Полина Шелепень: «Почему-то когда люди говорят, что Тутберидзе - строгий тренер, они представляют ее каким-то монстром»

Бывшая российская фигуристка Полина Шелепень рассказала о причинах расставания с тренером Этери Тутберидзе. 

Шелепень была первой фигуристкой, с которой Тутберидзе добилась успехов на международных соревнованиях. 

– Этери Георгиевна - строгий тренер. Как это сказывалось на мотивации фигуристов к тренировкам?

– Почему-то когда люди говорят, что Этери Георгиевна - строгий тренер, они представляют ее каким-то монстром. Я до сих пор слышу это от тех родителей своих учеников, кто знает, что я тренировалась у Тутберидзе. Они смотрят на меня так, как будто я побывала в аду и вернулась живая. Но любой тренер на высоком уровне не будет все время гладить спортсмена по головке и просить не расстраиваться. В России таких тренеров точно нет.

Это не отбивало желание, ведь мы все прекрасно понимали - тренер хочет, чтобы мы были лучше.

– Как вы ушли от Этери Георгиевны?

– Последний сезон складывался тяжело в плане отношений. Я сейчас это все объясняю своим переходным возрастом тогда. В 16-17 лет тебе и дома кажется, что все к тебе несправедливо придираются. Ты думаешь: «Вы все неправы, а я молодец. Просто отстаньте».

У нас были конфликтные ситуации, и я, как вспыльчивый человек, могла иногда уйти с тренировки. Никогда себе раньше такого не позволяла, но в последний сезон это даже было видно по моим соревнованиям: если Полина провалила турнир, значит, точно накануне с тренировок уходила.

Потом мы поехали на сбор в Новогорск, где все это продолжалось. В какой-то момент я подумала, что не хочу больше ругаться. Никакого прогресса от этого нет все равно. Главной проблемой было то, что я очень любила своего тренера и не могла представить, как я подойду к ней и скажу «до свидания». 

Я вернулась в номер с тренировки и написала маме, чтобы она забрала меня со сборов. Взяла пару вещей с собой, дождалась маму, а в Новогорске сказала, что мне надо прогуляться. Мы уехали. Когда меня хватились - начали звонить и искать, и тогда уже пришлось признаться, что я ушла совсем.

Я приезжала позже в Новогорск с букетом. Так как это охраняемая территория, а я там уже не жила, меня просто не пустили - цветы для Этери Георгиевны пришлось передать с запиской через охранников.

Переход дался мне трудно, мой следующий тренер Светлана Владимировна (Соколовская) это понимала и никогда не поднимала со мной эту тему. Теперь и я понимаю, будучи тренером, каково это - терять своих учеников. Уход не дается просто ни спортсмену, ни тренеру. Если даже тренер сам отпускает ученика, понимая, что не может ему больше ничего предложить - это все равно что отдать своего ребенка в чужую семью.

Поэтому мне неприятно бывает, когда звонят журналисты и просят прокомментировать уход от Тутберидзе кого-то из ее учеников. Я не даю такие комментарии, это некорректно и неправильно, – рассказала Шелепень.