Беговой детектив: как любители срезают на марафонах и кто их ловит?
Одним из самых громких и обсуждаемых событий в любительском беге в 2025 году стал случай Дарьи Ядерной, которую весной поймали на читерстве на Токийском марафоне. Следом энтузиасты выявили целую серию обманов, что вызвало беспрецедентный резонанс в российском беговом сообществе – никогда еще среди наших непрофессиональных спортсменов не было таких злостных нарушителей.
В этом большом исследовании мы разбираемся: зачем любители идут на обман, кто и как их разоблачает, и нужно ли вообще идти на такие ухищрения – и атлетам, и разоблачителям – если это не профессиональный спорт?
Мы поговорили с Григорием Кричмарой – основателем компании Russia Running, которая занимается хронометражем на забегах, Вадимом Каминским – бегуном и разоблачителем Дарьи Ядерной, и Вадимом Янгировым – основателем серии забегов Timerman в Татарстане.
Обманом можно считать ту ситуацию, которая дает выгоду
Читерство – от английского cheat, «жульничать» – можно назвать «мягкой» формой несоблюдения правил в спорте. Если допинг или умолчание о предстоящем нападении на конкурентку – однозначно вопиющее нарушение, то на таком фоне срезание дистанции кажется не самым страшным.
К тому же читерят и в «серьезном» спорте высоких достижений: достаточно вспомнить чемпионат мира по биатлону в 2009 году, когда 12 биатлонистов во главе с Уле-Эйнаром Бьорндаленом пропустили 10 метров дистанции – предумышленно или нет, но в итоге болельщики запомнили это как «срезали». Судьи сначала наказали спортсменов, но потом отменили все штрафы, мотивируя решение тем, что виновные «не извлекли никакой выгоды из маневра».
В любительском спорте историй про читерство тоже достаточно, разве что масштаб скандалов меньше. В серии лыжных гонок Worldloppet несколько лет назад энтузиасты раскрыли спортсменов, которые пробегали марафоны не только за себя, но и за товарищей. Нарушители брали с собой свои чипы, отсекающие время, и чипы друзей: так спортсмены, не пробежавшие гонку, появлялись в протоколе и получали титул мастера Worldloppet.
Есть несколько распространенных способов обмана.
Первым приходит на ум допинг. Однако в новостях про массовый спорт он упоминается редко, хотя проверку на запрещенные вещества проходят даже спортсмены-любители, причем по тем же правилам, что и «профики» – так что дисквалификация на «простых» бегунов тоже распространяется. Но Московский или Казанский марафон – это не чемпионат России или Олимпийские игры, так что все 30–50 тысяч человек проверить невозможно и убыточно.
Иногда читеры отправляют соревноваться под своим номером другого человека, если нужно показать квалификационное время для участия в другом престижном забеге. Таких спортсменов в англоязычном беговом сленге называют «мулы» (mules).
Одна из самых дерзких подмен произошла в 1999 году. Братья – даже не близнецы! – Серхио и Фика Мотсоененги считерили особенно феерично. На престижный американский ультрамарафон The Comrades заявился Серхио, но на определенных участках его подменял Фика, пока брат ехал на машине. Менялись они в туалетах.
Выдали их обидные мелочи: часы на разных руках, что обнаружилось на фотографиях, шрам на ноге у младшего брата. Серхио не стал оправдываться, заявил, что уже потратил призовые, и отбыл дисквалификацию. Снова поучаствовав в забеге The Comrades, он занял третье место. Но его поймали на допинге и отстранили от соревнований уже пожизненно.
Случай братьев Мотсоененги – уникальный и сложный в исполнении: мало у кого найдутся близняшки или даже очень похожие брат или сестра. Способ попроще – надеть прошлогодний номер или прошмыгнуть на дистанцию «зайцем», без всего.
Григорий Кричмара, основатель Russia Running: «На каждом событии появляются люди со старыми номерами. Либо они не успели купить слот, либо не хотят за него платить. В системе мы делаем кодировки партий, так что их старые номера – уникальные. Благодаря этому мы можем сразу увидеть участника с чипом прошлого года и не пропустить его на лайв-трансляцию и в результаты».
Вадим Янгиров, основатель серии забегов Timerman: «Когда заканчиваются слоты, люди начинают придумывать, как все-таки принять участие. На последнем “Ночном забеге” было несколько случаев, когда мы вылавливали таких людей. Это как поймать безбилетников. Кто-то извинялся и уходил, не забегая в финишный створ, а с другими чуть ли не до драк доходило. Причем некоторые были агрессивно настроены и требовали, чтобы им дали финишировать и получить [медаль участника]».
Дистанции срезают и участники Олимпиады, и любители
Самый очевидный, распространенный и древний способ обмануть – срезать дистанцию. За всю историю бега набралось множество примеров – один забавнее и удивительнее другого.
Первые Олимпийские игры прошли в 1896 году – уже тогда марафонская дистанция была в программе. Однако и читерить начали незамедлительно: Спиридон Белокас, занявший третье место, проехал часть дистанции в экипаже – его наградили, но, обнаружив обман, дисквалифицировали.
А на Олимпийских играх, проходивших в 1904 году в Сент-Луисе, США, марафон выиграл американец Фредерик Лорз – по профессии обычный каменщик, тренировавшийся после работы.
После 14 километра бегун выдохся и пересел в автомобиль. Большую часть дистанции он проехал, а потом триумфально пересек финиш, как будто ничего и не произошло. Обман раскрыли и наказали Лорза пожизненной дисквалификацией. Впрочем, Любительский атлетический союз ее потом отменил, потому что Лорз оправдывался, что просто хотел пошутить. Да и сам атлет доказал свою «благонадежность», когда через год честно выиграл Бостонский марафон, преодолев его за 2:38:25, и в течение нескольких лет стабильно занимал высокие места в других престижных забегах.
Другой известный случай – история Рози Руис на Бостонском марафоне в 1980 году. Для нее это был всего лишь второй марафон в жизни, но она «выиграла» с результатом 2:31:56 – тогда это был рекорд забега и третий результат за всю историю рекордов среди марафонок. Кстати, на своем первом марафоне в Нью-Йорке Рози тоже срезала путь поездкой в метро, но она не претендовала на призы, поэтому никто не обратил внимания на такой высокий результат для дебютантки. 11-е место в протоколе как раз обеспечило ей участие в забеге в Бостоне.
Убедительным выглядело то, что на финиш Руис пришла измотанная – есть знаменитая фотография, где ее уводят под руки.
При этом общаясь с журналистами и отвечая на вопросы про марафон и дистанцию, Рози держалась скромно и не делилась подробностями. Однако, в отличие от Олимпиад 1896 и 1904 года, по дистанции уже стояли волонтеры, судьи и фотографы. Никто из них не видел Рози на заключительной части маршрута, да и бегуньи, финишировавшие за ней, не заметили, чтобы она их обгоняла.
Когда обман стал совсем очевидным, «победительницу» дисквалифицировали. Но Руис отказалась вернуть медаль и лавровый венок. Публично она так и не призналась в обмане – только другу Стиву Мареку, который потом рассказал, что для самой Рози «победа» и вправду была шоком, мол, она сама не ожидала, что выбежит на финиш после срезки настолько первее всех.
Дистанцию вымеряют до метра, иначе погрешность помогает читерам и портит трансляцию для зрителей
Случай с Рози произошел задолго до появления чипов – небольших устройств, которые крепятся на нагрудном номере, на лодыжке или на шнурках кроссовка и измеряют время каждого участника. Благодаря современным технологиям читеров теперь можно определять с помощью хронометражных систем, которые следят как бегуны проходят отсечки по дистанции. Но число участников на марафонах иногда достигает 50 тысяч, в такой толпе все еще возможно – пусть и более рискованно – обмануть всех и даже забежать в призы.
У организаторов забегов нет отдельных подразделений, которые занимались бы разоблачением и наказанием читеров; обычно все выясняется благодаря команде хронометражной системы и энтузиастам, которые анализируют итоговые протоколы.
Григорий Кричмара: «Команда хронометристов выявляет и передает первичные данные с выводами и аналитикой главному судье, чтобы он их интерпретировал и принял решение. Номинантов на призовые места в возрастных и абсолютных категориях проверяют дополнительно. Потенциальные призеры с наличием аномалий еще до награждения вызываются на разговор к команде хронометража или к главному судье. Те, кто ни на что не претендуют, могут быть либо дисквалифицированы в общем порядке, либо пропущены, потому что фактически не создают проблем.
Команда хронометража – это внешняя подрядная организация, но она всегда работает в плотной связке с организаторами и судьями. Будь то забег на 100 человек, или Казанский марафон на 30 тысяч человек, все равно на каждом событии будет кейс, который нужно будет прорабатывать, разбирать, обсуждать в плотной координации с организатором и судьей и принимать коллегиальные решения по дисквалификациям».
Можно представить, что спортсменов, раз у них есть чипы, отслеживают по ходу дистанции по сигналу GPS или подобным образом. Но в реальности все прозаичнее.
Григорий Кричмара: «На дистанции раскладываются контрольные точки, расстояние между которыми четко вымерено. Это зона ответственности организатора – указать команде хронометража, в каком месте должна лежать контрольная точка. В идеале мы знаем расстояние: между A и B – два километра, B и C – три, C и D – шесть.
Часто контрольные точки лежат на 50 метров дальше, тогда расстояние между точками вместо километра может получиться 900 метров. Когда эта погрешность накладывается на скачки темпов, картина теряется, это портит восприятие и взаимодействие с лайв-трансляцией. Поэтому четко вымеренное расстояние очень важно не только для верного судейства и работы хронометриста, но и для зрителей и болельщиков.
Когда Никитин бежал в Казани полумарафон в октябре, отсечки были каждый километр. Это было очень важно (Владимир Никитин пробежал полумарафон быстрее, чем за час, вокруг этой цели было выстроено все шоу – Спортс’‘), была выделена дополнительная команда, которая перемерила, перепроверила, чтобы точки лежали между друг другом ровно – не 980 метров, а точно километр.
Что же до технологий, которыми мы пользуемся – есть алгоритм, который автоматически подсвечивает “аномалии” – скачки темпов, непрохождение контрольных точек. Если участник, допустим, бежал первые два километра по 3:10, а потом по 2:15, по 1:30, то система информирует хронометриста. Если этот участник претендует на какие-то места – в категориях или абсолюте – хронометрист берет его на контроль и следит.
Если мы видим, что точка не пройдена, но скачка темпа не наблюдается, то в таком случае пользователя пропускаем. Если точка пропущена и есть скачок темпа, то бегун сразу же попадает на разбор, по итогам которого может быть дисквалифицирован. Иногда проще сразу дисквалифицировать, чтобы человек сам пришел решить вопрос. Бывает, что он ни в чем не виноват. Например, регистрировался на марафон, но решил пробежать полумарафон. Организатор либо снимет такого участника, либо примет к зачету в “половинке”».
Американский разоблачитель читеров работает уже 10 лет – теперь ему помогает целая команда
За рубежом массовые коммерческие забеги появились на 40 лет раньше, чем в России, и там читерство на марафонах – привычное дело.
В США за обманщиками уже 10 лет «охотится» Дерек Мерфи – бизнес-аналитик и создатель сайта Marathon Investigation. Он вдохновился статьями и форумами на сайте LetsRun.com, где пользователи выясняли, не сжульничал ли радиоведущий Майк Росси на марафоне в Лихай-Вэлли в 2014 году, чтобы попасть на Бостонский марафон.
Дерек Мерфи: «Это тянулось неделями, потом месяцами, и все из-за одного парня. Я задавался вопросом, был ли он единственным читером».
Так появился сайт Marathon Investigation.
На момент начала расследовательской деятельности Мерфи пробежал единственный марафон – Flying Pig («Летающая свинья») в 2009 году, который преодолел за 6:03:05. Поиск читеров вернул его в бег – Мерфи поучаствовал в Нью-Йоркском марафоне, марафоне ВВС США в Дейтоне и гонке на выносливость NorthCoast в Кливленде.
Сначала Дерек искал мошенников на Бостонском марафоне. Этот забег так популярен, что организаторы ввели строгие правила отбора: сюда нельзя попасть через лотерею, как на другие марафоны-мейджоры. Можно только квалифицироваться как быстрый бегун – по нормативу. С 2012 года приоритет отдается бегунам, результаты которых в несколько раз превышают нормативы. По словам Мерфи, мошенничество ради участия в Бостонском марафоне особенно ужасно, потому что «когда кто-то жульничает, чтобы попасть на Бостонский марафон, он лишает возможности участвовать в нем достойных бегунов».
Дерек переносит результаты забегов в электронную таблицу и ищет бегунов с резкими изменениями темпа или пропущенными отсечками. Также проверяет фотографии бегунов, «отошедших» с трассы, но официально финишировавших. В поисках улик он отслеживает аккаунты бегунов в социальных сетях, в том числе в беговой сети Strava. С результатами расследований Мерфи обращается к организаторам забега. В 2019 году Калифорнийский международный марафон даже нанял Мерфи как отдельного специалиста для поиска мошенников.
Дерек Мерфи: «Конечно, есть люди, которым не нравится то, что я делаю. Они говорят, что я позорю бегунов и что следует сосредоточиться на позитиве. Но я считаю, что важно привлекать людей к ответственности».
Впрочем, в работе Мерфи есть и трагический случай. 70-летний американец Фрэнк Меза бегал всю жизнь, но к длительным дистанциям перешел только в 2009 году, когда ему было за 60. Сначала он пробегал марафоны на 3,5 часа, с каждым разом улучшая время. Но когда результат стал меньше трех часов, а одновременно с этим начали пропадать отсечки и сам Меза не появлялся на изображениях с камер, комьюнити насторожилось. Объяснения самого Фрэнка – вернее, их отсутствие – только накаляли ситуацию. Атлета дисквалифицировали с нескольких марафонов, организаторам которых он не дал внятных объяснений. Особенно беговую общественность взбудоражило то, что на Лос-Анджелесском марафоне он показал время 2:53:10 – самое быстрое для мужчины его возраста.
Пожилой человек долгое время даже не знал, что его забеги в интернете анализируют на предмет обмана, а когда узнал, отрицал все обвинения. К тому же его знало множество людей, отношение к нему было исключительно положительным – никто не мог представить его мошенником. Через несколько дней после аннулирования результатов того самого Лос-Анджелесского марафона Мезу обнаружили мертвым дома. Дерек Мерфи, среди прочих, также выразил соболезнования семье атлета. Насколько обвинения в читинге и расследования стали причиной смерти Фрэнка – остается только гадать.
Дерек Мерфи – публичное лицо движения, которое собралось вокруг его деятельности. Это неравнодушные к спорту единомышленники, которые следят за соблюдением правил. Поэтому на команде Marathon Investigations теперь лежит больше ответственности: Мерфи удалил некоторые из своих ранних постов о мошенниках-любителях и сосредоточился на рецидивистах и бегунах, которые получают ощутимую выгоду от своей нечестности.
У российских нарушителей те же мотивы: призы и пропуск на топовые марафоны. Разоблачитель тоже есть
В России «свой» Дерек Мерфи появился совсем недавно – Вадим Каминский сначала разоблачил Дарью Ядерную, а потом проанализировал финишные протоколы Московского марафона и вычислил еще около 20 читеров. Результатами он поделился в своем Telegram-канале «Мастерс», а список фамилий отправил организаторам забега, компании «Беговое сообщество». Раньше Вадим не ставил цель искать читеров: канал, посвященный разоблачениям, он начал вести только с этой осени.
Вадим Каминский: «Началось все с кейса Дарьи Ядерной: мы тренировались с ней в одном клубе Running Expert, у одного тренера – Александра Головина. Я ее и разоблачил – теперь уже могу быть неанонимным. Мне всегда хотелось честности в спорте – будь то допинг, читерство или что-то еще. В случае с Дарьей важно еще и то, что мы тренировались в одном клубе. Я видел, как ребята, мои друзья, мужчины, пашут на тренировках, стараются, и не могут такого же результата добиться [как Ядерная на марафонах]. Я решил разобраться, что происходит, чтобы и беговое сообщество понимало, и мои [одноклубники] не чувствовали себя как-то не так, чтобы их самооценка не понижалась.
Думаю, что у меня получилось хорошо упаковать кейс Ядерной в краткую презентацию – опять же сам случай красивый, поэтому все получило такое распространение. Но после повторного читерства Ядерной в Сиднее, когда ее номер нес товарищ, я решил, что мог бы и дальше выявлять “странные” результаты на крупных марафонах, которые проходят в России. Это точно будут забеги, которые входят в Лигу марафонов BRICS – Московский, Казанский и “Белые ночи”. На забегах покороче и сжульничать гораздо сложнее.
Протоколы лежат в открытом доступе. Я пишу специальный парсер, который собирает эти данные. Рассчитываю средний темп на всей дистанции и дальше смотрю, какой темп был на участках без отсечек, ищу определенные экстремумы – они позволяют предположить, что это читер. Например, если человек бежит марафон в среднем по пять минут, а на каких-то отрезках, не зафиксированных в протоколах, он бежит по 3:30, то это точно проблема.
Можно использовать фотографии. Например, на Московском марафоне были два человека, которые финишировали рядом – у них отсечки один в один практически. У тех, кто бежит быстро, всегда будет много снимков, потому что они не в толпе. Но один человек есть на сотне фотографий, а второго нет ни на одной.
Еще один из кейсов с Московском марафона: бежали два товарища – до 20 км у них были отсечки в протоколах, а потом они пропали и появились только на 40 км, но с такой скоростью, с какой не всегда профессионалы могут бежать. Один из спортсменов объяснил, что они на 20 км захотели сойти и добежать марафон как тренировку – соответственно, не всю дистанцию – но финишировать через арку, пересечь ленту и, собственно, оказаться в протоколах, получить медаль. Они сказали, что написали «Беговому сообществу» об этом, но, когда я попросил предоставить переписку, естественно, никто ничего не показал. Если вы сошли, можно же снять номер и просто так бежать – все, вас нет в протоколах, и вопросов нет никаких. А иначе вы остаетесь в протоколе, который можно подать на другие забеги, и ваши аргументы для всех остальных неизвестны.
Я уже получаю негатив в той небольшой обратной связи, что есть. Три человека, которых я вычислил на Московском марафоне, написали мне – просили, чтобы я убрал из канала их имена, один даже именно требовал. В ответ на это я говорю: тогда сделайте так, чтобы вас в протоколах не было».
Впрочем, разоблачения – не приговор, и очистить свое имя возможно. Все тот же Дерек Мерфи обвинил 47-летнюю журналистку Кейт Картер в мошенничестве. На полумарафоне London Landmarks в 2023 году он записал ее в читеры, потому что у Кейт отсутствовала значительная часть отсечек на дистанции. А на Лондонском марафоне женщина бежала без чипа, но при этом создала трек с пробежкой по маршруту марафона в Strava – который потом удалила из-за того, что «карта получилась неточной».
Картер объяснила, что бежала без чипа на Лондонском марафоне потому, что находилась не в лучшей форме и не хотела показывать официальное время. А на полумарафоне она сошла с дистанции, потому что, как она сама объяснила, описалась, и потратила время на поиск уборной. GPS-часы, по словам Кейт, вышли из строя, а после поисков туалета она «непреднамеренно вернулась на трассу в другом месте». Легкоатлетическая ассоциация Англии провела расследование и в итоге оправдала Картер – на Лондонском марафоне отсутствие чипа не обязательно карается дисквалификацией, а на London Landmarks произошедшее «не было намеренным обманом, к тому же в результате она ничего не выиграла».
У быстрых спортсменов всегда есть мотив считерить, тогда как новички могут просто не разобраться в правилах
Один из ключевых вопросов – что побуждает бегунов-любителей нарушить правила?
Вадим Каминский: «Если человек преодолевает марафон за четыре с половиной часа, где-то по пути срезая дистанцию – мотивы могут быть разные. Например, человек первый раз вышел на старт, не особо соображая, что произойдет. В процессе понял, что сильно устал, срезал, но, чтобы получить медаль участника, добрался до финиша. Такие люди бывают, возможно, что с опытом они перестанут так делать, но здесь вероятность злого умысла очень мала. А если мы говорим об очень быстром времени, то тут уже интереснее, потому что возникает определенный мотив.
Возможно, у человека есть проблемы внутренние, психологические. Или он формирует свой бренд через достижения. Например, круто подавать себя как человека, который пробежал все шесть мейджор-марафонов и получил заветную “шестеренку”. Это в целом сделало очень мало людей, а тем более женщин из России. Если ты не профессиональный спортсмен и твой основной профиль деятельности находится совершенно в другой области, такие успехи превращают в уникального человека.
Почему некоторые хотят сжульничать именно на марафоне? Хороший результат на 42,2 км дает возможность попадать на крупные мейджор-марафоны без участия в лотерее. Например, один из кейсов на Московском марафоне. Член клуба “Пыльные гантели” объяснил мне, что по личным мотивам очень хочет пробежать Нью-Йоркский марафон. Он семь раз подавался в лотерею, но ничего не выигрывал – поэтому решил повесить свой номер на знакомого, чтобы тот пробежал на определенный результат. И дальше уже с этим результатом в протоколе он попадает на Нью-Йоркский марафон, минуя лотерею».
Григорий Кричмара: «Я бы сказал, что “настоящих” читеров, наверное, 5% от общей массы ситуаций. Нельзя называть обманом то, что не имеет злого умысла. У каждого организатора есть “свой” противный участник – тогда можно сделать черный список и автоматически не допускать его на мероприятия. Такое может произойти, даже если человек не претендует на призовые, но систематически, каждый забег что-то с его результатом происходит. Против него применяются санкции, но это уже решает другая инстанция, а не хронометражная система.
На мероприятии время всегда ограничено. Все хотят награждаться в день события, чтобы была зрелищность, выход на сцену, получение призов. Из-за этого команда хронометража делает фокус на тех, кто претендует на призы. После завершения мероприятия команда работает в спокойном режиме по всем спорным ситуациям. Протокол в течение недели после мероприятия носит статус предварительного. В этот период у участников есть возможность подать протест – исследуются аномалии, проверяются и принимаются решения по дисквалификациям».
Проверить и вычислить всех нарушителей не получится. С другой стороны, если читеры не влияют критически на финишный протокол и не получают какие-то кардинальные дивиденды от своей выходки, то как будто бы нет ничего страшного – только уязвленное чувство справедливости. Но то, что сделано читерами – на их совести, и однажды может очень неожиданно и сенсационно вскрыться.
Вадим Янгиров: «99,9% людей, которые участвуют в наших забегах, делают это для себя. Обмануть самого себя, срезав дистанцию, глупее некуда. Это как в анекдоте: обманул кондуктора – купил билет на трамвай и не поехал. А если говорить про спортсменов, претендующих на призы, то к ним обычно пристальное внимание: есть лидирующий автомобиль или велосипедист».
Иногда встречается несоответствие номера участнику – например, когда под номером заявлена женщина, а вместо нее бежит мужчина или совсем другая девушка. Супруги, романтическая пара или друзья, приехавшие на забег из другого города и живущие в одной комнате, в спешке утром могут перепутать номера. Иногда стартовые пакеты путают и волонтеры, а участники их не проверяют. Как правило, атлеты обычно сами приходят сообщить об ошибке, если обнаруживают собственную дисквалификацию в финишном протоколе.
Вадим Каминский: «На крупных соревнованиях перепутать номера сложно: они именные, а мужские отличаются от женских по цвету. Чаще человек не может бежать старт и передает или продает свой номер. К сожалению, в России пока не развита система официальной передачи номеров так, как на больших стартах в других странах. Поэтому и возникает такая ситуация, что по факту бегут не те, кто регистрировался. Но я не считаю это читерством – если итоговый результат не какой-то высокий, иначе [возникают] вопросы».
Григорий Кричмара: «Был недавно кейс на “Моей столице”. 40-летний спортсмен по ошибке получил номер участника из категории 60+ и пробежал на наивысший результат на полумарафоне в этой возрастной категории. Из-за того, что это не выявилось на выдаче, пришлось провести целое внутреннее расследование: с одним пообщаться, с другим, выявить, что было на регистрации, понять, что пошло не так, найти участника, спросить у него, что и как он получал. Поэтому мы закладываем большой промежуток времени на то, чтобы подобные ситуации расследовать и привести протокол к итоговому виду».
Что можно сделать, чтобы случайно – или не очень – не считерить:
Обязательно проверяйте номер и данные на выдаче и утром перед забегом: чтобы ни волонтеры, ни вы с друзьями и родственниками не перепутали их в спешке или по невнимательности.
Внимательно изучайте маршрут дистанции перед забегом, проверяйте, сколько кругов – если они есть – вам нужно преодолеть. Есть случаи, когда участники, запутавшись, сворачивали на финиш после третьего круга вместо четырех, а вернуться обратно уже не могли.
Убедитесь, что заявились на ту дистанцию, которую сможете преодолеть, чтобы не сойти раньше времени в неизвестной точке и не срезать дистанцию.
Вадим Каминский: «Я вижу смысл своей работы в том, чтобы таким образом “предупреждать” людей, у которых возникают мысли не совсем честно поучаствовать. Кто-то бежит за тумбочку, кто-то из-за личных мотивов, но все должны быть в равных условиях. У меня нет задачи и ресурсов [найти всех читеров]. Но люди, которые хотят срезать, должны знать, что могут попасть на «доску почета» ко мне».
Фото: Gettyimages/Joachim Sielski / Stringer, Bettmann / Contributor, Ishika Samant / Staff; en.wikipedia.org; nytimes.com
Срезать на всех главных марафонах мира: нашу бегунью уличили в фееричном читерстве
На Берлинский марафон едут за личными рекордами: как попасть в 2026 году?
Главный марафон мира – в Нью-Йорке. Почему все мечтают туда попасть и как это сделать?
Тем более, что орги Сиднея заявку подвтердили, хотя не должны были...
У Abbotta странная система. Если чела поймали на читинге, то как можно давать регаться снова?
Нипанятна...
Ну сказали, что читерша. Вы фсё врёти!