Блог Записки сумасшедшего

Три штриха к портрету хореографа: Бенуа Ришо

из интервью для канала TSL:

«Люди называют нас хореографами. Я думаю, что мы не хореографы, мы — создатели программ [program-makers]. Потому что хореограф делает то, что он хочет. Если я хореограф, я делаю, что хочу. Даже если у тебя не получается сделать это, ты должен будешь сделать это. Возьмите профессионального хореографа в танцах. Он говорит вам, что рука должна быть там — если вы не можете сделать это, вы должны будете поработать и должны будете сделать это совершенным образом. Если вы сделаете то же самое с фигуристом, вы никогда не увидите там руку. Это я вам точно говорю. Может быть, кто-то из них способен будет сделать это, но с большинством фигуристов вы сами должны отыскать способ сделать их особенными».

 

«Многие спрашивают меня, откуда берется мой танцевальный вокабуляр. Мне кажется, он приходит просто из опыта жизни. … Уже лет с шестнадцати меня не очень интересовал балет — классический балет. Для меня этого было недостаточно. Я начал открывать для себя разных современных хореографов: Матс Эк, Иржи Килиан, Лайтфут. И я стал интересоваться всей этой современной частью танца. … Так что это смесь определенного стиля жизни и моего интереса [в танце] к тому, что необычно, нетрадиционно».

 

Человек и стиль

Бенуа Ришо достаточно давно в фигурном катании. Свою непродолжительную спортивную карьеру он провел в танцах на льду под руководством известных тренеров Мюриель Буше-Зазуи и Романа Агенауэра, в ту пору еще работавшего в Лионе. После ее окончания на некоторое время ушел из спорта, успев пять лет поработать баристой, запустить музыкальную карьеру и даже поступить в частную школу драматического искусства Cours Florent в Париже, но в конце концов… вернулся в фигурное катание и стал ставить программы. А сейчас вырос в одного из самых интересных и востребованных хореографов планеты — постановщика, работающего на постоянной основе с японской, китайской и американской сборными, а также с целым рядом ведущих фигуристов прошлого и настоящего.

Интересно, что к первым успехам Бенуа причастны отечественные тренеры. В группе Алексея Урманова Ришо ставил свои первые программы — тогда еще только начинавшему свой путь в большом спорте юниору Денису Васильевсу. Сотрудничество растянулось на 3 сезона (2013-16). Одним из первых талант Ришо приметил и Алексей Николаевич Мишин, тут же пригласивший хореографа к себе в лагерь, поработать с Лизой Туктамышевой и другими учениками. 

 

(источник: Инстаграм Бенуа Ришо)

 

Короткая программа под «Carmina Burana» Орфа, которую Лиза катала в течение сезонов 2015-16 и 2016-17 — его работа. Как и некоторые программы Андрея Лазукина, Александра Петрова и других. «Его», конечно, относительно — сам хореограф как-то честно признался, что по ходу сезона узнавал свои программы с трудом…

Ключевым моментом любой хореографической карьеры является нахождение «своего» исполнителя — того человека, которому удается на все сто процентов воплотить твои идеи и передать сам дух твоего творчества. Сейчас уже можно с уверенностью сказать, что для Бенуа Ришо таким счастливым моментом является встреча с японской фигуристкой Каори Сакамото и американкой Брейди Теннелл.

 

(источник: Инстаграм Бенуа Ришо)

Обе отнюдь не были «благодатным материалом» с хореографической точки зрения. Но в обеих фигуристках была индивидуальность, огромная жажда расти и работать и, конечно, несомненный талант, нуждавшийся в правильной и тащательной обработке. Сейчас, после трех лет сотрудничества с Бенуа, можно уже смело сказать, что их союз с Бенуа принес прекрасные плоды — как для обеих фигуристок, так и для карьеры самого хореографа.

За эти три года полностью созрел и окреп своеобразный стиль Ришо: достаточно эклектичный модерн, подпитаемый из самых разных источников как академического, так и «уличного» стиля. В качестве источников своего танцевального вокабуляра сам хореограф выделил творчество Матса Эка, Иржи Килиана и Поля Лайтфута. Этих трех очень разных мастеров объединяет, помимо принадлежности к модерну, связь с танцевальным театром NDT в Гааге (Килиан и Лайтфут были художественными руководителями NDT, Матс Эк успел поработать там танцором и хореографов в сезоне 1980-81), интерес к синтезу танца и кино и, самое главное, отменное чувство юмора и умение держать ироническую дистанцию. Без последнего ингредиента творчество Бенуа Ришо трудно понять и оценить должным образом.

Иногда считается, что стиль Ришо ограничен очень узкими модерновыми рамками, в которые не каждый фигурист сможет «вписаться». Что его стиль — как черно-белая фотография: модная, стильная, но быстро приедающаяся. Это не совсем так. Во-первых, сам модерн совершенно безграничен. Во-вторых, Ришо умеет строить долгосрочные планы и проводить вверенного ему фигуриста через очень разнообразную палитру стилей — достаточно посмотреть программы трех последних лет, поставленные для Каори и Брейди. Ришо умеет быть разным — не только черно-белым, как в фотографиях своего Инстаграма. Три программы этого поста — попытка снять черно-белые фильтры и хотя бы немного расцветить этот портрет.

 

I. Сатоко Мияхара, «Клеопатра» (КП сезона 2019-20): Восток

Прокат на Гран-при в Китае:

 

из интервью для Japan Times:

«Новая короткая программа — восточная. Это история Клеопатры с одним разделом в стиле хип-хоп. Я хотел попробовать что-то отличающееся от обычного, послал ей несколько идей и был очень удивлен, потому что она ответила и сказала, что хотела бы катать под эту музыку. Я не ожидал, что она выберет эту музыку».

 

Короткая программа Сатоко — своеобразный музыкально-хореографический «фьюжн», основными ингредиентами которого являются условный «восточный» стиль, академический модерн и элементы современного танца (EDM, хип-хоп, трэп). От востока в хореографии прежде всего руки — особенно в начале и конце программы. От модерна — общая стилистика и танцевальный вокабуляр. «Раздел в стиле хип-хоп», несомненно, представлен дорожкой шагов.

Музыкальная основа программы достаточно запутанная. Основных разделов три (хронометраж по прокату на Гран-при в Китае):

1) начало — медленное вступление, происхождение которого не совсем ясно, но, по-видимому, это был специально сделанный на продажу бит для рэп-исполнителей. Он появляется как минимум на двух треках: в песне Intro альбома Dark Quran исполнителя JoyRoad Bell (именно этот трек указан в официальном профайле Сатоко на сайте ИСУ) и в слегка урезанном виде в песне Checkmate рэпера Jovanni.

2) 1:57-2:35 (дорожка шагов) — еще один бит на продажу, теперь с названием Yalla от группы ZwiReK,

3) 2:36-2:58 — «Tabla and percussion solo» от перкуссиониста Hagag Meta’Al и затем практически незаметный переход в самом начале вращения (от 2:59 до конца) к последнему треку — Egyptian disco (Buddha bar edit), DJ Disse, David Visan mix.

При всей пестроте музыкального материала, общая композиция программы проста и очень эффектна: постепенное ускорение движения от медленного вокализа в начале к быстрой «ударной» концовке, через центральный раздел с хип-хопом, на который приходится дорожка шагов. Сложность чисто исполнительская состоит в том, чтобы соответствовать трем разным ритмам, быстро сменяющим друг друга на протяжении трех минут программы.

Именно работа с ритмом обращается на себя внимание. В первом разделе основная часть «ударных» акцентов подчеркнута работой корпуса и рук, центральный же акцент приходится на двойной аксель:

 

варианты исполнения на Cup of China (акцент на отрыве) и Bavarian open (акцент на приземлении)

 

Во втором резкая смена ритма подчеркивается работой конька и корпуса в дорожке шагов. Здесь стоит особо отметить потрясающую музыкальность Сатоко, которая успевает вписать буквально каждый шаг дорожки в ритмическую сетку музыкального сопровождения:

 

начало дорожки шагов

 

Эффект ускорения в быстром финальном разделе достигается за счет резкости в работе рук, хорошего раската и двух вращений в конце программы, скорость которых у Сатоко традиционно хороша — особенно в финальном заклоне.

 

В итоге получилась очень яркая программа: по-модерновому свежая и вместе с тем играющая на традиционных для фигурного катания восточных клише. Программа, давшая возможность фигуристке возможность, с одной стороны, выйти за пределы своего традиционного стиля катания, но вместе с тем сохранить присущую ей музыкальность и чувство ритма.

 

II. Каори Сакамото, «Пианино»(ПП сезона 2018-19): Лирика

Самый эмоциональный прокат случился на Чемпионате Японии, который Каори выиграла:

 

из интервью для TSL:

«Когда она впервые пришла ко мне, я сразу подумал: о Боже, это будет трудно. Там не было ничего — никакого интереса к хореографии, к деталям, ничего».

 

Путь Каори Сакамото — лучшая иллюстрация того, как Ришо умеет работать на перспективу. Фигуристка вышла во взрослые с «Лунной сонатой» и «Амели» — неоднозначными программами, над которыми когда-то многие посмеивались. Над «Матрицей» прошедшего сезона не смеялся уже никто. А между этими двумя крайними точками располагается «Пианино» — неожиданная для Ришо и самой фигуристки программа, показавшая, что Ришо может ставить лирику, а Каори — прекрасно ее катать.

Программа сделана по мотивам одноименного фильма, сюжетным ядром которого является внутренняя драма главной героини: в условиях поразившей героиню частичной немоты (селективного мутизма), ее основным средством общения и самовыражения становится игра на фортепиано. Сюжет, очень привлекательный в контексте фигурного катания, в котором все основные выразительные средства, конечно, тоже невербальны.

Музыкальной основой программы стал саундтрек к фильму, написанный Майклом Найманом (хронометраж по прокату на ЧЯ):

1) The embrace (0:34-0:42) — вступление к программе,

2) The scent of love (0:43-2:04) — центральный раздел: та мелодия, которую героиня фильма постоянно играет на своем пианино,

3) Deep into the forest (2:08-3:36) и, наконец, в конце появляется новый трек:

4) Tree of life («Древо жизни») в исполнении Роберто Каччапилья (с 3:36 и до конца) — этот трек был специально написан к открытию Миланской выставки ЭКСПО-2015.

 

Как и в программе Сатоко, при всей пестроте музыкального материала у программы имеется ясный вектор развития, ведущий от относительно спокойного и медленного начала к торжественному финалу и кульминации на спиралях хорео-секвенции и заключительном тройном риттбергере.

 

кульминация программы: ChSq+3Lo в акцент

 

Но общий колорит программы и использованный хореографический вокабуляр, конечно, совершенно иной: мягкие и плавные движения, классические закругленные линии, додержанность позиций. И удивительная музыкальность в расстановке основных элементов, особенно прыжков. Один из самых красивых и тонких моментов программы — двойной аксель, приземление с которого совпадает с вершиной мелодической фразы.

 

Многие программы Ришо можно узнать по нескольким первым движениям. Но вряд ли это относится к «Пианино» — программе, лирическая выразительность которой ничуть не уступает лучшим постановкам Дэвида Уилсона или Лори Николь. Программе, которая, без сомнения, добавила цветов в палитру катания Каори Сакамото и обогатила деталями впечатляющую основу ее катания: ее скольжение, скорость и энергетику.

 

III. Брейди Теннелл, «Механизмы» / «Хронос» (КП сезона 2019-20): Модерн

хороших прокатов было много, но лучший, на мой взгляд, с Чемпионата Америки:

 

из интервью для NBC Sports:

«Мне кажется, эта программа позволяет мне показать ту грань себя, которая проявляется вне льда, в семейном кругу — немного более саркастическая, более забавная. Это как лук, с которого ты снимаешь слой за слоем. Показать эту программу — вызов для меня, но это тот вызов, который я принимаю».

 

Короткая программа прошедшего сезона — первый шедевр сотрудничества хореографа с американской фигуристкой Брейди Теннелл. Оригинален уже сам выбор музыкального сопровождения, в основе которого лежат два трека молодого отечественного композитора Кирилла Рихтера (склейка сразу после вращения: 1:43). Характер и стиль выбранной музыки, которую некоторые критики определяют как «экспрессивный минимализм», определяет стиль постановки: резкость в работе рук, ног, и даже поворотах шеи и взгляда; некоторая механистичность движения, соответствующая заявленной теме «часов» и «механизмов»; неклассические линии — либо прямые, либо с выраженными углами между плечом и предплечьем, бедром и голенью, или же рукой/ногой в целом и корпусом.

 

С другой стороны, в программе есть несомненная игривость и даже традиционный вокабуляр «соблазнения» — особенно в начале, когда Брейди несколько раз проводит руками по бедрам. Но все это подается иронически, через призму игры, как будто в шутку. В этих жестах та же механистичность и наигранность, та же «кукольность», что и в музыке: вся зарождающаяся в такие моменты экспрессия неизменно тонет в непрестанном тиканьи часов, в непрерывной работе механизмов. К этому не стоит относиться слишком серьезно, как не стоит всерьез относиться, скажем, к механической балерине, кружащейся под один и тот же напев по своей крошечной сцене — туда-сюда, туда-сюда, пока не закончится заряд.

Но эта программа прекрасна не только свежестью своих идей и прекрасным их воплощением — она еще и музыкальна, особенно в том, что касается передачи ритма. В ней есть и вполне знакомое крещендо перед прыжковым элементом, которое можно найти во множестве более традиционных программ,

 

и обыгрывание ритма вращений с помощью ударных, особенно эффектно сделанное в конце программы.

 

обратите внимание на «качающуюся либелу», появление которой обыгрывает ритмический сдвиг в музыке

 

В этой программе есть многое из того, что любят зрители и судьи, много знакомого, но есть и нечто большее — оригинальная идея, необычная и не использовавшаяся до того музыка, и блестящее пластическое воплощение новых идей на льду.

В этой программе — квинтэссенция того стиля Бенуа Ришо, который отличает его здесь и сейчас: оригинального, ни на кого не похожего, яркого.

И бесконечно далекого от черно-белых рамок.

 

P.S. Читайте другие посты в рамках серии "Три штриха к портрету хореографа":

о Ше-Линн Бурн, Лори Николь, Джеффри Баттле, Дэвиде Уилсоне, Михоко Хигучи и Юке Сато, Кендзи Миямото, Татьяне Тарасовой, Марине Зуевой и Кристофере Дине.

Автор

Комментарии

  • По дате
  • Лучшие
  • Актуальные
  • Друзья