12 мин.

«Я волшебник: беру воду и делаю из нее арену». Кто и как готовит лед олимпийцам

86

Возможно, самый непубличный герой турнира фигуристов на Олимпиаде: Реми Бёлер – главный айс-мастер (по-русски – ледовар) в Милане. 

Он отвечал за лед на трех последних Играх – гуру в профессии, про которую мало знают.

Зачем лед заливают горячей водой и красят серой краской? Майя Багрянцева узнала все.

Кто он и как попал в профессию?

«Мои родители были фигуристами, и меня поставили на коньки года в четыре. Так что я все детство провел на катке: начинал в фигурке, потом перешел в хоккей – мне там больше нравилось. Играл в команде, а одновременно учился ухаживать за льдом и водить «замбони».

Я не очень высокого роста, так что больших перспектив в хоккее у меня не было. Вот я и сосредоточился на другой работе на льду», – вспоминает Белер.

Первой его Олимпиадой стал Альбервиль-1992.

«Мне было 16, меня позвали работать водителем заливочной машины. Айс-мастером на катке тогда был мой тренер по хоккею, он меня и научил азам профессии. Конечно, за 40 лет технологии сильно изменились, но мы с ним до сих пор работаем вместе – сейчас он мой заместитель на всех проектах».

Команда Белера работает не только на Олимпиадах. В год они выезжают на 10-15 больших турниров – от этапов Гран-при до чемпионатов мира по хоккею. А на Игры-2018 Реми впервые приехал как главный айс-мастер. 

Пхенчхан, Пекин, Милан – Белер не собирается на пенсию и через 4 года во Франции снова будет отвечать за олимпийский лед. Смеется, что домашние Игры пропустить никак не может. Каток даже не построен, но Реми уже в контакте с оргкомитетом.

«Моя работа похожа на работу гринкиперов – специалистов, которые отвечают за футбольный газон на больших аренах. Если поле в хорошем состоянии, этого никто не заметит, а вот если газон подготовлен плохо – это может помешать игре». 

Идеальная температура для льда, откуда берутся лужи и чем фигурке мешает шорт-трек

Белер с командой загружаются на арену за месяц-полтора до начала Игр – иначе ничего не успеть. 

«Каток в Милане я хорошо знаю, поэтому приехал сюда 7 января. Наша команда давно работает вместе, у нас нет вопросов, кто за что отвечает.

За две недели до начала я обычно делаю тест на заморозку – чтобы понять, насколько тонко и равномерно режут лезвия заливочной машины. К тому же, надо еще раз посмотреть на качество бетонного покрытия арены. Потом время тест-драйвов для водителей заливочных машин, тут важно наметить план на случай, если что-то сломается или пойдет не так. У нас должны быть четкие алгоритмы действий для любой нештатной ситуации».

В Милане у Белера под опекой не только фигурка. Основную арену фигуристы делят с шорт-треком: утром/днем на арене соревнуются одни, а вечером другие. И лед для этих дисциплин нужен совершенно разный. 

«Фигуристам – более мягкий, это помогает лучше выезжать прыжки. Невозможно ведь нормально оттолкнуться от бетона. А шорт-трекисты любят лед потверже – им очень важна скорость», – объясняет Белер.

Так что дважды в день команда Реми меняет покрытие на катке. 

«У нас на это есть три часа. Лед для фигурного катания толще на 30 мм и теплее на 4 градуса. Перед забегами в шорт-треке мы срезаем эти лишние миллиметры и понижаем температуру обратно.  Идеальная температура льда для фигурки – минус 3,5 градуса. Ниже четырех – уже опасно: если лед будет слишком холодным, он может треснуть, особенно после приземления с четверных прыжков.

Слишком сильно поднимешь температуру – будут лужи.

«Много зависит от покрытия арены. На некоторых площадках изоляция сделана очень хорошо, а где-то не очень. Поэтому нам приходится каждый раз приспосабливаться и настраивать работу охлаждающих систем. На каких-то аренах в результате слой льда толще, на каких-то тоньше, а это значит и разное время, которое требуется для заливки. 

При этом врубить морозильную установку на максимум – не вариант. Лед тогда замерзнет быстро, но будет слишком твердым. Значит, и опасность трещин выше».

Чем больше арена, тем сложнее контролировать температуру льда. 

«Представьте, сколько тепла выделяет аудитория в 12 тысяч человек. За 10 минут температура на арене может вырасти на 6 градусов, так что мы постоянно следим за холодильными установками, чтобы температура ледовой поверхности оставалась одной и той же. 

Идеальная «погода» в зале – от плюс 16 у бортов до плюс 20 на верхних ярусах. Тогда и зрителям комфортно, и лед идеальный». 

Лед заливают… горячей водой. Чтооо?

В Милане Белер отвечает за три объекта: основную арену и два тренировочных катка – один для фигурки, другой для шорт-трека.

«Моя главная задача – обеспечить одинаковое качество льда для каждого катка, чтобы спортсмены не заметили разницы. Везде должна быть одна и та же толщина и температура льда, а в помещении – одинаковые влажность и температура. Это сложная задача, поэтому так важна технология.

Самое важное – как ты залил первый слой льда. Эти первые один-два сантиметра – технический, базовый слой, на нем никогда не катаются. Для его заливки можно использовать обычную холодную воду – это сильно ускоряет весь процесс, потому что лед «схватывается» быстрее.

А вот последний, финишный слой всегда заливается только горячей водой (50-55 градусов) – и это надо делать как можно медленнее. Регламент для подготовки олимпийских катков – по полсантиметра в день, не больше. И так на протяжении пяти дней. То есть всего на заливку олимпийского катка нам нужна неделя»

Почему горячая вода? При попадании на лед она немного подтапливает верхний слой, и тогда поверхность получается более однородной.

Для заливки берут обычную воду из водопровода.

«Если я приезжаю на арену, а там плохое качество воды, то мы устанавливаем систему фильтрации – как в бассейне. Но в Милане вода нормальная – не идеальная, как в горах, но особых проблем нет».

Внутри льда вмонтированы специальные датчики: они передают информацию на пульт управления, который находится в технических помещениях арены. А еще – в приложение на телефоне, которое анализирует все данные. 

«Мы сами разработали эту технологию и впервые использовали ее в Пхенчхане-2018. Я вижу все цифры в режиме реального времени. 

Еще у нас есть специальный термометр, который показывает влажность. Он невероятно чувствителен, если сдвинуть его буквально на сантиметр – все, цифры изменятся.

Сенсоры очень тонкие и миниатюрные, они вмонтированы по всему катку. Я делаю почти хирургический разрез в уже готовом ледовом покрытии, погружаю сенсор внутрь, сверху шлифую неровность снегом, а дальше заливочная машина полирует все так, что вы и не заметите, что там была щель».

Датчики работают не по Bluetooth, а по специальной технологии LoRaWAN, которая позволяет передавать сигнал на 300-500 метров. Сигнал Bluetooth теряется уже через 10 метров, для больших арен это не вариант.

Кто такие патчеры? И зачем Ханю в Пекине-2022 выходил на лед с ведром?

Спросили Белера, какой вид фигурки больше всего травмирует ледовое покрытие.

«Мужчины и пары. Потому что мужчины очень сильно бьют зубцом при отталкивании и тяжелее всего приземляются. Особенно в парах: посмотрите, какие высоченные там попадаются фигуристы. А теперь еще сальто стали делать – конечно, риск выбоин больше».

Именно такая выбоина лишила Юдзуру Ханю в Пекине-2022 шансов на олимпийскую медаль (японец сорвал прыжок, потому что его конек попал в яму на льду).

«Очень неприятная история. Но тут ничего не поделаешь: если фигурист катается после заливки не первым, то на льду неизбежно будут выбоины после других спортсменов», – вспоминает Реми.

Для борьбы с выбоинами перед заливкой на лед выходят люди с ведрами – патчеры. Из телетрансляции это обычно вырезают, но зрители на арене их работу видят.

Они осматривают состояние льда и вручную заделывают дырки перед тем, как поедет заливочная машина. В ведрах у них не просто снег, а смесь снега с водой – это идеальный материал для ледовых заплаток.

«Я всегда выхожу вместе с ребятами и сам внимательно проверяю все выбоины – это же огромная ответственность.

На Олимпиадах у меня работает большая бригада патчеров – 20 человек, по 10 на каждый каток. Мы их специально обучаем: как быстро заделать дырку, как работать на льду одновременно с заливочной машиной – тут же еще важен вопрос безопасности.

Иногда на соревнованиях фигуристы пробуют себя в этой роли – им интересно, как все это устроено. Кстати, Ханю в Пекине после тренировок выходил с моими ребятами на лед: брал ведро и шел заделывать дырки. Он невероятный спортсмен и человек, его очень уважают в нашей команде».

«Из женщин получаются самые аккуратные водители». Белер разрушает мифы

Заливка льда – не только про новый слой воды. Сначала замбони срезает верхний слой льда, он отправляется в один из отсеков машины.

«В день на арене может быть по 15-20 заливок, и если настройки ножей выставлены неправильно, к вечеру лед пойдет волнами. Так что моя работа откалибровать машину перед тем, как она выедет на лед.

Моя главная задача: обеспечить одинаковый лед для каждой группы, иначе у кого-то может быть преимущество при прокате». 

Почему машины называют «замбони»? На самом деле, это марка заливочных машин, ставшая именем нарицательным (как ксерокс или памперсы). Но Реми уверяет, что бренд машины не имеет большого значения – важнее, кто ее водит.  

«К технике подстроиться легче, чем научиться чувствовать лед и знать, как с ним работать. На это нужно потратить много лет. Ребят в своей команде я знаю с детства – кого-то тренировал еще ребенком, когда они занимались хоккеем. Например, один из моих ассистентов, Тео, ездит со мной по турнирам уже лет 8 – и ему все равно, что водить. 

Еще важно, кто следит за техническим состоянием машины – потому что даже высококлассную технику можно «убить» неправильным обращением. Со мной на соревнования ездит специальный техник, который отвечает за весь автопарк».

За руль пускают только мужчин? 

«Нет, конечно. У меня в команде есть и женщины-водители. И знаете что? У них это куда лучше получается, из них получаются более аккуратные и внимательные водители.

Но главное: они четко выполняют все указания, и не важно, какой у них опыт. Мужчины в какой-то момент начинают думать, что они лучше всех все знают и нечего их учить крутить баранку, ха-ха».

Зачем лед красят серой краской?

Команда Белера отвечает и за логотипы на льду.

Олимпийские кольца, эмблемы турниров, реклама спонсоров – рисунки наносятся по специальной технологии.

«Представьте, что лед на арене – книга, в которой много страниц. На бетонный пол наносят слой краски, потом первый слой холодной воды, потом очередь серой краски, на нее – новый слой воды, на него наносим логотипы, а сверху финальный слой льда толщиной в два сантиметра».

Серая краска? Разве лед не белый?

«Для больших турниров по фигурке лед действительно красят серой краской. Чистый белый цвет слишком сильно отражает свет прожекторов, освещающих лед. Это может слепить фигуристов, многие начинают жаловаться на головную боль. Серый цвет поглощает свет, на льду тени от фигуристов менее заметны –  это важно для телекартинки».

Реми Белер признается, что за почти 40 лет лед ему так и не надоел.  

«В моей работе все просто: если фигуристы довольны, то и я счастлив.

Во время соревнований мы спим очень мало: уходим с катка в час ночи, а в 6 утра уже надо быть в полной готовности. Тут не пляж – мы все время возимся с ледяной водой и снегом, но я обожаю то, чем занимаюсь.

Получается, я волшебник: беру воду и делаю из нее арену для топов мировой фигурки. Плюс я могу смотреть на сильнейших спортсменов сколько захочу, мне даже билет для этого покупать не нужно. Да у меня самая крутая работа в мире».

Больше о фигурном катании – в телеграм-канале Багрянцевой

Фото: Gettyimages.ru/Jamie Squire; East News/Kaname MUTO / Yomiuri / The Yomiuri Shimbun via AFP, Mike FIALA / AFP

logoОлимпиада-2026