Загрузить фотографиюОчиститьCombined ShapeИскать
Блог PROспорт-блог

«Потонешь в этом Саратове, ну и бог с тобой». Как я мечтал стать вратарем

Глава из книги Станислава Гридасова «Кристальные люди» – о феномене советского хоккея. Сезон-1975/76

Саратовский футбол в середине семидесятых был так грустен, что даже «Корд» из районного Балакова играл лучше*, чем областной «Сокол». Про «Кристалл» я гордо знал, что мы десятая – ну, хорошо, иногда тринадцатая – команда великой хоккейной страны. В предсезонных турнирах мы побеждали лучшие клубы Чехословакии, даже их чемпиона — «Теслу» из Пардубице**, в воротах которой стоял Иржи Црха (кумир маленького Доминика Гашека), а в атаке вертел золотой клюшкой Владимир Мартинец — трехкратный чемпион мира! Да что там клубы – мы обыгрывали сборные Польши и ГДР. Ту самую маленькую — размером с Саратовскую область — ГДР, которой проиграла футбольная сборная всего Союза на Олимпиаде в Монреале. Фу, смешной позор. Смешней, чем про кирпичи и обезьянку Чи-Чи-Чи.

Как можно было отозваться на такую грубую команду — «Корд», когда на всю страну призывно звенела (точней отдай на клюшку пас, сильней ударь!) детская балаковская школа «Романтик». Они заняли третье место во всесоюзной «Золотой шайбе», и сам Анатолий Тарасов приезжал поздравлять ребят, на которых я мечтал стать похожим. Какой там «Сокол», который изредка и с трудом долетал до середины таблицы второй лиги, и я не понимал, кому могут быть интересны эти 0:0 с «Ревтрудом» из Тамбова или 0:2 от тольяттинского «Торпедо»? Только «Кристалл» — магическое, сияющее в славе слово. (Впрочем, в детстве мне казалось невероятно красивым и слово «оргстекло»).

* Областное партийное руководство в итоге согласится с моими детскими представлениями о субординации. Лучшие футболисты из Балакова будут переведены в саратовский «Сокол», а сам «Корд» расформируют.

** Хоккейный обозреватель ТАСС Владимир Дворцов составил по итогам этого сезона список 16 сильнейших клубов мира. Первые семь мест в нем заняли ЦСКА, «Монреаль», «Филадельфия», «Спартак», «Баффало», «Бостон» и московское «Динамо», девятое — «Крылья Советов», пятнадцатое — воскресенский «Химик». Два лучших клуба ЧССР — «Польди» СОНП из Кладно и «Тесла» — стояли рядом на десятой и одиннадцатой строчках рейтинга. «Теслу» мы побеждали 6:5, с «Польди» сыграли вничью 2:2. Считайте, как хотите (10 клубов высшей лиги СССР + 18 из НХЛ + 14 из ВХА), но «Кристалл» тогда входил в мировой топ-50.

Я совсем не помню свой первый хоккейный матч, увиденный по телевизору – вместо него память собирает осколки из разных лет для цветной стенгазеты детства, где битые и мелко истолченные елочные игрушки заставляли сверкать праздничные заголовки. Вот я слушаю в который счастливый раз (вместо вечерней сказки) папино Сказание о ледовом побоище. Сборная СССР выигрывает матч за матчем у канадцев, и те от бессилия бьют наших исподтишка, провоцируя на драку. Советские хоккеисты долго терпят, потому что они привыкли побеждать на льду, в честном хоккее, пока Анатолий Тарасов не решает: хватит. Он хитроумно заманивает канадцев на товарищеский матч в Калинин, подальше от телекамер и партийного начальства, и в ответ на очередную грубость дает команду к драке. Вся сборная СССР высыпает на лед, чтобы в открытом кулачном бою навалять легендарным канадцам. Папа прибавляет, что мой дед, Иван Михайлович Гридасов, был самым сильным бойцом в родной Михайловке.

Евгений Рубин, чьи заметки о хоккее я читал в «Советском спорте» до 1978 года – до его иммиграции в США, напишет в книге воспоминаний «Пан или пропал», что Тарасов как раз канадцев боялся, и сколько мог оттягивал решение о матчах против команд НХЛ, предпочитая бить любителей (в Суперсерии 1972 года сборную СССР будет тренировать уже неустрашимый Бобров). Но тогда, в детстве, и Тарасов, и могучий русский богатырь Рагулин, и Локтев — Александров — Альметов жили в моем воображении так же ярко, так же былинно, как Илья Муромец или Микула Селянинович из детских книжек, расписанных палехскими художниками. Илья, Добрыня, Алеша Попович, изображенные на ковре у бабушки в деревне, мне, семилетнему, казались самой первой русской тройкой. Шлемы, латы, мечи, перекованные на клюшки – куда там тщедушным футболистам в шортиках?! Канадцев я при этом, хоть они и враги, очень уважал (не то, что Соловья-прохвоста-разбойника), и меня неразборчиво тревожило их заграничное слово «профессионалы».

Вот мы спорим со старшей сестрой за место у единственного черно-белого телевизора. По одному каналу ЦСКА играет с «Монреаль Канадиенс», по другому — детская сказка «Король-Олень». Я пропускаю выход три в одного (выбор сестры почему-то поддерживают родители) и ухожу к себе в комнату, зло хлопнув дверью, так, что даже занавески взметнулись. Не понимаю. Ну и что, что там поет Пугачева. Подумаешь, Юрский. Какое сравнение? Нарочитое фиглярство в условных по-вахтанговски декорациях и подлинная драматургия на арене монреальского «Форума».

Эту игру я увижу в записи уже в 90-е. Леонид Парфенов в проекте «Намедни. Наша эра» скажет, что матч, прошедший в новогоднюю ночь 1976 года, по накалу борьбы и уровню мастерству считается величайшим в истории хоккея, только перепутает последовательность шайб. К середине матча ЦСКА будет проигрывать 1:3 после добивания Ивана Курнуайе, но сначала Харламов проткнет Драйдена, а в начале третьего периода Жлуктов убежит в контратаку, мхатовской паузой уложит на лед поверившего ему защитника Ларри Робинсона и выкатит шайбу налево под бросок свободному Борису Александрову — 3:3. В следующем матче в Бостоне главный драчун «Брюинз» Брэд Парк (сейчас бы его уважительно назвали «тафгаем») втихаря от судьи ударит Александрова локтем и немедленно получит от того в глаз — эту запись на YouTube сопровождает комментарий пользователя grozny1974: «Русские бл… боялись их, не знаю почему… Александрову личный респект!!!». Да не боялись, не надо ля-ля! Канадцы даже потребовали один раз, чтобы судья проверили налокотники Александра Рагулина — не вмонтированы ли в них свинцовые прокладки. Вот только нашим хоккеистам строго-настрого запрещалось отвечать ударом на удар, а велелось «наказывать соперника за грубость голом в численном большинстве».

После той Суперсерии канадская пресса объявит 20-летнего левшу Александрова явлением советского хоккея, через полгода он выиграет золотые медали в олимпийском Инсбруке, а два года спустя новый главный тренер ЦСКА Виктор Тихонов выгонит его из команды за многочисленные нарушения режима, назвав Александрова «уж очень избалованным и не то, что капризным, скорее вздорным». Не задержавшись надолго и в «Спартаке», всего-то к 27 годам Борис Александров вернется домой в Усть-Каменогорск (отвергнув по ходу предложение нашего «Кристалла»). Я помню его приезды в Саратов в составе «Торпедо». Невысокого роста, уже грузный, медленно катающийся, но все еще взрывной — до хамоватости, и по-боксерски быстрорукий, он забрасывал до шестидесяти шайб за сезон в первой лиге. В июле 2002-го его BMW вылетит на встречную полосу трассы Уфа — Челябинск. Погибнет и сам Александров, и водитель столкнувшейся с ним «Волги».

Ничего из этого еще не случилось, а, может, и не будет никогда. Я сижу в нашей общей с сестрой комнате, которую делит поровну книжный шкаф, за стеной бормочет телевизор голосами Юрского, Яковлева и Ефремова, шкаф повернут лицом к половине сестры, ко мне — фанерным задником, обклеенным портретами русских писателей. Кажется, я плачу от обиды. У Чехова блестит пенсне. Не знаю, было ли точно так. Так помню.

 телевидение

Что достоверно: осенью 75-го мир стал больше. Мне купили оранжево-синий ранец, форменный костюм, белые ботинки, и я пошел в первый класс. Мне разрешили без пригляда взрослых выбегать за границы двора, и играть в казаков-разбойников стало веселее — это два. И папа впервые взял меня на «Кристалл» — и это было небывало громкое ура, троекратное! Не помню, с кем играли, помню, что крупно выиграли, помню, как сильно заинтриговал меня человек в маске, и что две или три шайбы забросил молодой (тогда ему был 21 год) Владимир Голубович, и в новом для себя коллективном экстазе я скандировал вместе со всем пяти-с половиной-тысячным залом: «Голубок, даваааай».

С того дня у меня хранится, выдержав все переезды, саратовский справочник «Хоккей-75/76». Вот что он напоминает: предыдущий сезон «Кристалл» провел в высшей лиге, заняв последнее, десятое место. Тогда так было принято: девятое место занимает ленинградский СКА, а десятое — кто-нибудь еще. Мы разгромили в Саратове действующего чемпиона «Крылья Советов» со счетом 7:1, а в Москве сгоняли с ними ничью, мы обыграли московский «Спартак» 4:2. Заслуженный ветеран советского хоккея Григорий Мкртчян, вратарь первой чемпионской сборной СССР образца 1954 года и олимпийский чемпион 1956 года, написал в «Советском спорте» восторженно-аналитическую статью «Почему засверкал «Кристалл», но мы все равно вылетели, отстав от СКА всего на четыре очка (уровень нашего упорства виден по результатам всех личных встреч с ленинградцами: 1:2, 5:5, 3:3, 2:2).

 Борис Михайлов

Из высшей лиги нас выкинул тогда лично Борис Петрович Михайлов.

В 1962 году он приехал в Саратов из Москвы 18-летним, корявым, но боевитым, по воспоминаниям ветеранов, нападающим. «После матчей Боря просто выл от боли, — расскажет мне жена одного из его партнеров по саратовской «Энергии». — В хоккей-то ему врачи вообще запрещали играть из-за тромбофлебита». Другой нападающий той команды, Юрий Стрелков, продиктует в воспоминаниях: «Как медосмотр — Борису не по себе: врач ногтем ему по груди проведет — красная полоса… Позже я его откровенно спросил: «За счет чего ты прославился в хоккее?». Михайлов ответил так: «Харламов — талант, Петров — поменьше, а я вообще никто. Мое дело штанги ломать, на «пятачке» всех валить. Этим и беру».

После трех сезонов в саратовской «Энергии», став ее лучшим бомбардиром, Борис Михайлов вернется в Москву. К весне 1975-го, когда «Кристаллу» позарез нужна домашняя победа над ЦСКА, чтобы остаться в высшей лиге, он уже лучший бомбардир чемпионатов мира, «легенда №13», ну или «№7», как хотите.

Тот же Юрий Стрелков расскажет, что главный тренер «Кристалла» Роберт Дмитриевич Черенков возьмет в гостеприимную охапку Михайлова, Петрова и Харламова и увезет их пить до самого тяжелого утра, пока не получит михайловского обещания (ЦСКА давно уже обеспечил себе чемпионство, очки ему вообще не нужны) — ну, нет, не сдать игру, а «лечь под шайбу, если она будет лететь в саратовские ворота». Сам Черенков эту версию опровергнет: «Я их не поил. Я просто знал, где они пьют».

За одну минуту до окончания матча при счете 4:4 Борис Михайлов дотянувшись, как в бильярде, не крючком клюшки, а даже ее кончиком, лежа, забросил в ворота «Кристалла» победную шайбу*. 

Не знаю, ходили мои родители на тот матч или просто оказались рядом, но помню их восторженный рассказ, как в ресторане, что стоял неподалеку от Ледового дворца, они оказались за соседним столиком с Михайловым — Петровым — Харламовым. Я горделиво рассказывал во дворе, что папа поздоровался за руку со всей Первой Тройкой! Мне не верили. Говорили, что я вру.

А Петров, кстати, на ту игру с «Кристаллом» так и не вышел.

* Сейчас это кажется фантастикой, но проигрывая 2:4, «Кристалл» в третьем периоде забросил две шайбы в ворота Третьяка и продолжал идти на штурм, пока его не остановил Михайлов (после передачи Бориса Александрова). Потом уже в Саратове узнали, что хоккеисты ЦСКА получили строжайший приказ победить «Кристалл», чтобы помочь младшим ленинградским армейцам спастись от вылета в первую лигу, и в поездку вместе с командой отправился в Саратов какой-то важный генерал из министерства обороны — контролировать выполнение приказа.

 Протокол матча

Так мы и вернулись в первую лигу, куда не захотели опускаться вместе с «Кристаллом» все три наших вратаря: Александр Куликов ушел дублером к Александру Сидельникову в «Крылья», Бронислав Самович — на тренерскую работу в ижевскую «Ижсталь», а третий, лучший вратарь юниорского чемпионата Европы 19-летний Сергей Бабарико — в московское «Динамо».

«Кристалл» уже начал играть в предсезонных турнирах, а у нас в воротах без замен стоял 17-летний Дмитрий Курошин. Бабарико* и Курошин тогда звездили в сборных по своим возрастам, саратовский народ спорил, кто из них первым попадет в главную сборную дублером к Третьяку, и мне было ясно и радостно осознавать, что в Саратове делают хороших вратарей.

* Бабарико признавался лучшим вратарем юниорского чемпионата Европы и молодежного чемпионата мира. В 1977-м – на сезон раньше, чем Мышкин – он дебютирует в составе первой сборной СССР, однако его карьера фактически оборвется, когда Бабарико будет только 24 года. На общем собрании он резко ответит куратору московского «Динамо» из КГБ, после чего вылетит из состава. На его место в воротах «Динамо» придет из «Крыльев» Владимир Мышкин.

Ну так вот, «Кристалл» уже вовсю гоняет предсезонку, и наш главный тренер Роберт Дмитриевич Черенков звонит главному тренеру «Крыльев Советов» Кулагину: «Вот ты, Борис Павлович, забрал у нас Куликова, и теперь у тебя три вратаря, а у меня всего один, да и тому — всего семнадцать. Выручай». На следующий день 20-летний вратарь «Крыльев» Владимир Мышкин полетел на сборы «Кристалла».

Когда в конце 2010 года мы задумали вместе с руководством Высшей хоккейной лиги провести в Саратове праздник хоккея, то героя для чествования выбирали меньше минуты. Конечно, Мышкин. Какие еще вопросы? Наши первые сезоны в «Кристалле» совпали осенью 75-го. Классе во втором-третьем у меня появились щитки, сшитые мамой из войлока, и пластиковая маска, купленная в магазине спорттоваров.  Я мечтал стать хоккейным вратарем. Я тренировался дома – часами бросал мячик об стену и ловил его левой рукой, воображая, что ни Фрэнк Маховлич, ни брат его Пит, ни даже сам Фил Эспозито, великий и косматый, не могут прощелкнуть до коридора, ибо на пути их — я! Вратарь знаменитой саратовской школы! Я учился падать на колени и быстро вскакивать, принимая вратарскую стойку, потому что прочитал об этом у Третьяка. Меня даже заявили один раз (в конце семидесятых) на районную «Золотую шайбу» вторым вратарем, но так и не дали сыграть ни минуты: в валенках, если честно, я был куда проворнее, чем на коньках, а теннисный мяч ловил смелей, чем шайбу.

Саратов

Фотография из личного архива Михаила Попова. Саратов середины 70-х

В феврале 1979-го, после сумасшедших 6:0 в нью-йоркском «Мэдисон Сквер Гарден», недоумевающие канадские нападающие подъехали к новому советскому вратарю, заменившему в воротах самого Третьяка. Они даже сняли с него маску, чтобы взглянуть на молодого парня, не пропустившего ни одной шайбы (а в том составе были Майк Босси и Ги Лефлер, Брайан Тротье и Бобби Кларк). Я-то его уже хорошо и давно знал. Это ж наш — Мышкин! Мои родители, наверное, испытывали похожую гордость, когда выпускник саратовского индустриального техникума Юрий Гагарин полетел в космос.

В январе 2011-го, на примерно девятом подряд часу общения в Саратове с Владимиром Семеновичем Мышкиным я рассказал ему эту длинную историю. Он хмыкнул: «Знаешь, Стас, некоторые мечтают стать вратарем, а некоторые ими становятся». Он вспомнил и тот свой разговор с Кулагиным в августе 1975-го, Борис Павлович вызвал его и велел ехать в «Кристалл»: «Выплывешь – станешь вратарем. Потонешь в этом Саратове – ну и бог с тобой».

Чемпионат-1975/76 в первой лиге мы, конечно, выиграли и вернулись в «вышку».

 Мышкин в Саратове

Завершив карьеру в 1991 году, Мышкин вернулся в страну из финского «Лукко» и не смог найти хоккейную работу. Устроился мездрильщиком (обдирал шкуры с забитых животных, удалял подкожный слой — мездру). Профессиональный словарь свидетельствует, что эта работа требует «твердой руки, точного взгляда, точно дозированного мышечного усилия и хорошей координации».

Иногда и я ловил на лету случайно оброненные чашки.

обложка

Как заказать книгу Станислава Гридасова «Кристальные люди»

КОММЕНТАРИИ

Комментарии модерируются. Пишите корректно и дружелюбно.

Лучшие материалы