Людишки, которые мусолят йогурты. Почему наши фигуристы регулярно срываются на фанатов?
Весь последний месяц наши фигуристы прожаривали болельщиков – за недостаточную компетентность, низкий уровень развития и плохой вкус.
Первым атаковал Алексей Ягудин: защищая босса федерации Антона Сихарулидзе после интервью в шоу «Каток», он назвал критиков людишками, которые не разбираются в деле.
Потом – уже за себя – заступился Дмитрий Козловский: «Надо понимать, что люди вдумчивые, люди, которые по-настоящему живут свою жизнь, которые развиваются, чем-то занимаются, они, скорее всего, не являются активными комментаторами в социальных сетях».
Это ответ тем, кто не комплиментарно оценил поведение Козловского в трансляции чемпионата мира: Дмитрий тогда разнес завышенные баллы победителей и много говорил о несправедливости бана. Спорить с последним сложно, но для Козловского это стало центральной темой турнира.
Самым эмоциональным по традиции оказался Максим Траньков – после «Русского вызова», где они с Татьяной Волосожар показали номер на тему «Соляриса» Андрея Тарковского.
Двукратного олимпийского чемпиона не устроило практически все:
● оценки от арбитров-фигуристов;
● их возраст – слишком юный для того, чтобы сидеть в жюри и «строить серьезные лица»;
● программы соперников – в частности, веселый (по версии Максима – примитивный) номер бронзовых призеров Анастасии Мишиной и Александра Галлямова;
● предпочтения зрителей, которые голосовали не за искусство, а за кумиров.
Обида на молодежь в жюри выглядит вдвойне иронично, если учесть, что худший балл среди фигуристов Транькову поставили люди старше него – Антон Сихарулидзе и Александр Жулин.
Михаил Коляда, которого Максим считает не доросшим до миссии арбитра, расщедрился на десятку только дважды: для Волосожар / Транькова и Мишиной / Галлямова. Не обидели Максима и Евгения Медведева с Анной Щербаковой: первая поставила максимум, вторая – 9,5.
Если бы к голосованию не допускали зрителей, Траньков и Волосожар уверенно забрали бы бронзу, но у зала они заняли только 20-е место. Максим посчитал эти оценки необъективными и основанными исключительно на размере фан-базы. В эту теорию, вероятно, удобно укладывается бронза Мишиной и Галлямова в Санкт-Петербурге.
Непонятно, правда, почему в родном «Юбилейном» без приза осталась Елизавета Туктамышева. Не стал фаворитом у зрителей и Матвей Ветлугин, который еще в декабре поднимал этот зал прокатом произвольной, а на «Русском вызове» показал трогательный номер о жизни паралимпийцев.
И самое главное – в какой момент Траньков растерял собственную фан-базу? Может быть, заявив, что аудитория фигурного катания способна только мусолить йогурты? Или когда требовал больше хейта от засранцев?
Парадокс негодования Максима в том, что он признает главную цель своего выступления на «Русском вызове» – посвящение любимому режиссеру.
Но почему Траньков уверен, что его желания отвечают запросам аудитории? Или что Тарковский априори заслуживает баллов выше, чем «Стюардесса по имени Жанна», на турнире, регламент которого предписывает доставить зрителям радость?
Символично, что именно Мишина и Галлямов за все годы участия в «Русском вызове» ни разу не выбрали трагичную тему и не пытались манипулировать судьями. Хотя наверняка могли бы обыграть и сложную травму Саши, и недопуск на Олимпиаду – а это куда более рабочий способ достучаться до артистического жюри, чем юмор и танцы.
Та же Туктамышева сделала выбор в пользу важного для нее посыла, хотя понимала, что это может стоить ей приза. Должна ли она по версии Максима возмутиться тем, что проблема домашнего насилия уступила и стюардессе, и Терминатору, и танцу Волка с Зайцем под музыку из «Ну, погоди»?
Как бы ни хотелось Транькову видеть в жюри ровесников, именно зрители и более молодые фигуристы стали противовесом сформировавшемуся за первые два «Русских вызова» голосованию по дружбе, когда закулисные знакомства оказывались важнее качества номеров.
Получив от болельщиков неприятную обратную реакцию (и, кстати, непривычно корректный ответ от Галлямова), Максим пообещал не давать больше комментариев пишущим СМИ, а потом подкрепил это репостами картинок «Вот такое я говно, и такое я давно» и «Там, где тебя не слышат, не нужно говорить громче, надо просто перестать говорить».
Выпад Транькова характерен не только для него самого, но и для наших фигурных спикеров в целом.
Вместо того чтобы попытаться аргументированно вступиться за Сихарулидзе, Ягудин отмахнулся пренебрежительным «людишки», даже не попытавшись вникнуть, за что критикуют друга. Вероятно, разбан сборной и оторванное от реальности судейство волнуют его куда меньше, чем корпоративная солидарность.
И это тоже не единичный срыв, а система. Те, кто были не согласны с победой Ягудина на «Русском вызове», записаны в дебилы. Фигурное катание в целом – в общество истеричек.
Категоричность Ягудина, Транькова и Козловского забавно контрастирует с тем, что они работают в едва ли не самом субъективном виде спорта на планете.
Отстранение сборной, хотя и лишило целое поколение международных титулов, привлекло большие инвестиции в национальное фигурное катание. Гранты на шоу, новые соревновательные форматы и увеличенные призовые – бонус, который подпитывает мотивацию спортсменов в ожидании разбана, попутно генерируя постоянную занятость для того же Ягудина.
Три минуты проката на «Русском вызове» два года назад принесли Алексею 5 миллионов рублей. Больше него в том сезоне из одиночников заработал только чемпион страны Евгений Семененко.
Возможно, Ягудин полагает, что в этом заслуга только Сихарулидзе и Первого канала, монополизировавшего российские турниры. Роль «людишек» в этой иерархии – заполнить трибуны для красивой картинки и окупить его гонорар. Желательно без права голоса, чтобы случайно не затащить в тройку очередной безвкусный номер – добавил бы Максим Траньков.
Иронично, что зачастую те, кто отказывают болельщикам в праве обсуждать фигурное катание, давно и сами утратили к нему интерес за пределами шоу. Они не знают новое поколение спортсменов или относятся к нему скептически: отсюда неуместный эйджизм Транькова или странное хамство Ягудина в адрес Мозалева после очередного «Русского вызова».
Но популярность – это, в первую очередь, люди.
Болельщики на трибунах, которые три года назад плакали над номером Ягудина, а сейчас выбрали Терминатора и стюардессу.
Зрители, приобретающие трансляцию с участием Козловского и чувствующие себя вправе дать ему обратную связь – в том числе не очень удобную.
Комментаторы, заочно спорящие с Сихарулидзе не из зависти к его должности и олимпийской медали, а от отчаяния после очередной отписки международной федерации о том, что обсуждение допуска российских фигуристов в планах не значится.
Так стоит ли демонстративно пренебрегать их мнением?
Больше текстов о фигурном катании – в телеграм-канале автора
Фото: РИА Новости/Алексей Даничев, Александр Вильф, скриншоты Первого канала и шоу «Каток»
-- Ну естественно, на них бочку катить Транькову уже как-то не очень удобно.
Обнаглели! когда же закончится поток славы, денег для людей, не приносящим абсолютно никакую пользу, ну если только, кроме эстетики. Бесцеремонные, капризные, считающие себя небожителями и не ценяющие того, что живут на деньги граждан!
Тут ведь сочетание, в большинстве случаев - вовсе не самого высокого интеллекта (они ведь даже в школе не учились), с - запредельным гонором.
Ибо для власти они в приоритете. Поскольку являются "политической витриной".
Хотя, по сути - польза от них какая?
Да, красиво катаются (не все).
Пресловутую прибавочную стоимость они НЕ создают.
Социальная функция?
Так это не врачи и не учителя.
А уровень "скоморошества" на льду.