13 мин.
0

Стриптизерши бастуют в день Гран-при – «Ф-1» в Канаде под ударом

Работницы требуют зарплату и безопасность.

Монреаль принял «Формулу-1» со скандальным флером: за кулисами успешного Гран-при развернулось сражение за лучшие рабочие условия для важного для местной экономики класса. Нет, не сурков из леса при трассе, а стриптизерш из городских баров и клубов – они объявили забастовку в ночь перед гонкой в воскресенье.

Протест возглавляет ассоциация самозанятных секс-работников Comité autonome du travail du sexe (CATS), в которую входят эскорт-модели, стриптизерши, работниц массажных салонов и модели OnlyFans. Никто не знает, сколько в ней участниц – список держится в секрете для защиты активисток.

Но сейчас речь именно о борьбе за права стриптизерш – они требуют официальное трудоустройство в штат клубов, зарплату, социальные гарантии и больничные. Сейчас они их не получают.

Более того, они сами платят «входной взнос» за право танцевать в определенном месте, зону у шеста и доступ к гримерке. Владельцы клубов требуют за все это от $35 до $90 за вечер и взамен предоставляют площадку для свободного и законного общения с потенциальными клиентами. В Северной Америке это распространенная схема, и дальше весь заработок уже зависит только от самой девушки: доход – исключительно из чаевых и оплаты приватных танцев от клиентов. Если что-то пойдет не так (малый спрос, большая конкуренция других танцовщиц, любой инцидент с посетителем или проблема со здоровьем из-за танца на высоких каблуках) – есть реальный шанс остаться в минусе.

И, конечно, никаких социальных гарантий в виде больничных или отчислений на пенсию.

«Раз мы не входим в число рабочих на контракте, у нас нет доступа к защите, как у обычных работников, – рассказала анонимная активистка в интервью The Gazette Wednesday. – Я могу не работать несколько недель из-за травмы на рабочем месте. А это обычное дело для танцев на очень высоких каблуках на неровной поверхности. При этом трудовое законодательство провинции вынуждало бы бар оплатить больничный, если бы я была в штате».

В дни Гран-при «Ф-1» Монреаль заполняют американские туристы, а цены на все услуги, отели и клубы взлетают. Время этапа – один из самых «высоких сезонов». И бары тоже повышают плату за вход: минимум за право работать даже на окраине стартует со 110 долларов.

Однако огромный поток туристов привлекает и охотников за их деньгами. В Монреаль съезжаются желающие подзаработать девушки со всех окрестных городов и даже из Америки. Конкуренция растет – вместе с риском остаться в убытках из-за высокого взноса за вход.

Гран-при – лучшее время для забастовки

«Именно в этот период клубы работают наиболее активно, а для владельцев это самый прибыльный момент года, – гласит заявление CATS. – Это шанс ударить по их доходам и повлиять на них тогда, когда это наиболее ощутимо.

Руководство в это время зарабатывает больше денег, а танцовщицам приходится сталкиваться с целым набором новых правил, повышенными bar fee, переполненными сменами и в целом ухудшением условий труда».

По подсчетам CATS, владельцы заведений за пять дней Гран-при Канады только на плате за право выступать зарабатывают $33 тысячи – не считая разнообразных штрафов, которые клуб накладывает на танцовщиц. И, конечно, без учета расходов клиентов девушек на напитки, еду и прочие увеселения в клубах и барах.

«Наши аналитики подтверждают рост и предложения, и спроса во время главных спортивных событий типа Гран-при «Ф-1», – высказалась представитель Королевской полиции Квебека Камила Абель.

«В обычный день в Монреале работают сотни девушек. В дни Гран-при их тысячи. Снять можно – как пиццу заказать», – рассказал один из анонимных брокеров услуг.

Во время Гран-при «Ф-1» устраивает вечеринку на самой тусовочной улице города – и она выглядит так.

«Множество туристов приезжает из штатов, немного европейцев. Многие запрашивают услуги на много часов, со многими девушками. И он приезжают – независимые работницы со всей Канады переполнили рынок. Агентства удвоили ростер, конкуренция выросла и размыла выручку».

Помимо клубов в Монреале работают более 200 «массажных салонов» с такой же схемой занятости.

Похожий путь уже начали проходить некоторые штаты США. Например, в штате Вашингтон в 2024 году приняли «Билль о правах стриптизерш» – он ограничил аппетиты владельцев клубов и ввел потолок на барные взносы.

Но CATS требуют не снижения взносов, а реформы системы найма – места в штате и доступа к соцгарантиям.

«Первый шаг – отказаться от идеи, будто мы являемся самозанятыми. На самом деле у нас есть работодатель, и он обязан обеспечивать нам безопасные условия труда, как и в любой другой работе.

Мы требуем отмены взноса за право работы и хотим получить статус работников и защиту, которая приходит вместе с этим признанием: безопасную рабочую среду, меры для предотвращения насилия; прекращение дискриминации при найме и составлении графиков по расе, гендерной идентичности, возрасту или телосложению, доступ к пособиям по безработице и страхованию».

С проблемами сражаются уже 10 лет. Раньше требовали больше защиты для работниц

Вопросы отношения со стриптизершами, работницами массажных салонов и эскортницами в Монреале – давний. Он связан с необычным законодательством: в Канаде любой акт продажи секс-услуг декриминализован, зато преступлением считается акт покупки таких услуг. Потому полиция и соответствующие органы постоянно устраивают рейды и обыски – в теории для борьбы с торговлей людьми, нелегальными схемами, чрезмерной эксплуатацией и против клиентов, но в реальности под удар попадают все равно девушки.

По этой причине система доступов в бары и массажные салоны и пользовалась такой популярностью: фактически они служили легальной прокладкой между потенциальными клиентами и «провайдером» любых услуг. Удобным маркетплейсом, где клиенты всегда могут сказать: «А мы просто пришли выпить». А девушки – «мы просто танцуем за чаевые».

Но с 2016-го именно во время Гран-при тема раз за разом выходит в публичное поле – по мере туристического наплыва растут и предложения со стороны девушек и их посредников. Не все они выходят на работу осознанно и добровольно: структура законов создала возможности для вовлечения в индустрию несовершеннолетних и насильное удержание внутри «профессии» на много лет. Также в Монреаль централизовано свозили всех «новеньких» из США.

Правда, выступления не были забастовками, требованиями или протестами. Организация против сексуальной эксплуатации CLES только запускала информационные кампании о знакомстве с законом «покупка сексуальной услуги – преступление»: развешивала баннеры и флайеры и катала автобус по улицам города. Также она привлекала больше полиции «для безопасности девушек и потенциальных жертв насилия».

В 2016-м, например, полиция провела рейды на 31 массажный салон и 11 стрип-клубов, проверила более тысячи потенциальных клиентов и 350 «работников». Арестовали 6 человек. Мероприятия повторялись каждый год до 2023-го.

«Во время гонки клубы заставляют танцевать девушек с полудня до 4 утра все четыре дня подряд, – рассказала активиста Рой. – А эскортные агентства так формируют ценовую политику, чтобы зарабатывать как можно больше на самых молодых девушках – они добираются до конца дней, сопровождают мужчин втрое старше себя и не получают никакой прибавки.

А еще в эти летние месяцы к тысячам молодых девушек сразу меньше внимания и слежки. Эскорт-агентства пользуются этим и привлекают к работе 13-14-летних. Меня саму вовлекли в 15 лет. Сейчас мне 25, и у меня до сих пор спрашивают удостоверение личности, когда я пытаюсь купить сигареты».

Эти сообщения попадают в волну обсуждений Гран-при Канады как реального центра трафика несовершеннолетних, который всплывал в процессе разбора писем Джеффри Эпштейна. Якобы одиозный делец снабжал несколько самых роскошных клубов своими моделями.

Девушки не получают зарплату – а как так вообще получилось? Почему они согласились?

Конечно, так было не всегда. Но причина такого перехода – как и успеха Монреаля как туристического центра – вообще связан именно со такими заведениями. Более того – именно они гарантировали Канаде постоянный успешный Гран-при «Формулы-1» при богатом соседе неподалеку – в котором как раз гонки не могли прижиться.

Взлет индустрии для взрослых в Монреале уходит в 1920-е годы, во времена Сухого закона в США. Провинция Квебек одной из немногих отказалась вводить жесткие ограничения на алкоголь и сопутствующие заведения, и ее крупнейший город Монреаль моментально превратился в «Город греха» для американских туристов – он перехватил знамя у Лас-Вегаса, где как раз тоже все запретили. В Канаде быстро открылись многочисленные кабаре, джаз-клубы, подпольные казино и публичные дома, которые контролировала мафия – и в них стекались желающие отдохнуть жители северной части богатого восточного побережья США вроде Нью-Йорка и Бостона и Питтсбурга. Сказалась и близость растущих и ревущих мегаполисов вроде Чикаго и моторного гиганта Детройта – 8 часов на машине выходили еще посильной платой за возможность развлечься. В 1931-м Вегас вернул разрешение на азартные игры и соответствующие зрелища, но Монреаль успел закрепиться в образе американцев как важное направление для отдыха.

В 1940-х и 1950-х годах город стал столицей бурлеска. Именно здесь предпочитала выступать суперзвезда той эпохи американка Лили Сент-Сир – она собирала аншлаги в местных театрах. Так появилась идея немного сдвинуть восприятие в сторону «более культурного города» и очиститься от мафии и публичных домов. А затем популярность традиционного джаза и кабаре пошла на спад из-за появления рок-н-ролла и телевидения. Запустилась масштабная муниципальная кампания по обелению бизнеса.

Владельцы заведений начали адаптироваться. Знаменитый клуб Chez Parée, открывшийся в 1953 году как элитное джаз-кабаре, уже к 1960 году полностью перепрофилировался в первый легальный стриптиз-клуб. А в 1978 году открылся легендарный Super Sexe с огромной неоновой вывеской на улице Сен-Катрин, закрепив за Монреалем статус столицы взрослого досуга.

Во многом это позволяло проводить этапы «Ф-1» в Канаде с успехом, пока Гран-при в самих США вечно испытывали трудности. У Монреаля была фора – сюда ехали не только на гонку, но и на вечеринки. И со временем он превратился не только в место проведения Гран-при, но и стал локальной столицей стриптиза и прочих пикантных удовольствий.

Впрочем, в прежние времена клубы работали по классических схемах тех лет. Танцовщицы считались обычными наемными работницами: получали фиксированную ставку и процент от проданного алкоголя. Однако наплыв туристов и посетителей привлекал много «внештатниц», которые отбивали клиентов еще до входов в бары, работали нелегально и нарушали монополии заведений. Они же привлекали полицию на обыски и рейды, отпугивая тем самым и легальных клиентов.

Бывшие мафиози и смелые дельцы нашли в законодательстве лазейку, которая вроде бы удовлетворила всех. В конце 80-х девушки перешли в статус «независимых подрядчиков» – перестали получать зарплату и стали сами платить взносы за вход. С юридической точки зрения клуб стал позиционировать себя как рынок, сдающий места торговцам. Да, фактически произошла «уберизация» стриптиз-рынка за два десятилетия до появления идеи «Убера» и соответствующих фриланс-схем.

Государство решило не вмешиваться по политическим причинам: стриптиз и секс-работа всегда находились в серой зоне. Чиновники и суды банально не хотели официально светиться рядом с этой темой, прописывая для него стандарты трудового договора, минимальную ставку и отпуска. Проще было сделать вид, что это «частные контракты самозанятых граждан». По закону, чтобы признать человека сотрудником, работодатель должен контролировать его график и платить зарплату. Клубы заявили, что танцовщицы могут приходить и уходить когда хотят (на бумаге), а клуб им ничего не платит – весь доход идет от клиентов.

Девушки тоже радовались: ведь тогда еще не было широкого распространения безналичных платежей. С ними рассчитывались кэшем, они не выдавали чеков и не выставляли прайс-листа, и по сути сами решали, сколько задекларировать в конце года и какие налоги заплатить в казну государства. Многие вообще втемную расплачивались только с клубами и оставляли все деньги себе. Вышла огромная оптимизация на немаленьких канадских налогах. Снизился порог входа и для сезонных визитерок как раз под Гран-при и для потенциально новеньких: достаточно было договориться о входе, и можно было уже пытаться зарабатывать. Ведь сперва владельцы брали умеренные 20-30 долларов и не жестили – иначе девушки могли уйти в другие клубы.

Но настоящий бум случился в 1997-м, когда Верховный суд Канады вынес историческое решение, согласно которому контактный приватный танец (danse à dix) перестал считаться «непристойным» и нарушающим уголовный кодекс. Монреаль получил новый толчок к активному развитию и превратился в полноценную столицу развлечений для всего севера Америки. Привлеченные возможностью заработка без моральных стигм девушки повалили в город еще активнее, и сперва тот отвечал открытием все новых и новых баров и салонов. Предложение и возможности росли, и сперва заведения даже демпинговали взносы за вход, чтобы сразу привлечь к себе лучших.

В 1990-е и 2000-е годы монреальские стриптизерши были одними из самых высокооплачиваемых некорпоративных работников в городе. Стоимость танца же выросла до 20 долларов за «сеанс» – то есть девушка могла за одного клиента отбить вложения «в шест». В обычную неделю успешная танцовщица могла легко заработать от $2,000 до $4,000 наличными (без налогов). Во время уик-энда Гран-при Канады топ-модели клубов зарабатывали от $5,000 до $12,000 всего за три дня. Именно эти сверхдоходы удерживали девушек в индустрии и заставляли их мириться с отсутствием социальных гарантий – и привлекали все новых и новых конкуренток своими историями успеха.

Но к концу «нулевых» наступила расплата. Клубы закончили передел рынка и начали поднимать взносы (с $20 до $100+ за смену). Дополнительно девушек обязали «делиться» чаевыми с диджеем, вышибалами и барменами (система tip-out). Затем клубы перестали ограничивать количество девушек на смене – и начали приглашать по 50–60 девушек одновременно за те же взносы. В итоге клубы зарабатывают гарантированно, а девушки конкурировали за клиентов и по сути проходили жесткий естественный отбор: самые красивые, известные и раскованные сохраняли уровень дохода, а новички оставались в минусе и спускались по «лестнице услуг» к менее приемлемым и законным занятиям. Так поддерживался равномерный уровень предложения всевозможных утех, расширяя привлекательность клубов.

А затем подключился технический прогресс – и за клубы сыграла цифровизация платежей. С каждым годом клиенты носили (и носят) с собой все меньше и меньше налички. Все внутренние транзакции внутри заведений перешли на банковские терминалы или «внутреннюю валюту» типа токенов или карт. Владельцы получили полный контроль над реальными заработками девушек и смогли выставлять серьезные комиссии в 30-40% за обналичивание или доступ к платежной инфраструктуре. Ведь если стриптизерша отказывалась – оставалась без клиента или без оплаты, она же не могла оформить собственный эквайринг.

Это был двойной удар: теперь владельцы четко понимали, сколько зарабатывает их персонал и какие взносы можно требовать, а еще банки и государство тоже увидели весь денежный поток. И с него вновь пришлось платить в казну: клуб же не мог просто забить на отчеты по движению на своих счетах, и вновь превратился в налогового агента.

Девушки перестали получать деньги мгновенно и потому больше не могли уйти по своей воле до конца установленной клубом «смены»: заведение отдавало «чаевые» и «гонорар» только в финале уговоренного отрезка. Общий заработок тоже снизился. Конкуренция осталась прежней.

Следом – удар и от крупных спортивных событий: по мере роста их популярности облик среднего посетителя и фаната начал смещаться от компании мужчин в поисках приключений к семьям с детьми и молодым болельщикам (включая девушек). Такие уже не ходят по стрипбарам.

«Теперь, когда вы приезжаете на Гран-при, что вы видите? Семьи с холодильниками и ланчами, – рассказывает один из брокеров по «персоналу» для клубов и салонов. – Клиентская группа совершенно изменилась. Теперь мы больше зарабатываем в выходные середины февраля, когда на дворе -20. Сейчас увеличения больше нет. Ноль. Все кончено. Последний раз был лет 10 назад».

Объем заработков так снизился, что история закольцевалась: теперь танцовщицы хотят надежной стабильной зарплаты, гарантий и защиты от конкуренток вне штата.

Получится ли?

Подписывайтесь на телеграм автора – там я описывал, почему алкокомпании лезут в спонсоры «Ф-1».

Фото: Hoch Zwei/Keystone Press Agency, Jens Kalaene/dpa-Zentralbild, Florent Gooden/Keystone Press Agency, Helmut Meyer zur Capellen/imageBROKER.com/Global Look Press/Global Look Press;Gettyimages.ru/Joe Raedle; grandprixmontreal.com/shopping/crescent-festival

почитать
Гран-при Канады
logoобъясняем
logoденьги
бизнес
logoдевушки и спорт
logoФормула-1