«Два раза проиграли, говорит: «Можете меня уволить». Этторе Мессина принес ЦСКА первый титул за 35 лет
В этом году 20 лет едва ли не самой значимой победе в истории баскетбольного ЦСКА. В 2006 году московский клуб полноценно заявил о себе как о европейском суперклубе, завоевав титул в главном турнире континента спустя 35 лет.
ЦСКА собирается отмечать это событие в мае. В Москве соберутся игроки и тренеры, принесшие клубу такой важный трофей.
В рамках серии материалов, посвященных юбилею, мы поговорили с президентом ЦСКА Андреем Ватутиным об одном из великих европейских тренеров XXI века.
Ниже:
● любовь Мессины к Москве и Большому театру;
● место тренера в истории клуба;
● разница между Мессиной до и после НБА;
● ситуация с уходом Алексея Саврасенко изнутри;
● победы в «Финалах четырех» на фоне личной трагедии.
Почему ЦСКА отмечает 20-летие титула
– Вы собираете в Москве чемпионов 2006 года. Правда, что это была инициатива Мессины?
– Не совсем так.
Мы разговаривали с ним в ноябре-декабре вообще по другому поводу. И он меня ошарашил, когда сказал: «А вы помните, что в следующем году будет 20 лет, как мы выиграли Прагу?»
В это было очень сложно поверить. И мы решили как-то это отметить – позвать всех соучастников, «подельников».
Видел его лично в январе. Говорю: «Мы точно будем отмечать. Приедешь или нет?» И он сказал, что обязательно будет.
– Он ничего не опасается?
– Понятно, что ситуация сложная. И то, как это представляется на Западе, совсем не соответствует действительности. Наверняка у всех тех, кто получил приглашение, возникают логичные вопросы, насколько безопасно ехать в Москву. Плюс любой выезд сейчас сопряжен с удлиненными перелетами.
Для себя допускаю, что из тех, кого мы пригласили, кто-то не приедет по причинам, связанным с... Я бы назвал это даже не безопасностью, а связал с различными толкованиями целесообразности прилета человека из Европы в Россию в данный момент, тем более в Москву. Наверное, в каких-то социальных сетях и вообще в медиа это может быть воспринято неоднозначно.
Но, судя по тому энтузиазму, который я видел, который чувствую, думаю, что Мессина приедет. И когда он приедет, я, конечно, сниму шляпу. Или, как он говорил всегда, chapeau. По-французски.
Важно то, что в России играет много иностранных баскетболистов, работают иностранные тренеры, и так или иначе они все меж собой общаются. Все знают, что тут медведи не ходят по улицам. Город живет нормальной жизнью.
– Сколько людей вы реально ждете?
– Сколько бы ни приехало, на самом деле, это никак не умалит ценности победы, которая была 20 лет назад.
Пару недель назад проводил на эту тему совещание с коллегами по офису. И задал такой вопрос: «Вы точно уверены, что это кому-то важно, нужно, и об этом кто-то помнит, кроме нас самих?» Мне ответили, что, наверное, это не очень важно только для тех, кто начал болеть сравнительно недавно.
Понятно, что сменилось поколение болельщиков, и для них то, что было 20 лет назад, это как для меня Олимпиада 1972 года. Но все равно есть много людей, которые ходили тогда и ходят сейчас. И, в принципе, хорошо бы напомнить тем, кто не застал нашу победу, не видел, не понимает, насколько это важно для клуба.
– Как вам кажется, какое место эта победа имеет в истории ЦСКА?
– Она знаковая, на мой взгляд. До этого ЦСКА не выигрывал еврокубок 35 лет.
Лично для нас, тех, кто пришел сюда в 2002 году, это была особенная победа.
Вообще, как часто говорю, любую победу в Евролиге надо выстрадать. Прийти, залить все деньгами, получить хороший бюджет, купить хороших игроков и потом за счет всего только этого взять и выиграть Евролигу – так не получается. Надо прилично пострадать или, сформулируем иначе – уметь терпеть.
– А почему?
– Так жизнь складывается. Как было с «Монако» в прошлом году. Все получается хорошо, а последнего шага не хватило в финале. Хотя была бы очень красивая история.
Тогда мы прилично вложились в московский «Финал четырех» и еще вот в эту трехлетнюю историю с Ивковичем, отдали все силы, которые только возможны, особенно в третий сезон.
И когда проиграли… Проиграли – это даже плохое слово, оно не может передать ту гамму эмоций, которые стояли за двумя поражениями в Москве.
Вообще мы все три года работали для того, чтобы победить в Олимпийском. Из штанов выпрыгивали. И было тотальное разочарование. Просто тотальное разочарование: вообще не понятно, для чего и зачем, что делать и как.
Не хочу сказать, что то, что мы выиграли Прагу, было некой компенсацией за страдания, но побед без страданий, я убедился, в Евролиге не бывает.
Будет правильно отметить, что в первую очередь следует отдать должное Мессине и Сергею Кущенко. Есть список смертных грехов, и я всегда добавляю, что есть еще один главный грех – это грех неблагодарности. Основные кузнецы той победы – это Мессина, Сергей Валентинович и игроки. А затем те, кто работал в команде, помощники, врачи, массажисты, работники офиса.
Я еще не имел такой роли в клубе. И благодаря Праге стал президентом ЦСКА. Прага подарила лично мне вектор на следующие 20 лет.
Из чего родилась победа в 2006-м
– Почему не получилось в 2005-м?
– Нет однозначного ответа на этот вопрос: по заказу же не получается выигрывать.
В 2018-м году «Финал четырех» должен был состояться в Москве, на «ВТБ Арене». ЦСКА не спрашивали, это было решение Евролиги. Клуб не был инициатором и не был бы организатором этого события.
Договор был подписан с ВТБ, когда только арена начинала строиться, и в Евролиге еще не было этого стремления проводить «Финал четырех» на нейтральных площадках.
Я был категорическим противником того, чтобы «Финал четырех» проходил в Москве. Вспоминал опыт «Олимпийского» и понимал, какое огромное давление ложится на клуб, на тебя лично, на игроков, на тренеров. Будет давить то, что нужно сначала выйти в «Финал четырех», а потом выиграть в своем родном городе. Когда все будут ждать не то, как ты пройдешь регулярку, не то, как ты пройдешь четвертьфинал, а как ты сыграешь в «Финале четырех».
Из опыта, который мы получили в «Олимпийском», сложно извлечь какие-то положительные моменты. И Ивкович, и Сергей Валентинович говорили, что психологическое давление раздавило команду, так что и штрафные не забили…
Реально тяжело выигрывать «на заказ».
– Расскажите, как появилась идея о смене тренера?
– Насколько я помню, разочарование результатом московского «Финала четырех» у Михаила Прохорова было столь велико, что Ивкович мог не доработать даже плей-офф чемпионата России. Наверное, другого решения и не существовало.
Потом у Дуды был трехлетний контракт, и, как принято говорить в дипломатии, потенциал дальнейшего сотрудничества не просматривался. Или можно сказать, что Душан перестал соответствовать задачам исторического момента.
Это была трехлетняя программа. Ее венцом должна была стать победа в «Финале четырех» в Москве. Но ее не случилось.
На самом деле, Дуда же появился достаточно случайно. Был практически заключен контракт с другим тренером. Потому что Ивкович рассматривался на первом этапе, но он сказал, что хочет поехать в НБА то ли консультантом, то ли ассистентом. И, в принципе, мы уже должны были двигаться в другом направлении. А потом Дуда снова появился.
В его назначении был элемент некой удачи, потому что хоть победы и не случилось, это все равно глыба.
А с Мессиной было уже немножко другое. Это была более осознанная история. Мы его целенаправленно выбирали, зная, как он работал в Италии. На тот момент для клуба с такими амбициями как ЦСКА, выбор мог быть только такой: или Мессина, или Обрадович.
– Насколько тяжело было его уговорить?
– Спроси Сергея Валентиновича.
Думаю, траектории сошлись в том плане, что Мессине надо было делать шаг вперед, в более амбициозный клуб. А ЦСКА искал менее фундаментального тренера, чем Ивкович. Надеюсь, не обижу никого этой фразой. Более современного, что ли.
Мессина стал сейчас «олдскулом», но на тот момент он таким не был. Он был... С кем сейчас можно сравнить? Тринкьери, нет? Может быть.
В общем, хотелось кого-то погибче.
– У многих европейских клубов есть спортивный директор, а ЦСКА всегда декларирует, что тренер имеет карт-бланш на приглашение игроков. Как это получилось?
– Это наш стиль.
Есть разные модели. Есть модель НБА, где генеральный менеджер набирает игроков, а под них берет тренера. Но в Европе более актуальна или востребована другая история, когда или главный тренер набирает игроков, или это делают совместно. За все время здесь мы подписали без согласия тренера только одного игрока, и это был Андрей Кириленко. Но это исключительный случай: все произошло во время локаута НБА, и как ты не возьмешь лучшего российского баскетболиста, который потом стал MVP Евролиги?!
А так, когда заканчивается сезон, мы садимся, определяем, какие позиции надо усилить, какие есть варианты.
В ЦСКА это давно совместная работа. Так было и при Ивковиче, и при Мессине.
– Мессина сразу же привез людей из «Киндера». Это никого не смущало?
– Это его стиль – работать с теми людьми, которых он знает. Человек привез этих людей, в первый же год они выиграли Евролигу. Значит, это рабочая история.
Другой вопрос, что потом, возможно, ты становишься заложником долгих лет сотрудничества с одними и теми же игроками, и точно возникает элемент усталости, человеческая история.
Хочу напомнить, что Мессина настоял на приобретении Лэнгдона, за которого пришлось бороться с «Уникахой»...
– Там же было много таких спорных историй. Вантерпул приехал с травмой…
– Вантерпула, можно сказать, привезли на двух самолетах, он был совершенно разобранный, мучился со спиной страшно, с ногами. Было сложно поверить, что такой человек сможет как-то помочь.
Смодиш тоже всегда был травматичный.
Для этого ты берешь тренера такого уровня. Его заслуги повышают твое доверие к нему. Ты же берешь не самодура, он понимает, зачем идет, для чего...
Вопросы были, но мы доверились ему.
– Правда, что, когда сезон начался с двух поражений, Мессина попросил, чтобы его уволили?
– Да. Мы проиграли «Монтепаски» дома, затем «Панатинаикосу» на выезде, и он пришел и сказал: «Не оправдываю надежд, ничего не получается, и если вы меня уволите, не обижусь».
Очень обидно проиграли тогда «Монтепаски». Мы сделали классное открытие под итальянскую тарантеллу: первый домашний матч, Евролига, итальянский тренер, приехала итальянская команда, девочек нарядили в какие-то итальянские костюмы... И тут просто влетаем. А потом вдогонку еще и «Панатинаикосу».
Ну, так себе было.
Это сложный момент. Но после «Олимпийского» мы ему сказали: «Ладно, слушай, два поражения в начале сезона – это не повод».
Он эмоциональный товарищ, в этом есть и своя прелесть.
– С ним сложно было?
– Он очень сложный человек, потому что умный, а с умным всегда сложно. Но, как говорится, лучше с умным потерять, чем с дураком найти. Это полностью характеризует эти первые два поражения, да. Вторая часть фразы – это не про кого-то конкретно.
Еще он капризный. Тогда он был еще гибким. И он, правда, сильно хотел... Прямо видно было, что человек очень хочет.
– Вы поняли, почему он такой упорный?
– Да как я могу понять? Это родителей надо спрашивать.
Мы взяли, мне кажется, его в самом расцвете. Да, он выиграл Евролигу с «Киндером». Но первый период в ЦСКА – это его лучшие тренерские годы: выиграли две Евролиги, постоянно выходили в «Финал четырех». Он вообще «горел». И ему было комфортно в ЦСКА, мы сработались, так вот бывает.
Когда он второй раз пришел, немножко другая история.
– Как вы понимаете, что он «горел»?
– Ты же видишь желание, видишь, что человеку не все равно. Видишь, как он работает каждый день. Что нет такого – вы все идиоты, ничего не понимаете.
Он очень ответственно отнесся к бренду ЦСКА, к имени ЦСКА. Для него это была нерядовая история. Он полюбил Москву.
Это банальная вещь, но тем не менее, он чувствовал ответственность. Банальная фраза – он разделял ценности клуба, да, это можно сказать про любого, но, тем не менее, для него ЦСКА не был просто местом работы.
Мы постарались создать условия и для него, и для помощников, и для их семей, чтобы было комфортно, тогда ситуация позволяла это делать. Но он прямо жил ЦСКА. Было видно, насколько для него важно здесь быть, насколько для него важно выиграть, важно сделать клуб успешным.
– Мессина напрягал ветеранов типа Холдена, кричал, ругался и так далее. В команде появился раскол из-за итальянского десанта. Вы как-то вмешивались?
– Считаю с учетом опыта, что чем меньше влезаешь, тем лучше. Лет 10-15 назад я бы ответил по-другому. Но сейчас, проработав в этом бизнесе 25 лет, я могу сказать, что чем меньше руководство вмешивается в процессы, тем лучше.
Бывают ситуации, когда это приходится делать, бывают какие-то конфликты, которые нужно решать, но, в принципе, в команде должна быть такая монархическая модель. Есть игроки, есть тренер. Ты можешь выступать неким арбитром, но любой твой заход на эту полянку, заставляет делать выбор – ты либо с игроками, либо с тренером. Это плохая ситуация для управления. Поэтому надо создавать условия, ставить задачи и постараться быть нейтральным арбитром. Где-то помочь – да, готов, но приходить, диктовать, штрафовать – нет.
Честно могу сказать, что о 90% штрафов жалею. Сейчас бы не штрафовал. Но опять-таки это зависит от того, с кем работаешь, насколько люди готовы оценить твой подход, ценить, что им доверяешь, видишь в них личность.
Не всегда так бывает, но Мессина четко очертил линии, которые не надо переходить. Не сразу эта граница оказалась на замке, но он знал, как общаться с руководством. Благодаря высокому интеллекту он ни разу не подстроился под мнение руководства, он умел отстаивать свое мнение.
Впрочем, как и Ивкович. Просто Ивкович это делал напрямик, а Мессина умел хорошо спрямлять углы. Хотя, где надо, дугой распрямлялся. Он взял на себя большую ответственность, когда пригласил ребят, которых знал, и с ней справился.
При этом, даже если бы мы Прагу не выиграли, это не стало бы трагедией.
В 2005 году, на мой взгляд, нам не хватило легкости. В первый год Ивковича мы надели на себя латы, на второй сезон эти латы стали еще тяжелее, на третий сезон мы вышли все обвешанные защитой, с дорогим мечом, дорогим копьем, дорогими доспехами… Вот только поворотиться этот римский центурион никуда не мог.
С Мессиной появилась легкость. Прежде всего, психологическая – и у клуба, и у болельщиков, и у игроков.
Хуже уже быть не могло.
В «Олимпийском» обосрались, куда больше?! Насколько ожидаема была победа в Москве, настолько неожиданной стала победа в Праге.
– Прям неожиданной?
– В полуфинале – «Барселона», в финале – «Маккаби» с Паркером и остальными. Вряд ли кто-то думал, что у них можно выиграть. К любому результату были готовы, все шло бонусом.
В те времена мы делали предматчевые клипы. Всегда было непросто найти музыку – хотелось, чтобы тому или тому видеоряду соответствовала определенная песня. Мы играли в плей-офф с «Эфесом» до двух побед, и перед московской встречей долго искали песню. В итоге я предложил песню Олега Даля «Где он, этот день, и на каком календаре» из кинофильма «Вариант «Омега». Она идеально легла.
И для меня лично тот «Финал четырех» ассоциируется с этой песней: так мы долго ждали этого дня.
Мессина, Москва и Большой театр
– Вы говорили, что Мессина – один из самых интеллектуально интересных тренеров. В чем это проявлялось?
– Ты можешь с ним разговаривать на любые темы.
Многие тренеры немного зациклены на баскетболе. Ты можешь поговорить с ними о чем-то небаскетбольном, но, скорее всего, они будут просто слушать тебя, не имея мнения по вопросам театра или литературы.
Ты же видишь, кто что читает в самолете – и игроки, и тренеры. Сразу понятно, что у человека кругозор гораздо шире, чем пик-н-ролл и пик-н-поп.
– А что читал Мессина?
– Это точно были небаскетбольные и неспортивные книги.
Я тогда еще ходил на собрания команды перед играми. И у него были самые интересные выступления. Они не посвящались только пик-н-попу и вот этому всему. Разумеется, они касались баскетбола, но еще и были про жизнь. Их просто интересно было слушать. Он мотивировал людей примерами из истории.
– Как он полюбил Большой театр?
– Могу только рассказать, как тяжело было доставать ему билеты в Большой театр.
Это всегда было непросто. Однажды в Мюнхене я встретил директора Большого театра, к которому часто обращался за билетами для тренера. Он мне говорит: «Опять ты, даже здесь!»
Мессина полюбил и центр Москвы. Обычно все тренеры жили близко к ЦСКА, чтобы не тратить время на дорогу. Он пожил тут, потом предпочел переехать в Петровский переулок. Хороший дом, ему нравилось гулять по старой Москве.
Человек умел ценить жизнь.
Была смешная история. Там был не новый дом. Когда мы выиграли в Праге, он уехал на лето в Италию и попросил сделать какой-то ремонт. Наши доблестные трудящиеся не уложились в сроки. Приезжает он первого сентября, а ремонт так и не закончен. Там погром, жить невозможно.
На следующий день приходит в офис и спрашивает: «Андрей, скажи, пожалуйста, что бы было с моей квартирой, если бы я не выиграл Евролигу?!»
Мессина до и после НБА
– Признавал ли сам Мессина ошибки?
– На словах, скорее, нет, в последующих решениях, скорее, да.
Ты же должен смотреть не только на вербальную часть, нужно смотреть на то, что человек делает. Так чтобы сказать: «Андрей, я был не прав», такого не помню. Но потом его шаги показывали, что он делает выводы. Я же знаю его как родного – когда вижу, что правая нога лежит на левой и начинается вот это ерзающее движение, понимаю, к чему все идет. Мы прожили огромную жизнь вместе, знаю его «язык тела» лучше, чем кого-либо другого.
У нас с Мессиной был разный период отношений, были и охлаждения. Но плохое – не будем говорить «плохое», лучше «сложное» – всегда забывается.
В моем понимании было два Мессины: тот, который был до НБА и тот, который вернулся из НБА. Он немного поменялся и как специалист, и как человек. Ты побывал на другой планете, очень хотел стать там главным тренером, поработал с великими людьми, посмотрел, как все устроено. И потом ты возвращаешься на прежнюю планету. И я не уверен, что у него был прежний уровень желания работать в Европе.
Мое личное впечатление – что-то пропало. Что – не знаю.
– Говорят, что «Мессина надел корону»…
– Точнее сказать, во второе пришествие он перестал быть тем универсальным клеем, который склеивает команду, лидером, за которым все идут и все верят.
Плюс появились усталость или утомление от работы на одном месте, а у игроков от монотонной работы с одним тренером. Это не чья-то вина, это жизнь. Тогда я его больше уговорил вернуться в ЦСКА, чем он этого сам хотел. Но все это никак не сказывалось на самоотдаче, просто это такие маленькие нюансы.
Как Мессина работал
– Среди российских игроков у Мессины однозначная репутация: кого-то гонял по лестницам, кого-то называл Барышниковым, кому-то говорил, что он «soft as my dick». Эта жесткость не казалось чрезмерной?
– Да разве это жесткость?! Это вообще не жесткость.
Думаю, невозможно найти российского баскетболиста, который бы в итоге не сказал Мессине «спасибо». Все признательны и благодарны.
Он учитель. На тот момент он был учителем.
– Научил ли он вас чему-то?
– Конечно.
При всем уважении к себе, мы пришли из «Урал-Грейта»…
Первым учителем для нас был Ивкович, который по праву должен считаться одним из величайших менеджеров ЦСКА. Он научил, как правильно работать: графики, команды, чартеры… У нас было огромное желание, благодаря Прохорову имелись возможности, но было мало знаний, понимания того, как надо было делать.
Второй учитель для нас – Мессина.
Когда ты с ним работаешь, чувствуешь себя фехтовальщиком: тебя могут уколоть, но и ты можешь уколоть. Главное, чтобы это было командное фехтование, без жертв.
С ним расслабляться было нельзя. Он умеет прочерчивать границы и при этом у него есть желание зайти на твою территорию – может навязывать какие-то решения, не связанные с тренировочным процессом…
Этторе тогда с легендой нашего клуба Юрием Юрковым часто играли в теннис, и, если Мессина что-то хотел до меня донести, но не напрямую, как бы невзначай говорил об этом в рамках теннисных партий. Соответственно, я делал то же самое в общении с Юрием Михайловичем. Так что он частенько был нашим надежным связным по тому самому фехтованию.
Работая в «Милане» и в ЦСКА, он до малейших деталей знал и знает все, что происходит во всех лигах Европы. Совершенно неслучайно несколько лет назад были мысли о том, что Мессина может возглавить Евролигу. Сейчас, когда «уходили» Паулюса Мотеюнаса (кстати, жаль, что в силу обстоятельств его вклад в развитие Евролиги вряд ли будет оценен, но это уже другая история), я подошел к Этторе и сказал: «По-моему, ты лучшая фигура». Но он не захотел это делать, хотя несколько лет назад у него были такие амбиции. Он амбициозный человек и хочет заниматься всем, не только тренировать, и если даешь ему такую возможность, тогда ты сам зачем нужен? Когда работаешь с амбициозным человеком, это не так просто.
Плюс у тренера всегда может возникнуть конфликт с игроками. Куда в этом случае пойдет игрок? Сначала дома пожалуется, потом – к генеральному менеджеру. Будет говорить, что ему дают мяч в неудобных позициях, или «раньше я играл 15 минут, а теперь 14,5». Эти ситуации так или иначе приходилось разруливать.
Несмотря на все сложности, мы всегда находили с ним общий язык.
Самый сложный период был после Праги, потому что Кущенко ушел в большой ЦСКА, но остался президентом здесь, а я стал первым вице-президентом, и вся оперативная работа была на мне.
У любой породистой собаки должен быть один хозяин. Команда и тренер – это породистые собаки. И нам очень непросто с Мессиной и Сергеем Валентиновичем удалось найти алгоритм управления. Еще до Нового года Мессина попросил нас собраться: «Я не понимаю, кто мой хозяин, кто директор».
И мы долго сидели: мы люди амбициозные, одному не хочется ничего отдавать, другому хочется все забрать, глаза горят. Но разрулили. У всех хватило мудрости где-то отступить, мы нашли баланс управления, хотя это было непросто.
– У вас была как раз ситуация с Саврасенко…
– Леша – замечательный человек, один из самых надежных игроков, с которыми я работал.
У него тогда была травма плеча. Он долго восстанавливался, вернулся, и его роль немного изменилась, после чего начало накапливаться недовольство. А Леша такой человек, что может долго что-то держать в себе, а потом происходит взрыв.
У нас была домашняя игра в УСК ЦСКА. После нее Алексей пошел к Этторе, взяв с собой Диму Шакулина в качестве переводчика. Легенда гласит, что он все сказал на русском. Сейчас история выглядит юморной, но тогда она была драматичной. Алексей – чемпион Евролиги, чемпион Европы. Шакулин выслушал все, что сказал Алексей, и спросил: «Ты уверен, что нужно переводить все, что ты наговорил?» «Да, тренер, переводите». Шак перевел. Мессина выслушал, сказал: «Одну секундочку».
А я в этот момент переодевался после матча. Мессина постучал ко мне, зашел: «Извини, Андрей, займу у тебя одну минуту. Сейчас ко мне заходил Алексей, после этого есть только два решения: либо завтра я уезжаю, либо он переходит в другую команду. Большое спасибо, спокойной ночи».
До сих пор помню, как стоял с полунадетыми штанами своего «парадного» костюма.
Пришлось решать вопрос. Хотя Леха – заслуженный человек, классный российский игрок. Но таких ситуаций бывает много с любым тренером.
Это к тому, что Мессина зачастую обходился без дипломатии: либо я, либо он. «Денег мне никаких не нужно. Не переживай из-за компенсации. Завтра могу уехать».
Вот здесь нужен президент в таких ситуациях.
В чем наследие Этторе Мессины
– Можно ли сформулировать, что принес Мессина в ЦСКА?
– Прежде всего, победы и эмоции: все-таки итальянец, в расцвете сил.
Культуру, стиль, галстуки. Он большой аккуратист. Как и у меня, на выезде в чемодане костюм, рубашка, брюки сложены максимально опрятно. Всегда замечаю такие вещи.
Вообще он любил жизнь, мог выпить пару бокалов вина.
У нас была история в Сан-Антонио, когда тренер Поп позвал всех в ресторан. Выпили, закусили. Попович потом выставил каждому по ящику текилы.
Поп говорит: «Ну, поехали дальше».
А Мессина отвечает: «Да ты что, у нас завтра игра».
«Да ладно, ты чего». А Поп был такой.
«Нет, не можем».
И Поп сказал: «Да, был бы на твоем месте Ивкович, у него таких сомнений не было бы».
Мессина любит и вино, и рестораны, но во всем знает меру. Он очень большой политик – умеет выстраивать отношения со всеми: от водителя до владельца клуба.
Его все любили в офисе, он хорошо знал все имена и всегда был приветлив. Но, когда проигрывали, на все дни до следующей победы надевал черную маску лермонтовского демона. Увидишь в коридоре – лучше свернуть в сторону.
– Мессина признавался, что иногда настолько взбешен во время игры, что перестает анализировать ситуацию…
– Да не, такого никогда не было.
Иногда, если что-то не получалось в концовке, он мог приложить меньше усилий для победы. Но опять же, для того, чтобы иметь рычаг – держа в уме следующую игру. Для тренера иногда полезно проиграть, чтобы держать в тонусе баскетболистов. Мол, теперь я вам покажу.
Вообще же у всех бывают слабые места. Достаточно вспомнить о матчах с Обрадовичем, большинство решающих встреч не в нашу пользу, но обвинять тут кого-то одного точно нельзя…
– Для Мессины это противостояние с Обрадовичем было реальным?
– С годами он с юмором стал к этому относиться. Есть статистика, ты же не можешь от нее спрятаться.
У каждого есть неудобный оппонент, против которого ничего не можешь сделать. Так бывает и у теннисистов, и у боксеров.
– Оба победных «Финала четырех» Мессины драматичные: в 2006-м заболел сын, в 2008-м умер брат. Что происходило в клубе тогда?
– Для него очень важна семья, это приоритет. При этом не менее важна для него и работа. Найти баланс тут очень сложно, особенно когда возникают ситуации, которые ты не можешь контролировать.
Волею обстоятельств это выпало на «Финал четырех». Если не ошибаюсь, в 2006-м он летал в Москву после полуфинала к сыну в больницу.
Не каждый бы в этой ситуации нашел бы силы работать. Это же не у станка гайки вытачивать, ты должен быть полностью психологически готов. С учетом таких неприятностей кто бы кинул в него камень, если бы он проиграл. Это было очень тяжело. Но, несмотря на некую внешнюю субтильность, у него очень серьезный стержень.
В 2008-м мы играли серию плей-офф с «Олимпиакосом». И он пропустил утреннюю тренировку, приехал в Грецию прямо к началу решающего второго матча, весь черный. Мы все равно победили. Когда игроки видят тебя таким, это делает команду сильнее. Ты видишь, что тренер в такой ситуации нашел в себе силы, и больше концентрируешься сам. Потеря или угроза потери придает ценность всему, и его поведение в этот момент был для всех нас невероятно ценно.
Конечно, обстановка была тяжелая. Мы часто говорим, что ЦСКА – это семья, так вот команда – это точно большая семья. Вот у Кливленда сын был в очень тяжелом состоянии под Новый год, и это держало в напряжении всех.
Но Мессине – chapeau.
Это был сложный момент. Недаром, когда мы выиграли в Мадриде, он сразу же побежал праздновать к семье в слезах.
– Вы часто называете его своим другом, но вам приходилось его увольнять. Это, наверное, тяжело?
– У нас были разные отношения. Где-то мне не хватало терпения и опыта, где-то ему чего-то не хватало. Сейчас мы пришли к балансу. И я всегда повторяю, что это мой учитель и друг, который сделал меня таким. К нему испытываю огромную благодарность и теплоту. Например, до сих пор часто матом ругаюсь по-итальянски – спасибо учителю!
Как и Воронцевич, которого он заставлял бегать по лестницам. Спроси, он тебе скажет, что все было правильно. Может, именно благодаря этому Воронцевич и доиграет до 40 лет.
Мессина – реально учитель. А методы могут быть разные.
Другой вопрос, что во время второго прихода элемент усталости от взаимного общения появился даже у тех, кого он привел с собой. Но это житейская история.
Последние годы он набирал материал, и если этот материал его не устраивал, то требовал привезти другой материал. И меньше старался доработать первоначальный материал. Поэтому было так много переменных в «Милане».
Но ЦСКА с ним попал идеально – в нужное время. Его знает весь мир, в том числе и НБА.
«Россия для меня – второй дом». Джей Ар Холден признался Антону Понкрашову
Фото: AP/BERNAT ARMANGUE, PETR DAVID JOSEK, DARKO VOJINOVIC; РИА Новости/Владимир Астапкович
