«Отвлекаюсь на 3 секунды – Мессина заметил: «Все, в раздевалку». Никита Курбанов побеждает с ЦСКА уже 20 лет
Этот материал – часть сериала, приуроченного к 20-летию победы ЦСКА в Евролиге. 14 мая ЦСКА собирает чемпионов Евролиги 2006 года в Москве. Чествование той команды пройдет вместе с полуфинальным матчем Лиги ВТБ, приобрести билеты на мероприятие можно здесь.
Никита Курбанов – рекордсмен ЦСКА по количеству сезонов и проведенных матчей. Он застал знаковые моменты в новейшей истории клуба: поражения в Москве 2005-го и в Стамбуле 2012-го, триумфы в 2006-м, 2016-м и 2019-м. Поиграл вместе с Джей Ар Холденом и Теодорасом Папалукасом, Андреем Кириленко и Милошем Теодосичем, Мело Тримблом и Каспером Уэйром. Искал себя вне ЦСКА, возвращался, чтобы стать важным игроком ротации команды «Финалов четырех», завоевал больше всех трофеев в российском баскетболе, был капитаном и даже получил дисквалификацию за кокаин.
Мы поговорили с ним об одной из самых интересных карьер в российском спорте.
«Не близко мне это – выходить и играть на статистику»
– В этом году, когда ЦСКА победит, вы станете самым титулованным человеком в российском баскетболе. Думали об этом?
– Нет, абсолютно не задумывался. На самом деле, только сейчас услышал эту информацию. Но осталось еще проделать самую важную часть работы.
– Насколько это значимо для вас будет?
– Не знаю. Потом, может быть, какое-то осознание придет. Думать целый сезон о том, что ты можешь стать самым титулованным, это не мое.
Как и выходить на игру с мыслью о том, что хочу сегодня набрать столько-то очков или сделать столько-то подборов. Мне кажется, ты слишком начинаешь узко фокусироваться на каком-то одном компоненте и абсолютно забываешь про то, что есть еще и другая часть работы.
Люблю получать удовольствие от процесса: от самой игры, от защиты, от полезных действий, даже просто от перемещения по площадке, когда ты можешь удачно сделать кат или вход в зону, в которую уведешь защитника и тем самым освободишь своего снайпера под бросок.
Да, забитые мячи – это все хорошо, блок-шоты, данки, но я люблю умный баскетбол, и умный баскетбол не всегда заключается в том, чтобы набирать больше всех.
– А вы сами как вы это оцениваете? Когда вы считаете, что хорошо провели игру? Если не по очкам.
– Какое-то внутреннее удовлетворение. Бывает, получаешь огромное удовольствие от игры. Кайфуешь просто: попал, какой-то пас хороший сделал. Тебе дали, ты быстро перевел, бам – и реализовали. Все, ты уже от этого получил положительную эмоцию, чувство сопричастности к процессу.
Понятно, что цифры – всегда хорошо, особенно когда команда побеждает. Но не в моем стиле, не близко мне это – выходить и играть на статистику.
– То, что у вас нет «Мистера замка» Евролиги, у вас вызывает какое-то сожаление?
– Мне уже приятно, что меня хотя бы рассматривали, что, когда было какое-то голосование, обсуждалась моя фамилия.
Сейчас вообще не волнует, честно. Гораздо важнее последние несколько месяцев провести хорошо и выиграть чемпионство. У меня наград за карьеру хватает. Конечно, было бы приятно получить этот приз, но не получил – и не получил. Достаточно того, что кто-то меня считает лучшим защищающимся, а не сама награда.
Вот победа в конце года – это определенно подтверждение качества твоей работы.
Тем более сейчас, без Евролиги, весь спортивный фокус – на Лиге ВТБ. Раньше был «Финал четырех» Евролиги: было так, что если там ты неудачно выступил, то сезон не удался, дальше нужно было откуда-то доставать мотивацию, это такой нелегкий процесс. В последние сезоны мы понимаем, что игры против «Зенита», УНИКСа и «Локомотива» дают те же эмоции, что когда-то ты получал от Евролиги. И это уже не какая-то легкая прогулка по чемпионату России, как это было тогда, когда команда была сформирована, чтобы достигать высоты на европейском уровне.
«Никогда даже не думал, что в 39 еще буду играть»
– Есть мнение, что вам было тяжело вкатиться во взрослый баскетбол. Как вы сами на это смотрите?
– Дело не в том, что я себя не нашел. В 2005 году я уехал играть во взрослую команду «Локомотив», и у меня сразу была игровая практика.
На тот момент мне было 18 лет, 19 в октябре исполнилось. Той же осенью меня забрал Мессина. В этот же сезон команда выиграла Евролигу в Праге, а в полуфинале я играл больше 10 минут.
Просадка пошла потом. Может быть, где-то я не перестроился, но, когда только пришел в ЦСКА, такой тренер, как Мессина, в таком коллективе, какой там был, давал мне игровое время.
– Вы отыграли полчаса с «Реалом» и вышли против «Барселоны» в «Финале четырех»? Как это ощущалось?
– Да никак. Не буду говорить, что вспоминаю те моменты...
Нет, ты выходишь, просто делаешь работу максимально сконцентрированно.
Прекрасно помню, когда Андерсен получил травму. С «Реалом» мы играли еще на старой арене, где коррида проходила.
Помню какие-то эпизоды против «Барселоны», но, наверное, не так полноценно, как это, например, помнят старшие ребята, Сергей Панов, Матьяж Смодиш. У них другой опыт.
Да, мы выиграли что-то существенное. Мы выиграли то, к чему команда целенаправленно идет долгое время, но это не те ощущения, которые я испытал в 2016 году.
– Какие у вас были мысли в тот момент? Вы представляли, как сложится ваша карьера, которая начиналась вот так?
– Нет, абсолютно. Никогда даже не думал, что в 39 еще буду играть.
Да это и глупо, наверное, задумываться, что будет. Спорт – не то что бы лотерейная история, но много зависит от того, куда ты попадешь и как сложится твоя карьера. Травмы, не травмы. Ты попал к какому-то тренеру, который в тебе увидел определенный потенциал. Может быть, ты не суперталантливый, но он увидел в тебе то, за счет чего ты можешь сделать карьеру на уровне хотя бы Лиги ВТБ.
Мне кажется, в этом плане очень неплохо ребят раскрыл Зоран Лукич, когда «Нижний Новгород» вышел в Евролигу, когда у него заиграли Дима Хвостов, Семен Антонов, Евгений Бабурин. Был костяк русских игроков, которые раскрылись. Тут вопрос в том, чтобы именно найти людей, не все такие талантливые у нас, как, например, Леша Швед или Дима Кулагин. Но во многих есть потенциал, его просто нужно реализовать.
И какой-нибудь тренер, даже в большой команде, может всунуть тебя в этот механизм. И ты будешь добротным середнячком, который всегда в ротации.
А может случиться, что талантливый парень придет из молодежки и сломается просто из-за того, что играет без мяча. Он не знает, как себя реализовать на площадке, потому что без мяча он не понимает, как можно играть в баскетбол.
Это огромная река, в которой ты можешь найти своего тренера, а можешь не найти. Можешь быть суперталантливым, но не сможешь себя реализовать. Или не сможешь выжить в коллективе. Или ты не сможешь выжить с более физическими мужиками, которые вышли и тебя просто «убили».
Есть и внутренняя конкуренция. Вы думаете, мы здесь ждем ребят из молодежки с распростертыми руками? Дескать, заходите, забирайте наше время. Нет – все через борьбу.
Они должны понимать свою роль. Никто здесь не ждет от них по 20 очков. Но они должны в первую очередь показать старание, желание победить.
Конечно, есть ошибки, это все нормально. Но, если человек приходит поприсутствовать на тренировке в большой команде, без какого-то желания вообще что-то делать, он недолго продержится. Он должен быть всегда голодным. Должна быть неуступчивость. Ты можешь проиграть физически. Ты можешь ошибаться за счет нехватки опыта: тебя подловили или еще что-то. Мне кажется, когда ты голодный молодой игрок, не надо большого ума, чтобы прессинговать первого номера, играть за получение со своим. Если ты центровой – толкаться с чужим центровым. Да, может, ты физически проигрываешь за счет того, что ты еще молодой. Но желание не уступить, не дать подобрать – оно все равно же видно на тренировках и на играх. Но, к сожалению, не все молодые как-то проявляют себя.
«Отвлекаюсь на 3 секунды. Мессина смотрит: «Все, тебе неинтересно, в раздевалку»
– Как это не потерять в 39 лет?
– Мне очень повезло, что я попал в такой коллектив с высоким баскетбольным интеллектом, с мотивированными мужиками, с тренером, который не давал тебе расслабляться, для которого каждая деталь на тренировке была важна: какой-то бэкскрин, который ты поставил, чтобы освободить снайпера. Это был умный баскетбол.
Мне очень повезло, что я попал в хорошее поколение умных игроков. Понятно, что баскетбол – это контактный вид спорта, но в первую очередь все строилось от понимания игроком баскетбола. Там были Папалукас, Лэнгдон, Вантерпул, Смодиш, Андерсен, Панов…
– Кто вас вдохновлял больше всех?
– Да меня как-то они все потихоньку вдохновляли.
Ты видел, как они относятся к играм, к тренировкам, как тренер на них реагирует, на их ошибки, на твои ошибки.
Мессина просто мог выгнать с тренировки.
У меня два ярких момента.
Однажды мы бежали в транзишн, и я два раза подряд отдал мяч поперек площадки, и два раза перехватили. На первый раз он мне сделал предупреждение. А я уже такой был немножко в ротации, не только что пришел. За вторую потерю меня просто выгнали в раздевалку. «Все, не понимаешь – иди».
И еще один раз был момент на утренней тренировке. Мы пять на пять ходим, еще в старом УСК ЦСКА. Просто ходим, а он нам рассказывает комбинации, как мы должны будем действовать в матче. Утренняя тренировка, вечером игра. Сижу на рекламном борту, и в один момент просто отвлекся. Раньше там на стенах еще баннеры висели, где изображали игроков ЦСКА, то они на конях, то что-то еще. Я вот отвлекаюсь. Буквально три секунды проходят, поворачиваю голову и понимаю, что Мессина смотрит на меня. Все, ты потерял фокус, тебе неинтересно, в раздевалку.
Такие моменты и воспитали во мне чуткость к деталям. Ты приходишь на тренировку, будешь полностью сконцентрирован, не можешь расслабляться и что-либо упускать.
Это воспитало во мне что-то, что, возможно, и позволяет до сих пор играть.
– Против кого из легионеров было сложнее всего в ЦСКА?
– Против Лэнгдона было тяжело. Ему хватало доли секунды, чтобы сразу подняться и бросить. Он просто сумасшедший шутер. Не сказать, что прям был очень быстрый, но он умел себя так использовать, что очень было тяжело его и накрыть, и успеть, и он был физически очень крепкий. То есть, если он попал с тобой в контакт, пока ты оклемался, он уже выбегал на позицию и поднимался бить.
Если брать из другого поколения, то Кори Хиггинс был очень хороший. Мне кажется, в то золотое время он как будто чуть-чуть остался в тени. Хотя выполнял огромный объем работы, что в нападении, что в защите.
– Чем вам еще запомнилось то время?
– Мне запомнились тренировки молодых игроков. Например, если команда тренируется вечером, у нас была своя утренняя сессия.
Мне очень запомнилась мессиновская тренировка, когда мы, по-моему, в Болонье играли. Мы час занимались с его помощником, а потом Мессина просто за 20 минут нас изнасиловал. Спросите у Понкрашова. Мы все вспоминаем ту единственную тренировку, потому что должны были играли три-на-три без ведения на половине площадки. И каждая потеря, каждая ошибка – это был либо челнок, либо отжимания.
Но такие моменты воспитывают. Учишься дорожить каждым моментом... Проходишь через короткий, но глубокий анализ во время тренировки. Тебе сразу дают понять ошибки. Не понял – заменили. Да, конечно, взрослые игроки, более опытные тебе подскажут, как надо действовать. Но если не прислушиваешься, не дают третьего, четвертого, пятого шанса.
Если ты не глупый игрок, в тебя это попадает, оседает, и начинаешь это потом потихоньку применять. Да, может быть, в основной команде не было столько возможностей получать игровое время, но потом, когда уезжаешь в аренду, ты все это накопил и понимаешь, что это работает.
А вот если игрок немножко застрял, слишком сфокусировался на том, что ему надо только забивать, долгой карьеры может и не быть.
Было много ярких игроков, в основном, американцев. Талантливейшие персонажи, которые могут и по 30, по 40 очков набирать. Два-три года – и ты не понимаешь, куда он делся.
– Почему так?
– Мне кажется, они очень сфокусированы только на одном аспекте.
Провести долгую карьеру – это в основном свойственно больше европейцам. Да, есть некоторые исключения, например, Кайл Хайнс, он семь лет у нас провел и в «Олимпиакосе», «Милане» еще сколько играл.
– Как вам кажется сейчас, почему не удалось закрепиться у Мессины?
– Может быть, где-то я в чем-то не перестроился... Не то что перестал соответствовать. Может быть, не смог себя реализовывать.
Честно говоря, не было какой-то явной причины... Одно дело, когда поссорился с тренером, случались какие-то яркие вспышки, из-за чего ты понимаешь, что твоя карьера пошла вниз. Здесь такого не было. В конце одного из сезонов я сломал правую стопу, на следующий год – левую. Возможно, находился не в той форме, в которой был нужен на тот момент.
Поэтому в 2007-м поехал в аренду уже на полгода. В 2008-м вернулся Витя Хряпа. Его забрали из Америки в середине сезона к нам. А это еще плюс один русский в состав. Как раз я уехал в УНИКС играть и потом на следующий год в «Спартак» из Санкт-Петербурга.
Потом опять вернулся. Но, видимо, опыта было недостаточно. Как русский игрок ты можешь быть хорош, но недостаточно для того, чтобы конкурировать с теми, кто играет в составе борющегося за титулы ЦСКА.
У меня вот такой путь с определенными удачами и неудачами.
Конечно, любому спортсмену хочется, чтобы у него был идеальный путь. Как у Дончича – в 19 завоевать все, в 20 – MVP, играть на суперуровне. Но такой талант не каждому дается.
Я доволен, как у меня на данный момент все складывается и как до этого сложилась моя карьера.
«Мне очень повезло, я попал в баскетбол с высоким IQ»
– Тот ЦСКА и ЦСКА сейчас отличаются?
– Мне кажется, молодые игроки сейчас очень заточены на игру один в один, на узкое видение баскетбола, мало кто понимает, что баскетбол – это 5 на 5. Они могут индивидуально технически хорошо подкованы, а попадают в пятерку и не могут себя найти, потому что не хватает пространства. Здесь страхуют, там страхуют, это уже совсем другая реализация таланта. И многие просто не понимают, не видят поляну, не могут прочитать ситуацию.
Мне очень повезло, я попал в баскетбол с высоким IQ. Ты волей-неволей впитаешь: это как без знания языка погрузить тебя в среду, и ты через какое-то время начнешь о чем-то говорить на этом самом языке.
– Должно же быть наоборот, баскетбол должен развиваться, сейчас используют всякие гаджеты. Баскетбол должен быть умнее…
– Во благо ли они используются? Сейчас появился скаутинг, ты знаешь, кто что играет, что-то утаить почти невозможно.
Тебе дают огромный объем информации о сопернике, но ты все равно где-то можешь допускать ошибки. Мне кажется, это имеет и обратную сторону – где-то люди расслабляются. Мы знаем, как играть, но не фокусируемся на каких-то ключевых вещах. Слишком много информации.
Сейчас понимаю, что много впитал именно от того поколения. В плане видения игры, в плане отношения к делу. Посмотрите просто матчи Папалукаса. Джей Ар был чуть другим: это как раз американский стиль, игра один в один. У Вантерпула был очень хороший европеизированный стиль, он понимал, куда надо двигать мяч. И то, что Мессина пропагандировал – это движение мяча, перемещение игроков.
Попал бы я в другую какую-то команду, возможно, моя карьера сложилась бы по-другому. Может, я не был бы сейчас тем Никитой Курбановым.
– Сами вы кажетесь не очень эмоциональным и очень спокойным на площадке. Были ли у вас ситуации, когда вы выходили из себя?
– Бывали, но чаще на тренировке. Потому что там ты отрабатываешь вещи, которые должны быть отточены.
Возьмем примитивное. Играет первый с пятым заслон наверху. Ты понимаешь, что от тебя игрок застрахует внизу, ролл от «большого», и ты остаешься один. И тебе раз не дали, два не дали, ты начинаешь говорить первому номеру: «Посмотри, если ты не можешь вниз отдать, ты же должен понимать почему. Ты видишь там защитника. Подумай, от кого защитник пришел». – «От тебя». – «Ты найди того, от кого приходит подстраховка».
Это просто элементарно. В такие моменты немножко закипаешь, когда создал всю ситуацию, а тебе не перевели вовремя. Или чуть задержали, и все, секунда – защита вернулась.
И ты можешь себя эмоционально проявить. Но сейчас это гораздо реже со мной случается. Не то что стало не важно – есть тренеры, есть кто это донесет.
«2016-й – это сильнейший состав в моей карьере»
– Когда Андрей Кириленко приехал во время локаута, он казался инопланетным существом. Как это выглядело для баскетболиста?
– Андрей очень быстро располагает к себе людей. Он очень такой легкий, ты никогда не чувствуешь, что он какой-то недосягаемый. Он как-то очень быстро с тобой на «ты», очень спокойно все, очень легко. Тебя нисколько не сковывает вот эта звездная фигура.
– Казалось, что он все делает быстрее остальных…
– То, что тебя восхищали его габариты, и то, что он все так легко делал – конечно, тоже поражало. У него антропометрия еще такая. Когда они с Витей Хряпой вставали в линию, тяжело было что-то сделать.
– Как вам кажется, какой состав ЦСКА – лучший?
– Для меня, наверное, 2016-го.
– То есть он сильнее, чем команда 2012-го?
– А как это оценить? В 2016-м мы выиграли, в 2012-м – нет. Если брать по составу условно, то в 2012-м был золотой состав. Зато в 2016-м мы взяли титул: все прекрасно дополняли друг друга, тренер знал, как кого использовать, и это привело к победам. Для меня это сильнейший состав в карьере.
– Вы застали и Стамбул 2012-го, и Москву 2005-го. Самое обидное поражение ЦСКА?
– Конечно, 2012-й. Думаю, это за всю историю клуба самое обидное поражение. При том золотом составе, ведя 20 очков в перерыве, уступить на последних секундах… Что может быть обиднее для спортсмена?
– Для вас тоже?
– Для меня в меньшей степени. Потому что я в том финале не играл, не получал столько времени.
Ты всегда понимаешь, что у тебя нет тех эмоций, как у ребят, которые пахали 25 минут. Это нормально.
Очевидно, что эмоции человека, который вносит вклад, в стабильной ротации по ходу сезона, и условно молодого игрока, который получает не так много времени, сильно отличаются. Даже не берем финальную игру, просто любую игру. Ты отсидел 40 минут, а ребята бились и добыли победу. Сложная была игра, несложная. Мы уйдем с разными эмоциями.
Это нормально.
«Нравится, когда меня кто-то задирает»
– Когда вы возвращались в ЦСКА, все говорили: «Нет, нет, не надо»…
– Это меня только мотивировало. Тоже как-то прочитал то ли статью, то ли чье-то высказывание, что Курбанова подписали для «банки». У меня до сих пор эта фраза сидит в голове, на тот момент меня это очень мотивировало.
На предсезонке пришлось Итудису сразу доказывать через тренировочный процесс. И вспомните тот год: каждая игра – в старте.
Меня такие вещи мотивируют, мне нравится, когда меня кто-то задирает.
– Зачастую вы держали самого опасного игрока. Против кого сложнее всего в Евролиге защищаться?
– На тот момент было сложно против Спанулиса.
Во-первых, технически высокого уровня игрок с хорошим баскетбольным IQ, с быстрым броском, с этим сайд-степом особенно.
И плюс мы все понимаем авторитет Спанулиса. Любое навязывание контакта – это фол тебе.
Здесь ты должен был взаимодействовать с командой. Против таких игроков ты никогда не действуешь один, потому что есть пик-н-роллы, есть еще какие-то взаимодействия, где тебя страхуют партнеры. Поэтому без Вити Хряпы, без Кайла Хайнса моя роль в таких играх при сдерживании Спанулиса не была бы настолько эффективна.
Да, индивидуально ты «садишься» на него и заставляешь фокусироваться на собственной игре... Но ты действуешь против него не 40 минут, ты должен просто его сначала деморализовать, чтобы он не поймал кураж, чтобы превосходство было у нас. Потом выходил Кори, помогал кто-то еще.
Просто я был в старте и отвечал за начало, которое должно задать тон.
– С другой стороны, есть и партнеры, за которых надо отрабатывать…
– Как Теодосич. Можно сказать прямо.
Слушайте, зато Теодосич давал от 10 пасов. Плюс устраивал феерию. И феерию пасов, и эти микромоменты, когда у него бывают такие всплески: тун-трешка, тун-трешка, пас, проход, игра сделана.
Это нормальный баскетбольный процесс. Кайл его прикрывал в защите, но и он Кайлу сколько пасов отдавал? У Кайла из-за этого статистика складывалась, Кайл стал совсем другого уровня игроком по статистике.
Это же как раз внутренний организм: кто-то чуть-чуть на себя забирает, кому-то ты чуть-чуть докладываешь, но это возвращается тебе. В этом и смысл команды.
– Известно, что Теодосич курил в душе. Чем он запомнился вам?
– Мне вот просто интересно, кто это рассказал. Интересны люди, кому такого уровня игроки запоминаются только такими элементами.
Мне он определенно запомнился такой ленцой. Это не пофигизм, это такое легкое отношение к игре, когда баскетбол – это не соревнование. В этом плане он как футболист Роналдиньо. Ты смотришь на все, что он творил, и понимаешь, что для него футбол – это просто игра, это немного другое восприятие, через ха-ха, хи-хи. Вот Серхио Родригес такой же был. Да вообще в ЦСКА всегда было много таких звезд, личностей, долго можно перечислять.
Но, конечно же, такие игроки нам запоминаются через призму того, что они творили на площадке. То, что они делают за площадкой, вообще неинтересно.
– Кайл Хайнс, наверное, противоположность. Вы поняли, почему его команды всегда побеждали?
– Думаю, это идет от упорства.
Вы думаете, что он тоже был доволен тем, что мог мяч не получать? Это все перетерпишь, переламываешь, идешь дальше.
Сезон не может складываться идеально. Мы идем 10 месяцев, а не готовимся два месяца к какому-то одному бою. И у тебя всегда может складываться по-разному: хорошо, плохо, травма, иногда на тебе большая нагрузка, иногда ты уходишь в тень. Когда ты выигрываешь «Финал четырех», поднимаешь кубок, уже ничего не важно. Ты не вспоминаешь, как играл в октябре, в ноябре…
Конечно, внутри он еще больше мог расстраиваться после поражений, но он никогда этого не показывал. Мне кажется, авторитет не завоевывается, когда человек такой неуравновешенный, «психический», после поражения истерит. Мне кажется, авторитетные игроки именно вот этим и славятся, что они не всегда эмоциональные, но всегда могут вовремя что-то сказать, когда команда просела. Это будет что-то краткое, но значимое для игроков. Это всегда взбодрит.
– В 2016-м было чудесное спасение от Хряпы. У него тогда были очень сложные отношения с Итудисом. Насколько на команде это сказывалось?
– Да не особо.
У них были свои отношения. Какими бы сложными они ни были, Витя никогда не выходил на площадку с мыслью о том, что обижен на тренера, не будет защищаться или нападать, то есть не отдавать себя целиком процессу. А Итудис все равно его выпускал – выпустил в тот момент, когда Витя оказался в нужное время в нужном месте.
Для меня та победа – это самый запоминающийся момент карьеры, потому что я вернулся после сезонов, проведенных в других командах, с ожиданиями, что хочу попробовать себя на самом высоком уровне. Все прочили мне место на банке, и когда проходишь сезон, выходя каждую игру в стартовой пятерке, и ты уже завоевал свою роль, а потом это подкрепляется победой да еще и драматической концовкой, эти эмоции гораздо ярче в меня впитались, чем в 2006 году.
Тогда ты, девятнадцатилетний парень, с такими глазами выходишь и не понимаешь, что происходит. Мы выиграли, да, радостно, но ты не испытал того же, что Сергей Панов, который шел к этому куда дольше и это уже было к завершению карьеры.
Победа в 2016-м – это самый пик в плане эмоций, в плане осознания самой победы, такой выстраданной не просто одной игрой, а именно через весь сезон.
– В 2019-м уже было иначе?
– В 2019-м эмоции уже были не такими, потому что мы прошли «Реал» в полуфинале. Это была тяжелейшая игра, мы там вернулись.
В сезоне мы с «Эфесом» очень хорошо отыграли. Все-таки на тот момент мы были посильнее «Эфеса», который только становился будущей чемпионской командой. И мы уже были более уверены в победе.
Полуфинальная игра зарядила уверенностью, что нам нужно забирать титул. Не надо нервничать, если мы будем делать спокойно свою работу, обязательно выиграем. Так и получилось, мы потихонечку-потихонечку давили, давили, давили, не сразу привезли плюс 10, а потихонечку-потихонечку. Они там чуть-чуть подкрались в третьей четверти, но мы не провалились и довели до конца.
Когда в четвертой четверти ты идешь с таким заделом, понятно, что эти эмоции не вспышкой возникают. Ты себя подготовил где-то, что сейчас будешь радоваться. Тоже хорошие, яркие эмоции, но в 2016-м – это был взрыв. А здесь они как будто сгладились по ходу четвертой четверти.
«Они там не просто конфеты не поделили»
– Статус капитана. Это нагрузка или привилегия?
– Мне, наверное, не очень близка была эта роль. Вот Витька Хряпа, Сергей Панов, Кайл – это вот настоящие капитаны. Дани Хэккетт всегда мог вставить пистон команде, он такой эмоциональный человек.
А мне сама роль капитанства, наверное, не особо близка по внутренним ощущениям. Вот для Семена Антонова – это прям его. И по опыту, и по складу…
Не то что было в нагрузку: тебе дали ее, ты несешь… Но мне это не слишком близко.
– Вас критиковал Гомельский, когда выгнали Майка Джеймса, что, дескать, капитан должен был вступиться. Как вы это восприняли?
– А Гомельский Итудису ничего не хотел сказать?
Димитрис был не самым простым тренером в плане человеческих качеств. У него могли сложиться отношения с игроком, могли не сложиться. Две сильные личности столкнулись в тренировочном игровом процессе. Каждый амбициозен, каждый хочет что-то доказать. Это привело к такой ситуации. Она разрешилась вот таким образом.
Ну, хорошо, я капитан. Но, помимо капитана, есть еще и 10 не менее авторитетных игроков, европейцы, американцы и русские. Есть еще и клуб, администрация. А крайним остался капитан.
У нас было собрание, на котором разбирались возможные варианты разрешения этой ситуации. Они там не просто конфеты не поделили.
Когда уходит лидер команды, говорить, что капитан должен был вступиться и тогда бы Джеймс остался, это слишком примитивный взгляд на ситуацию. Удивительно для Владимира Александровича, потому что для меня он все-таки человек, который видит баскетбол в силу опыта более глубоко.
– Вокруг Джеймса многое строилось. Как удалось справиться?
– Роль на других перенеслась. Чуть перестроился баскетбол.
Понятно, что он был лидер и вокруг него многое строилось. Но любой тренер что начинает делать? Понятно, что распределяется нагрузка, немножко смещаются акценты и фокус на те позиции, где мы можем прибавить, где есть потенциал.
И все, ты продолжаешь сезон. Условно у человека случилась бы тяжелая травма, и он выбыл на длительный срок. Тренер не сядет и не скажет: «Ну, ребят, я не знаю, как играть, как-нибудь там разберитесь».
Каждый тренер начинает искать выход. Бывает, что в таких ситуациях другие игроки наоборот раскрываются.
«Другой скажет тихо, но ты готов загрызть за его идеи»
– Отставка Райковича перед плей-офф-2024. Почему она случилась?
– Если сейчас отмотать назад, Андрей Ватутин очень хорошо сказал: «Мы в творческом тупике».
По-моему, на втором этапе мы из десяти матчей выиграли три, два раза «Енисею» уступили. Мне кажется, это было показателем, что перед плей-офф не было уверенности в команде, что она может показать стабильную игру. Это была как будто лотерея – сыграем или не сыграем.
Поражения и то качество баскетбола, которое мы показывали перед плей-офф – это, наверное, один из ключевых факторов, чтобы сменить тренера.
– А как может другой человек все так быстро поправить?
– Вот пришел человек, все поправил – со своим видением, со своим пониманием, со своим опытом. И мы просто показали другой результат с теми же игроками. Он не привел ни одного нового игрока.
Наверное, это просто показывает уровень тренеров. Они разные бывают, так же, как игроки.
Андреас просто акцентировал, что нам нужно делать, как мы должны играть в защите, как – в нападении. Он акцентировал, что каждая деталь важна, каждый заслон важен, качество игры должно быть вот такое.
– Чем он отличается от Итудиса?
– Итудис – все-таки такой человек, который любит внимание, в хорошем смысле. Внимание к своей работе: когда он ведет игру, он привлекает к себе интерес, тебе хочется за ним наблюдать. Андреас в этом плане немножко более сдержанный по эмоциям. Хоть оба и греки.
Много прослеживается общего, потому что они вместе были помощниками в «Панатинаикосе». Ты через Андреаса много понимаешь об Итудисе, и ты понимаешь, что, видимо, Итудис много взял от Обрадовича. Хотя у меня никогда не было возможности играть под руководством Желько, но ты видишь, что эта ниточка прослеживается, видна тренерская философия, тренерская стилистика.
– То есть это больше личные отличия?
– Думаю, да, отличия в тренерской работе выходят из личных качеств человека. Кто-то более скромный, кто-то менее, кто-то более импозантный, кто-то менее... Кто-то больше любит заострить внимание и создать вокруг этого какой-то шум, а для кого-то это обычная ситуация.
То, что есть общее у них – это видение игры, стилистика, внимание к деталям, требовательность, умение сказать и настроить команду.
Мотивировать, взбодрить, когда нужно – это тоже нужно уметь, потому что некоторые тренеры могут крикнуть, и ты не обратишь внимания, а другой скажет тихо, но для тебя это будет что-то такое, что ты готов загрызть за его идеи.
«Перед тренировками полтора часа занятий в тренажерном зале»
– После 2022 года ЦСКА начал сокращать зарплаты. Были мысли, что можно поехать в Европу?
– Нет, на тот момент точно не было. Потому что отношение к русским в Европе было не самое дружелюбное.
Мы отнеслись к этому как к какой-то данности. Ребята, у нас вот такая ситуация…
– А почему подписываете однолетние контракты?
– Столько предлагают. Вы думаете, не хотел бы подписывать двух- или трехлетний? Предлагают на один год. Ну, окей.
– Как это объясняют?
– Возраст.
– А в чем ваш секрет долголетия?
– Мне бы хотелось ответить, что никаких секретов нет.
Последние два с половиной года я стал более внимательно относиться к питанию. Но, на самом деле, питание – это хорошо, но это все идет в балансе с тренировками. У меня практически три-четыре раза в неделю перед тренировками полтора часа занятий в тренажерном зале. И потом еду тренироваться еще полтора-два часа с командой.
– Это когда-то началось?
– Когда у меня была дисквалификация. Мне нельзя было пересекаться с командой, и я просто «закрылся» в тренажерном зале, понимая, что мне надо вернуться в другом состоянии. В 37 лет на тот момент.
Это должен быть профессиональный тренажерный зал, когда ты работаешь с запредельными весами. И все это, конечно же, соприкасается с питанием. Взвешивания, калорийность, приемы пищи по часам...
Да, сразу скажу, что не сижу все 10 месяцев на вареном рисе, гречке, грудке и питании на пару. Есть периоды, когда знаю, что мне нужно подготовиться. Есть периоды, когда можно чуть-чуть расслабиться. Потому что это не только стресс для организма, это психологическая нагрузка, когда ты ничего не можешь себе позволить.
Когда мы чуть меньше играем, как вот в феврале, или в выходные дни могу что-то съесть вне диеты. Но во время подготовки, во время сезона стараюсь питаться более сбалансировано.
Смысл в том, что качество питания и качество тренировок дает качество долголетия на площадке. За последние два года все обратили внимание на мое физическое состояние. Не просто потому, что это диета какая-то, а потому, что мышцы приняли другое качество. Я не потерял вес. Вес остался таким же, просто поменял жир на мышцы. Это тяжело сделать только за счет питания, так ты только теряешь жир. Но, когда наращиваешь мышечную массу, это все-таки происходит за счет работы в тренажерном зале.
– Какой эффект вы чувствуете?
– Появилось больше легкости в действиях, уверенности в контактной борьбе.
Это не только диета, это не то, что убрать десертики – и ты будешь бегать и прыгать. Я приседаю с хорошими весами, жму хорошие веса.
– Можно сравнить веса сейчас и 20 лет назад?
– Нет смысла сравнивать. Другой возраст, другого рода работа. Например, сейчас больше жму гантели, а не штанги из-за ограничения подвижности в кисти после перелома.
– Это же бросковая рука…
– Ну да, приходится подстраиваться, но я уже приноровился.
«Это не то, что тебя посадят тренером, потому что тебе просто нечего делать»
– Думаете ли вы уже о том, что будет дальше?
– Не знаю, честно нет такого ответа, что, например, в тренерской карьере хотел бы себя попробовать.
– У вас есть тренерское образование…
– Педагогическое, но не каждый игрок – это хороший тренер. Это вопрос педагогики, ты должен уметь донести свои идеи.
Игровой опыт – это да, подсказать в моментах каких-то – это можно. Но вести полноценный процесс тренировки, до этого ты должен дорасти. Должен поездить по семинарам, как минимум, вторым тренером посидеть...
Могу игрокам эпизодически подсказать: «Посмотри сюда, сделай вот так». А когда нужно выстроить всю схему игры против команд, схему подготовки, тренировочного процесса, к каждому еще найти свои ключики и быть для них не просто авторитетным бывшим игроком, а завоевывать авторитет как тренер, это серьезный переход.
Нужно очень любить эту профессию, чтобы, будучи игроком, идти в тренерство с желанием изучать внутренние процессы. Это не то, что тебя посадят тренером, потому что у тебя есть игровой опыт и тебе просто нечего делать. Нет, здесь нужно самому быть вовлеченным.
«Хотелось вернуться для всех, кто за меня переживал»
– Как вас изменила дисквалификация?
– В первую очередь, переформатировал подход к работе, подготовку, тренировки и питание.
Не очень хочется углубляться в детали: дескать, я понял, как это плохо. Не будем. Мне кажется, это совсем лишнее: произошло – и произошло…
– Удивило, что вас, скорее, все поддержали?
– Меня это порадовало, и я за это очень благодарен. В первую очередь, семье, болельщикам, клубу. Меня это по-хорошему приободрило. Мне это дало определенную мотивацию на протяжении всего периода, когда я был вне команды и вне спорта.
– Но вы понимали, что вы вернетесь?
– Не было абсолютно никакого понимания. Но мне очень хотелось вернуться и побеждать для всех, кто за меня переживал и поддерживал.
И я, еще не понимая, вернусь я или нет, принял решение, что начинаю тренироваться для себя. Баскетболом вообще не занимался. Это был только тренажерный зал и четкое питание. И, конечно, постоянные разговоры с президентом...
– А что клуб?
– С клубом состоялся такой разговор: «Хочешь ли ты вернуться или нет?». Сказал, что, если у меня есть шанс, мне бы хотелось снова играть. «Хорошо, посмотрим, как будет складываться весь процесс».
Мы не знали до последнего, какая у меня будет дисквалификация. И все эти месяцы я просто в тренажерном зале работал. Мне нельзя было встречаться с командой, даже пересекаться.
Очень благодарен, что клуб мне дал возможность вернуться в баскетбол. Благодарен обстоятельствам, которые сложились с приходом нового тренера – что мы в тот год дошли до чемпионства.
Ты понимаешь, что весь огромный труд вылился в победу. И, мне кажется, я не самую последнюю роль сыграл в том году, когда вернулся, дав, наверное, необходимую энергию, которая и позволила совершить последний рывок. Если бы та победа не состоялась, возможно, это бы никто и не оценил, потому что оценку моего вклада, моей физической формы, я услышал только тогда, когда мы выиграли трофей.
И мне очень приятен жест Семена Антонова, который меня подозвал, чтобы мы поднимали кубок вместе. Для меня это очень ценно. Это к вашему ранее заданному вопросу – именно в такие моменты проявляются качества настоящего капитана.
Я и Андреасу после чемпионства сказал, что он вернул мое имя в баскетбол, не только из-за того, что поставил меня в команду, а из-за того, что привел клуб к чемпионству, и мое имя было в числе остальных.
И сейчас ты снова живешь этим процессом. Очень хочется выиграть, чтобы потом уже, отпраздновав, выдохнув, отмотав, проанализировав, можно было сказать, что те или иные моменты повлияли на то, что наш сезон сложился именно так. Пока что я доволен, как все проходит.
Будем стараться в плей-офф быть еще лучше.
Еще о победе ЦСКА в 2006-м:
«До сих пор помню мои реплики из «Счастливы вместе». Тео Папалукас: актер, философ и MVP
«Бросили играть». Переживем снова главную катастрофу в истории ЦСКА – шок в Олимпийском
«У Мессины и Вантерпула намечалась драка – я утихомирил». Интервью легендарного Сергея Панова
Как Мессина сделал ЦСКА чемпионом Евролиги – и в чем его наследие? Тайны успеха от Андрея Ватутина
«Была четкая цель – удивить всю Европу». Как ЦСКА забрал чемпионство в 2006-м
Фото: РИА Новости/Алексей Филиппов, Александр Вильф, Антон Денисов, Михаил Сербин, Максим Богодвид; East News/AP Photo/Petr David Josek, BERTRAND LANGLOIS / AFP, AP Photo/Sergey Ponomarev
P. S. Самый первый вопрос всё-таки звучит некорректно, не "когда", а "если".