«До сих пор помню мои реплики из «Счастливы вместе». Тео Папалукас, актер, философ и MVP
Мы продолжаем вспоминать победу ЦСКА в 2006-м вместе с ее главными героями. На этот раз – с греческим разыгрывающим армейцев Теодорасом Папалукасом, который был выбран MVP «Финала четырех» в Праге.
Папалукас приехал в Москву в 2002-м по приглашению Душана Ивковича, знавшего его по «Олимпиакосу». Он не скрывает, что прежде всего армейский клуб был заинтересован в Никосе Хацивретасе, а сам он нужен был в том числе и для того, чтобы снайперу было проще в холодной неприветливой стране. Хацивретаса хватило только на один сезон, а вот его товарищ скоро превратился в любимчика красно-синих и одного из лучших игроков Европы – на пике карьеры он привел Грецию к золоту Евробаскета, одержал со сборной историческую победу над сборной США в 2006-м, а также взял два трофея Евролиги вместе с ЦСКА.
Жизнь после баскетбола
– Вы занимаетесь столь многими проектами сейчас. Как вы сами себя видите после окончания карьеры: бизнесменом, амбассадором Евролиги или как-то еще?
– Если честно, главным образом я хочу быть хорошим отцом и мужем. А уже потом по мере сил вкладываюсь во все остальное – в академию, околоспортивные проекты, во все остальные проекты, в которых участвую. В основном я делаю все, чтобы эти проекты росли, и решаю какие-то стержневые проблемы, которые возникают.
– Вы один из умнейших игроков в истории Евролиги. Почему не тренируете?
– Во-первых, для этого нужно иметь такой уровень понимания баскетбола, который позволял бы тебе работать тренером.
Но самое главное – я хочу проводить как можно больше времени с семьей и друзьями. И по моим представлениям работа тренером – это занятость 24 часа 360 дней в году, может, минус 5-7 дней, когда вы можете не думать о баскетболе. Не думаю, что я бы мог посвящать себя этому настолько глубоко.
Поэтому я предпочитаю заниматься вещами, которые дают мне возможность быть рядом с баскетболом, но при этом и уделять время тому, что для меня не менее важно. Делать то, где я мог бы быть максимально полезен.
Бизнес – это немного другое. Здесь я могу подбирать людей, которые требуются для того, чтобы обеспечить рост, и делегировать им часть функций.
Например, сейчас в Греции Пасха. Если бы я работал в клубе в каком-либо качестве, у меня не было бы времени для того, чтобы наслаждаться временем с друзьями и семьей.
Это проистекает из того, что я проводил столько времени за границей, когда был игроком. Тогда не было таких технических возможностей для коммуникации с родными, и, возможно, это помогло мне принять такое решение. Ну, или вынудило меня принять такое решение…
– Откуда вообще возникла идея такой необычной академии?
– Я бы и сам не отказался изучать баскетбол таким образом. Мы, конечно, хотим, чтобы кто-нибудь из парней стал профессиональным игроком, но главным образом даем им возможность тренироваться как профессионалы, получить доступ к профессиональному оборудованию, научиться понимать баскетбол глубоко и иметь менталитет профессионального спортсмена, пусть они и будут заниматься другими вещами в жизни. Поэтому, когда возникла возможность создать нечто подобное, я сразу же ей воспользовался. Мне кажется, что я обязан вернуть что-то баскетболу, игре, которая улучшила мою жизнь.
Это был самый простой, вернее, не самый простой, но наилучший способ одновременно остаться в баскетболе и в то же время проводить больше времени с семьей и заниматься другими проектами.
– Вы основатель Hiveact, компании, которая занимается спортивными технологиями. Вы только инвестор или помогаете что-то придумывать?
– Я стараюсь вникать, как это работает, но не придумываю сами технологии. Я учусь у других парней и помогаю команде, которая у нас работает, вмешиваюсь, когда возникают какие-то глобальные проблемы.
Понятно, что у меня нет таких знаний, но мы обсуждаем этих технологии на собраниях каждый день. И мне приходится учиться, как минимум, базовым вещам. У нас есть люди со специальным образованием, они все это понимают и пытаются обучать нас, объяснять нам, что вообще происходит. Мои партнеры, сооснователи компании, в этом хорошо разбираются. Это люди, с которыми я работаю и которым доверяю.
– А что это за технологии – вроде тех, что использует Стеф Карри?
– Они помогают на тренировках и при этом делают их более интересными. Вы получаете данные, которые помогают понять, что у вас хорошо получается, а в чем вы можете прибавить.
В то же время я не могу вам сказать об этом ничего конкретного, потому что теоретически они помогают, но необходимы испытания, которые бы это подтвердили. А их пока нет. В данный момент мы работаем с некоторыми университетами, проводим исследования, так что пока их основное достоинство в том, что они делают тренировки более увлекательными и для детей, и для людей старшего поколения. Ведь сейчас, вы понимаете, детям необходимы технологии, чтобы они не потеряли интерес к тренировкам, потому что это большая составляющая их жизни. Так что таким образом мы побуждаем их заниматься больше, выкладываться больше. Эти технологии стимулируют соревновательный аспект, заставляя бороться не только с собой, но и с партнерами, а еще с людьми, которых ты вообще не знаешь. Они помогают вас становиться лучше и лучше.
– Вы представитель золотого поколения греческого баскетбола и работаете с детьми. Понимаете, почему в современном греческом баскетболе так мало звезд?
– Мне кажется, одна из причин – это то, что баскетбол стал гораздо более атлетичным. Наше поколение не было атлетичным, но мы пытались чуть лучше понимать игру. Теперь же атлетизм – это самое важное. Так что нужно время, чтобы наш баскетбол прибавил в атлетичности.
Думаю, рано или поздно у нас появится еще одно хорошее поколение. Вы должны помнить, что наше поколение появилось через 15-16 лет после предыдущего. И все это связано с тем, насколько успешно играют клубы и национальная сборная. Тут должно сложиться много факторов. Так что нужно просто немного подождать.
Не забывайте и о том, что в Греции живет только 10-11 миллионов. Это не так просто, чтобы выросло целое поколение игроков, которые бы обладали высочайшим уровнем атлетизма и ментальной силы, чтобы выиграть чемпионство…
– Вы тренировались с Яннисом Адетокумбо. Какое впечатление он произвел на вас?
– Я увидел, что он очень хочет прибавлять, учиться всему новому. Яннис – из тех людей, которые не удовлетворяются, даже когда они находятся на высочайшем уровне. Он – суперзвезда, один из лучших игроков НБА, но при этом понимает, что всегда есть куда развиваться, всегда можно соревноваться с самим собой, и всегда хочет в чем-то прибавлять. Яннис обладает невероятными данными, но при этом он еще и много работает. Он пытается лучше читать игру и даже в этом возрасте хочет становиться лучше и лучше.
Прощание с баскетболом
– Вы рассказывали, что для вас было очень важно завершить карьеру так, как это произошло с ЦСКА. Объясните, почему так?
– Завершить карьеру – это одновременно и тяжело, и легко. Потому что, когда ты выступаешь на высоком уровне, тело само даст тебе понять, что, даже если ты и хочешь продолжать, пришло время заканчивать.
Поэтому для меня это был наилучший финал, я словно вернулся домой, в детскую спальню, где мне все знакомо, ты знаешь, где все находится, где у меня остались чудесные воспоминания.
Я всегда буду благодарить ЦСКА за то, что мне дали завершить карьеру так, потому что это было почти идеально. Это сэкономило мне много денег, которые я бы потратил на посещение психолога. Конечно, я бы хотел закончить тем, что выиграл Евролигу еще раз, но и без того это была отличная возможность, это был отличный опыт для меня. Тренер Мессина, Андрей Ватутин, Наташа Фураева дали мне такой шанс. Я был счастлив, что завершил карьеру победой в лиге ВТБ. Поэтому я очень рад, что через месяц смогу снова приехать в Москву.
– В тот момент вы понимали, что это ваш последний «Финал четырех»?
– Да, прекрасно понимал. И я был очень счастлив, старался наслаждаться каждым моментом. Я хотел бы больше помочь команде, чтобы мы победили. К сожалению, это не удалось, но в глубине души ты сам все понимаешь.
Когда ты становишься старше, проблема – это не сама игра. Проблема в том, что тебе требуется больше времени на восстановление. Потому что, когда ты молод, ты можешь восстановиться за 12 часов. Когда ты взрослеешь, это превращается в 24, 30, 40, 48 часов… Вот в чем проблема. Времени на восстановление уже не хватает, и твое тело не в состоянии подстроиться под новые требования.
– С какими ожиданиями вы приехали в ЦСКА в 2002-м и насколько они отличались от того, как все сложилось?
– Мне было 24-25, а когда ты молод, ты всегда ждешь чего-то грандиозного. Я получил возможность выступать за классную команду. Я работал под руководством такого великого тренера, как Душан Ивкович. ЦСКА – клуб с великой историей. Так что это был отличный шанс, и я рад, что им воспользовался.
Понятно, что все отличалось от того, к чему я привык. Сама Москва, то, как устроен город. Погода. Но, когда ты профессионал, ты обязан адаптироваться, чтобы выжить. Слава Богу, что мне так помогали и партнеры, и клуб.
Я отлично провел там время и наслаждался невероятной жизнью и на площадке, и за ее пределами.
– Что было для вас самым тяжелым в Москве?
– У меня были проблемы с самолетами, не очень я люблю летать. Но хуже всего было отсутствие солнца. Сергей Кущенко всегда подшучивал надо мной: «Сейчас дождливые дни, знаю, ты начнешь играть, когда покажется солнце»...
Но знаете, ко всему привыкаешь. Да, все не так, как в Греции, но, с другой стороны, погода помогает вам фокусироваться на игре, на тренировках. Нужно адаптироваться, найти способ приспособиться к новой среде. Как известно, виды, которые не приспосабливаются, не выживают. Так что другого выбора просто не существует.
Необычный путь
– Как вы вообще стали разыгрывающим при 2 метрах роста?
– Да, это было необычно, в те времена высоким разыгрывающим был только Антуан Ригодо. Мне повезло, что тренер моей детской команды разглядел во мне что-то особенное и без проблем ставил меня играть высокого разыгрывающего.
Не все тренеры принимали меня в качестве такого, потребовалось определенное время. Но я всегда находил способы доказывать свою правоту и выживать. Иногда, когда других опций просто не существует, это заставляет тебя больше работать с той единственной возможностью, которая у тебя есть. Так что каждый раз я старался убедить очередного специалиста и быть тем игроком, который требовался моему тренеру. Так я научился адаптироваться.
Потребовалось время, но думаю, что я сделал все правильно. Раз уж такие люди, как Ивкович, Мессина и Яннакис, поверили в меня, значит, у меня получилось.
– Видите ли вы черты своей игры у Луки Дончича?
– Это еще как?
– Ну, вот вы были огромным разыгрывающим, и Дончич – огромный разыгрывающий...
– Не, не. Во-первых, он не разыгрывающий, он вообще другого плана игрок. У него множество классных навыков – он и очки может набирать, и бросает хорошо, и пасует отлично.
А потом очень сложно сравнивать баскетбол разных эпох и разных игроков вот так. Дончич вообще отыграл в Европе только один сезон, да и все равно это вообще другое. Это как сравнивать телефон из 1995-го и телефон 2025 года, просто не имеет смысла.
Хотя, конечно, мне нравится наблюдать за его игрой, думаю, что трейд в «Лейкерс» придал ему дополнительную мотивацию. И дальше будет только интереснее.
– Одна из ваших самых знаменитых игр – это победа над Америкой на чемпионате мира, где именно вы задавали ритм атаки. Когда вы поняли, что можете так манипулировать защитой против соперника любого уровня?
– Да мы и не предполагали, что сможем победить тогда. Думаю, такое осознание наступило только в последние 2-3 минуты, и если честно, только тогда мы почувствовали давление. Если вы пересмотрите тот матч, то поймете, что так и было – мы засуетились. Это была просто такая игра, когда ты выходишь и делаешь то, что можешь. И у нас все себя отлично показали, все 11 человек: Никос Зисис тогда травмировался. Каждый из нас – Спанулис, Диамантидис, Дикудис, Софокл и другие – провел свою лучшую игру и дал больше 100% от того, что мог бы. Именно поэтому мы тогда победили. Но во время матча ты не думаешь о таких вещах, просто играешь. И именно это стало решающим фактором.
– Вы играли в девяти «Финалах четырех» Евролиги, один из рекордсменов турнира. В чем вы видите свое наследие сейчас?
– Самое важное – то, что во всех клубах, где я поиграл, всегда ценили то, что я делал, хотя что-то давало результат, а что-то – нет.
Большинство болельщиков, как мне кажется, понимают, что я всегда пытался помочь своим командам побеждать. Это чудесно, я до сих пор встречаю людей, которые узнают меня, благодарят за то, что я делал и за клубы, и за национальную сборную. И лучше всего то, что иногда это происходит, когда мы где-то находимся с моей 18-летней дочерью, она видит всю эту любовь. И это очень приятное ощущение, когда ты видишь, как кто-то ценит, что ты сделал для их любимой команды спустя столько лет.
Процесс превращения в MVP
– В России на вас долго смотрели как на компаньона Никоса Хацивретаса, а потом внезапно вы превратились в лучшего игрока Европы. Как это получилось?
– Мне просто нужно было найти способ, чтобы я мог быть частью команды.
ЦСКА – великий клуб. Меня поддерживали и партнеры, и руководство. Но других вариантов у меня не было – мне нужно было играть, поэтому каждый год я старался прибавлять и лучше понимать, чего требует от меня тренер. Это все было не просто, но я боец, я готов к любым трудностям, и я всегда стараюсь сделать максимум, чтобы помочь команде. Вот это качество оказалось моей самой сильной стороной: я не работал на красивую статистику, но помогал команде добиваться красивых результатов. Тренеры не сразу, но все же это поняли, и я воспользовался тем шансом, который мне дали.
Мне помогло и то, что ЦСКА – это топовый клуб, для которого самое важное – это успех команды. Со временем я построил отличные отношения с тренерами и одноклубниками, а также с ребятами в администрации, так что был готов показать себя в нужное время тогда, когда мы начали побеждать.
– Вы были крайне необычной суперзвездой – MVP, который выходил со скамейки. Вы не могли бы объяснить, что вы видели в первые минуты матча, как помогало вам пользоваться этим в дальнейшем?
– Само собой, каждый хочет выходить в старте, каждый хочет быть звездой. В тот момент, когда я понял, что тренеры не видят меня игроком стартовой пятерки, мне пришлось набраться терпения. Было две опции: либо разозлиться и ругаться, либо принять это и научиться пользоваться этим преимуществом. Потом я осознал, что в первые пять минут соперник старается следовать плану на игру. Начиная на скамейке, я понимал, что происходит – в чем заключается логика другой команды, как они хотят нас обыграть, что они делают. Плюс в начале игры судьи очень нервно реагируют на все, потому что им нужно сразу же показать, что они контролируют игру.
В конце концов, я убедил самого себя, что лучше мне не выходить в старте. И убедил себя в том, что самое важное – это то, чтобы завершать игру на площадке.
В итоге все сложилось: я понимал, чего от меня хотят, и помогал команде прибавлять, играть лучше. Это оценили и тренеры. Я был единственным MVP, который ни разу по ходу регулярного чемпионата не вышел в старте. Это не самая ординарная штука. Но, как я уже сказал, мне нужно было просто найти способ хоть как-то выжить.
– Чем отличалась команда 2006 года от тех версий, что не смогли дотянуться до титула?
– Мне кажется, у нас были прекрасные команды, мы трижды доходили до «Финала четырех», но не могли выдюжить под чрезмерным давлением, особенно в Москве, где было ощущение, что это наш последний шанс.
А затем случилась Прага – клуб взял титул спустя 35 лет.
Я помню, что играли мы очень здорово. Убежден, разница между чемпионской командой и просто хорошей командой в том, что чемпионы всегда находят способ победить, даже если не показывают свою лучшую игру. Против «Барселоны» мы выглядели не очень впечатляюще, но сумели выиграть. «Маккаби» тогда провел отличный сезон, это был для них уже третий финал подряд. Но мы вышли хорошо подготовленными, каждый что-то принес. Мы контролировали ход матча и действительно заслужили титул, принесли радость и самим себе и клубу, и болельщикам…
– Вы сравнивали игру у Ивковича и Мессины с обучением в университетах. На ваш взгляд, чем их подход отличался?
– Они совершенно иначе подходили к игре: Ивкович прежде всего стремился сломать атаку соперника, закрыть их разыгрывающего и сломать все их комбинации, Мессина же хотел контролировать ритм матча, навязывать оппоненту жесткую игру. Очевидно, что оба отлично понимали баскетбол, и оба очень помогли мне персонально стать тем игроком, каким я стал. Для этого нужно было понять их философию, их психологию.
Свои лучшие годы я провел под руководством Мессины, очень ценю его и благодарен ему за все. А тренер Ивкович дал мне возможность перейти в ЦСКА, потому что именно он был заинтересован во мне – благодаря ему я лучше понял игру, научился ее анализировать. Он давал мне не так много игрового времени, но работа с ним помогла мне прогрессировать. Плюс именно он дал мне роль шестого игрока, который появлялся на площадке, чтобы изменить ход игры, когда что-то шло не так.
– В начале карьеры вы показали, что можете набирать очки, но потом уже сконцентрировались на передачах, которые вас и прославили. Как вы к этому пришли?
– Это не было тяжело, это был мой единственный шанс, потому что я прекрасно понимал, что вокруг меня люди, которые умеют забивать гораздо лучше, и если я буду сосредоточен только на наборе очков, долго тут не продержусь.
Плюс я понял, что и для меня, и главным образом для партнеров, для всей команды будет полезнее, если я сосредоточусь на передачах. В этом был мой главный талант. Так что это была приоритетная задача – нужно было найти то, что ты умеешь лучше всего, и развиваться в этом направлении…
– При этом в финальных матчах вы как раз много набирали…
– Финал – это другое. В финале ты должен делать то, что должен, поскольку в таких играх никто не ждал от меня, что я буду так играть. Весь сезон я действовал иначе, а в финале пользовался этим, потому что все думали, что я буду главным образом пасовать и не уделяли внимание мне как атакующему игроку. Я просто делал то, что помогло бы моей команде победить. Именно поэтому всегда в плей-офф и в финале цифры у меня подрастали, знал, что никто от меня такого не ждет. Сначала я делал это не специально, но с возрастом все лучше понимал, что это мой шанс определить исход игры.
По крайней мере, так было в финалах в Праге и в Афинах.
В Мадриде было иначе – перед тем «Финалом четырех» Этторе Мессина пригласил меня к себе в кабинет и сказал, что нам нужно отойти от привычного баскетбола, от пик-н-роллов – попросил больше отдавать под щит, больше играть на выбегающих защитников. Я должен был сконцентрироваться на подыгрыше, что принесло нам еще один титул. В той игре преимущество нам дали другие парни: Трэджан Лэнгдон и Джей Ар Холден. В таких матчах ты должен делать то, что от тебя требуется для победы.
– Значит ли это, что обычно он доверял вашей импровизации?
– Можно импровизировать, но только в рамках плана, в рамках того, какие варианты предоставляет вам игра. Нельзя на ровном месте делать что-то неожиданное, это же нужно понимать.
И, конечно, я полностью доверял тренеру Мессине. Он меня тогда вызвал, сказал: если мы хотим победить, то нужно играть вот так. Я его спросил, сможет ли он гарантировать, что мы победим. Он ответил, что такое гарантировать никто не может, но я должен ему довериться.
В общем, я так и сделал, я полностью был уверен в том, как он анализирует игру. Самое важное было победить. Поэтому нужно делать то, что хочет тренер. Это было правильное решение и для меня, и для него.
– Вы часто рассуждаете о том, что в команде, претендующей на титул, каждый должен забыть о собственном эго. Вы сами когда к этому пришли?
– Когда я играл, баскетбол был совершенно другим. И я пришел к этому в тот момент, когда осознал, что, когда я помогаю остальным расти, прибавлять, то становлюсь более ценным для своей команды и для тренеров. Это в свою очередь подвело меня к тому, что если тренер видит, что я помогаю команде играть лучше, то он будет выпускать меня все чаще и чаще. Я очень хорошо учился, очень многое подмечал. Делал выводы не только из собственных ошибок, но и из ошибок других.
– Поражение в финале от «Панатинаикоса» в 2007-м – самое болезненное в вашей карьере?
– Это было тяжело, потому что мы играли в Афинах, у меня дома, пришло много людей. Но вообще поражений хватало, и сложно выделить какое-то особенное – иногда тяжело проиграть в финале, иногда тяжелее не пройти в «Финал четырех»… С возрастом понимаешь, что поражения – часть твоей биографии и как-то миришься с этим. Поражение – часть игры, нужно сделать выводы, смириться и двигаться дальше.
К сожалению, уже ничего нельзя поменять.
– Джей Ар Холден сейчас признает, что очень переживал из-за конкуренции с вами за минуты и место в составе. Как это было у вас?
– Я был рад выступать рядом с Холденом, потому что ежедневные тренировки с ним сделали меня гораздо лучше. К тому же куда лучше, когда он выступает с вами в одной команде и работает с вами каждый день, чем если он был нашим соперником.
Думаю, что мне было проще, чем ему, потому что я выходил со скамейки и мне нечего было терять. Но он мне очень помог в понимании игры в том, что требуется для того, чтобы прибавить. Как вы знаете, Холден – это парень, который выиграл чемпионство в каждом сезоне своей карьеры: где бы он ни играл, он побеждал. С таким человеком лучше играть за одну команду, так что считаю, что мне очень повезло.
Он не только отличный игрок, но и прекрасный человек, который не только влияет на твою игру, но и помогает тебе думать по-другому. Иногда я старался отдавать какие-то непредсказуемые передачи, мои партнеры были к этому не готовы, и я начинал уже злиться. И как-то Холден мне сказал: «Слушай, если бы все так понимали баскетбол, как ты, ты бы вообще не выходил на площадку. У тебя скорости нет, атлетизма нет, бросаешь ты плохо. Поэтому ты должен адаптироваться к другим – они не видят баскетбол так, как ты». И он был так прав в этом! Он научил меня помогать партнерам и заставил меня понять, что и они точно так же подстраиваются под меня.
Греческая философия
– В Москве вы легендарный персонаж, потому что есть куча лихих историй о ваших похождениях. У вас есть своя любимая?
– Тогда жизнь в России была совсем другой. В те времена мне поначалу было тяжело понимать что-либо на русском да и на английском. Уверен, что Сергей Панов может рассказать вам много всего. Не думаю, что у меня были такие уж большие проблемы, но время от времени что-то происходило. К счастью, рядом всегда оказывались люди, которые выручали. Ничего серьезного, просто повседневное недопонимание. Я был довольно осторожен и чего-то совсем безумного никогда не делал.
– Как вы согласились играть в «Счастливы вместе»? (с 13:55)
– О, я помню эту историю, даже до сих пор помню слова, которые я там произносил. Это было довольно смешно и не составило особого труда, ведь я играл сам себя. Мне очень понравилось. К сожалению, я не могу найти тот эпизод сейчас на YouTube, раньше он там точно был.
– Вы как-то говорили, что вели себя на площадке более эмоционально, чем следовало. Вам не кажется, что те эмоциональные моменты, когда вы показывали жест против «Басконии» или выбивали мяч ногой после победы над США – это как раз то, что сделало вас культовой суперзвездой в Европе?
– Я имел в виду немного другое. Когда вы молоды, вы хотите побеждать постоянно, вы хотите быть самым лучшим игроком в самой лучшей команде. И подчас вы не наслаждаетесь тем, что у вас есть, так, как должны были бы. Но все это – просто часть игры. Если вы хотите быть на высочайшем уровне, то такое неминуемо. Когда ты молод, такое отношение – это норма, без этого невозможно развиваться, но с возрастом ты приходишь к тому, что нужно было относиться к этому иначе.
– Вы часто говорите, что вам повезло, что удача – важная часть карьеры. Но у вас и рост, и умения, и страсть, и работа над собой – кажется, что все сложилось так, как и должно было, нет?
– Последнее время у меня появилась другая теория на этот счет. Один мой приятель сказал мне, что никакого везенья нет, есть только невезенье. Это означает, что нельзя добиться успеха за счет удачи, но при этом любой несчастный случай может повлиять на вашу карьеру, такой как тяжелая травма или попадание не в ту команду.
Я имел в виду, что мне повезло встретиться с правильными людьми в правильное время. В то же время ничего не дается тебе просто так. Успех – это результат огромной работы, и невозможно ничего добиться случайно. Мне повезло в том, что у меня не было серьезных травм, которые бы заставили меня завершить карьеру или потерять время. И даже если все складывалось не так, как я ожидал, я продолжал работать и ждал, что ситуация изменится. Сейчас мне кажется, что мне повезло, что я избежал таких моментов невезенья.
– Есть что-то из вашей игровой карьеры, чего вам не хватает сейчас?
– Нет, ничего. Я счастлив, мне 48, я здоров, моя семья в порядке. Я работаю в баскетболе, отлично провожу время с друзьями, путешествую с семьей, делаю много интересного в бизнесе. Прошлое нужно оставлять в прошлом. Нет смысла жить воспоминаниями. Я доволен тем, что у меня есть сейчас.
Конечно, я буду рад приехать в Москву, вновь увидеть своих друзей, вспомнить о том, как все было, расслабиться и все такое.
Но жизнь продолжается…
«Бросили играть». Переживем снова главную катастрофу в истории ЦСКА – шок в Олимпийском
«У Мессины и Вантерпула намечалась драка – я утихомирил». Интервью легендарного Сергея Панова
Как Мессина сделал ЦСКА чемпионом Евролиги – и в чем его наследие? Тайны успеха от Андрея Ватутина
Фото: Gettyimages/Julian Finney, Koichi Kamoshida; Stefanos Kyriazis/Keystone Press Agency, Igor Kritskiy/Russian Look, Ariana Ruiz/Keystone Press Agency/Global Look Press; РИА Новости/Илья Питалев; instagram.com/papaloukastheodoros
хотелось бы еще интервью с другими игроками той великой команды