Глейхенгауз о слушаниях по делу Валиевой: «Спрашивали, видел ли я ее дедушку. Да, видел, огурцы нам приносил. Вживую с ним общался»

В январе этого года Спортивный арбитражный суд (CAS) дисквалифицировал фигуристку на четыре года – в ее допинг-пробе был найден триметазидин. 

– Вы участвовали в слушаниях по делу Камилы, как это было? Чувствовали ли какую-то предвзятость?

– Это было онлайн. Я приехал в адвокатскую контору, которая вела ее дело, это было в Москва-сити. По видеосвязи участвовал в заседании. Честно говоря, волнительное действо. Было прям стремно, все так официально, «клянетесь ли вы говорить только правду», и так далее.

– Отвечали на английском?

– Был переводчик, я разговаривал на русском. Они задавали вопросы. Я не глупый человек, но мне казалось, что с каждым вопросом они подводили к ответу, который был нужен им.

Не важно, что ты отвечаешь. Тебе задали вопрос – ты на него ответил. Тебе задают этот же вопрос, но в другой формулировке. И так минут пять подряд. Ты сидишь и не понимаешь, а что от тебя хотят.

Я говорил им все, как есть, не было каких-то переживаний. Мои вопросы были достаточно простые: «Видели ли вы дедушку?». Да, видел, огурцы нам приносил. Вживую с ним общался.

Прямых вопросов про допинг мне не задавали. По ощущениям, им было не важно, что я тренер по фигурному катанию.

– Это было один раз?

– Я ездил один раз. Со мной было не так долго – минут 30-40.

– То есть возникло ощущение, что все идет в одну сторону?

– Да, есть своя определенная версия или направление. Им нужно, чтобы ты туда ответил. Если ты отвечаешь не так, как надо, просто продолжают задавать один и тот же вопрос, – сказал хореограф и тренер группы Этери Тутберидзе. 

«Защита так абсурдна, что даже дед под вопросом». Дело Валиевой – 130 страниц стыда

В деле Валиевой всплыл аргумент в ее пользу – WADA спрятало его перед судом