не ночевала потому, что, вопреки утверждениям явно его не читавших некоторых депутатов, искать и читать запрещается не только материалы из федерального экстремистского списка, но и все, что (описательно, безо всяких списков, очень длинно и потому плохо предсказуемо) определено как экстремистские материалы в отдельном профильном законе. Без текста которого, чтобы с ним поминутно сверяться, в интернет теперь хоть и не выходи. Особенно всем разнообразнейшим категориям лиц, которым эти материалы необходимы по делу: поискал и нашел, чтобы публично поглумиться, всхрюк произвольно взятого хохла, отрицающего нашу территориальную целостность и жаждущего воевать до границ 1991 года - уже законтачился, уже нечист, уже плати за это дикую виру. 
Третье - потому, что принципиальных сценариев практического применения предложенной нетленки несколько, и все для уважающего себя законодателя сродни позору. Либо под раздачу будут попадать самые невезучие, то есть случайным образом попавшиеся на радары, либо условно все, кого, допустим, захлестнет автоматический мониторинг от провайдеров, либо вообще никто, то есть затея окажется мертворожденной с самого начала. С третьим вариантом все понятно без комментариев, второй ради штрафа в 3-5 тысяч потребует черт знает каких объемов доработки надзирающего софта и трудозатрат на выпечку протоколов, а первый - либо трудоемких экспертиз по каждому попавшемуся, либо раздачи штрафов на глазок, почти от фонаря. Ни один из этих сценариев законодателю и государству в целом не добавит ни авторитета, ни подавно любви.
Четвертое - потому что реакцию кто не слеп, тот увидел. За полтора дня с первого прорыва законодательного инферно в информпространство похвалить его и поприветствовать не повернулся язык ни у кого, включая безымянных авторов инициативы, а выразивших к нему невосторженное, большей частью крайне невосторженное отношение - без счета.
Лучший сценарий из реалистичных - из законопроекта уберут наиболее выдающуюся дурь наподобие чтения "заведомо" экстремистских материалов, не входящих в федеральный перечень. Единственный разумный сценарий, однако - все равно пристрелить проект в целом, чтоб не мучался. Потому что на севшего на колено комара с молотком не охотятся.

Прадеды и правнуки сегодня стоят в одном строю. В строю против нежити, которую загнали в землю три поколения назад и которая снова подняла голову.
Поклонимся победителям. Докажем делом, что мы - от их корня. Пришло время держать равнение на победителей по-настоящему. И этот экзамен мы выдержим так, что уже наши правнуки будут нами гордиться.
С Днем Победы. Наше дело правое. Ныне, присно и навеки.

У юниоров нет прогрессивной шкалы

Вынос под фанфары французского правительства - не первый и не последний такой случай у противников первого ряда. Совсем недавно это произошло у немцев, официально зафиксировать факт в скором времени - неизбежная формальность. Поганый остров на очереди - кабинет лейбористов в рекордные сроки показал себя настолько более законченными дегенератами, чем даже предшественники, что при текущих тенденциях ему остаются не годы, а месяцы.
Общий знаменатель везде именно что общий - и у перечисленных, и у множества держав более занюханного калибра. Глубочайшая некомпетентность выродившихся по самое некуда элит. Сравнимая только с их рептильностью перед общим хозяином. Закономерно повлекшая сложносоставную беду в экономике и особенно промышленности, вторую в финансах и особенно с долгами, третью в социалке и особенно здравоохранении, четвертую с правопорядком и особенно мигрантами, пятую в армиях и особенно с безвозвратно и бессмысленно растрясенным на хохлов, шестую с настроениями звереющего населения и особенно его любовью к элиткам всех изводов, седьмую с идеологией и особенно повесточкой, восьмую с перспективами и особенно с их полной беспросветностью в рамках существующих устоев, и продолжать можно примерно бесконечно. А в сумме перечисленное дает системный кризис, который уже породил одного Трампа и обещает еще черт знает сколько его уменьшенных копий, причем без малейшей гарантии, что всерьез поможет хоть где-то. Когда миропорядок дохнет в корчах, в разрезе каждой отдельной страны из числа его предыдущих бенефициаров все перечисленное выглядеть иначе и не может - а главное веселье практически у всех еще впереди, потому что тектонические сдвиги еще по сути в начале, как у нас годах в 1988-89.
В том числе, если не в первую очередь, именно поэтому они подпирают чубатую нежить с таким остервенением: наша победа станет для них даже не катализатором, а детонатором таких процессов, что на весах истории могут поместиться где-то рядом с падением Рима. И при всем своем вырождении эту перспективу они понимают во всей красе.
Не понимают другого: что от естественного хода истории никуда не убежать, что отжило - то догниет и канет. Есть, конечно, опция попробовать ход истории оборвать навсегда и для всех, но готовности всерьез пустить ее в ход до сих пор не просматривается - и мы очень усердно работаем над тем, чтобы ее и не прибавлялось.
А победит не просто сильнейший, но носитель той самой силы, которая известно в чем.

По случаю завершения парижского блудилища стоит обратить внимание на довольно характерное мнение изнутри околоспортивной тусовки: право спортсменов справить олимпийскую нужду свято и имеет высший приоритет перед любыми иными соображениями, государство в лице спортивного начальства обязано обеспечивать это право (контекстно - в любой обстановке и ценой любых унижений для себя, для допущенных и для недопущенных) - а если не обеспечивает, то проклято вовеки.
Тут, собственно, даже нечего критиковать или осуждать. Тут достаточно просто помнить, что вся околоспортивная тусовка в самом расширенном смысле, до журналистов и, допустим, профильных медиков включительно - это 0,0х% населения. И даже если допустить, что вся тусовка поголовно того же мнения (а это не так), то по нашу сторону пузыря, в котором живет тусовка, текущие приоритеты настолько другие, что можно только плечами пожать.
А приоритеты нас, подавляющего большинства, здесь тоже имеют некоторое значение. В первую очередь в связи с тем, что уже доводилось заметить: спортсмен представляет интерес, ценность и значимость для общества постольку, поскольку он это общество явным образом представляет. Если эта связь разрывается любым способом и по любой причине, то и обязательства общества (включая спортивное начальство) перед спортсменом, выражаясь деликатно, не останутся неизменными, а все вопросы его допуска и выступления на мероприятии, не имеющем в отношении нас иного целеполагания, чем унизить страну, становятся его личной проблемой. Частью которой является вопрос, как, пойдя поперек интересов общества, потом в этом обществе существовать.
Тем спортсменам, которые это понимают, ждут и терпят, честь, хвала и наша благодарность - назвать их жертву солидарности маленькой нельзя, и тем она ценнее. Те сравнительно немногие, кому важно выступать без ограничений любой ценой, могут это сделать и делают общеизвестными способами.

По случаю публикации окончательной версии списка "хороших русских", которым даруется право участия в олимпийском клоповнике, соберу воедино несколько довольно банальных мыслей.
Ключевая дилемма во всей этой теме - существуют ли и выступают ли спортсмены для страны или для себя, любимых. Ответ на этот вопрос и в теории, и на практике может быть и бывает разным.
Когда спортсмен выступает за страну и для страны, страна за него болеет, страна его любит (ну или кроет, или сочувствует, но равнодушной не остается во всяком случае), а государство его поддерживает всем, чем может - а может оно много. Происходит все это по той очевидной причине, что выступает, борется и побеждает один из нас - и мы вправе относиться к его победе как к своей общей, как к одному из немаловажных слагаемых всего того необъятного, чем мы как страна и народ являемся в глазах планеты, да и в своих собственных.
Когда спортсмен дрыгается в отсутствие, причем чрезвычайно подчеркнутое, всякой связи со страной, на этом достаточном основании соединявшая его с нами незримая пуповина разрывается, а событие и итог дрыганий становятся фактами исключительно его личной биографии. Расхожий в околоспортивной тусовке аргумент "он годами готовился и неистово жаждал" для каждого отдельного индивида имеет право перевесить наше с вами мнение - это его жизнь и его решения. Но нам он по факту принятия такого решения становится чужим, посторонним, неинтересным, а государство со своей стороны такому отрезанному ломтю перестает обеспечивать условия именно поэтому. Нет одного из нас - есть одиночка для себя, и пусть существует в таком режиме как умеет.
Строго говоря, тех немногих, которые допущены и поедут, я даже не берусь осуждать. Равнодушие, полное, как к промелькнувшему встречному прохожему, и любые другие чувства здесь будут избыточны.