Всему Головин
Блог

«В России даже если посрешь не так, на тебя смотрят иначе. Этот менталитет меня пугает». Футболист, который очень не хочет быть паспортистом

Тратил 70к рублей за полгода.

Артем Мещанинов – центральный защитник «Балтики», который скоро окажется в РПЛ. Два года назад он почти перешел в «Сочи», летом им интересовался «Ахмат», осенью говорили о «Рубине», «Ростове» и «Динамо». Сам футболист считает, что без попадания в сильнейшие лиги Европы его карьера будет помойкой. 

Мещанинов вообще не похож на привычного российского футболиста: 

– ездит на метро, купил квартиру маме, готовит сам в мультиварке;

– критикует низкий уровень жизни в России и говорит, что в этом виновата власть;

– перечисляет проблемы нашего футбола среди которых – высокие зарплаты;

– без агента оказался в Чехии, где ругался с Миланом Барошем и видел, как тот напивается в хлам;

– живет без постоянной девушки, потому что они отвлекают от футбола. 

– смеется над лимитчиками и респектует тем, кто уехал за границу. 

Александр Головин встретился с Мещаниновым. 

Суровое детство: пьянство отца, усыновленный брат, разговор по душам с мамой

– Ты сказал, что детство в Колпино похоже на Ирак. Мне иракец из «Крыльев» говорил, что до 14 лет бегал босиком. Ты тоже? 

– Не до 14, наверное. Футболом начал заниматься в 11, двигался во дворе в свитере и джинсах, а не в шортах или штанах, потому что у мамы не такой сильный заработок был – она работала в отделе кадров пекарни. С отцом развелись, а у меня еще старший брат. Он спал на полу два года, пока не смогли купить хоть какую-то кровать. До этого отдавали долги семьи и отца.

– Панов одно время в Колпино сидел на наркоте.

– Там до сих пор это есть, только чуть помягче. Каждый выбирает какую-то дорогу. Если тебе это точно неинтересно, то и не будет никто с этим приставать. Я вот был раздолбаем, поэтому что-то иногда попадали в руки. До конца не понимал, что это такое и что за это могут дать уголовный срок, потому что мне было 10 лет.

Через год в школу пришли с лекцией про наркотики, показывали, как это влияет на тело, что такое шприцы. В этот момент полноценно узнал, что со мной могло произойти. И поставил на этом крест раз и навсегда.

– С отцом тогда общался?

– Уже нет. В какой-то момент мама устала от его запоев – мне было три-четыре года. Помню только, как собрали вещи и отправились на выход, а папа спросил: «Ты будешь оставаться со мной или с мамой?» – «С тобой». Мама задала тот же вопрос через день, я ответил: «С тобой». Мама не очень сюсюкалась с отцом, взяла меня подмышку и унесла.

Общались до тех пор, пока мне не исполнилось 10. На выходных он меня забирал, но я не до конца понимал, что происходит. Родители все время говорили, что поссорились, надо немного отдышаться. При этом мама на него ругалась – когда я подрос, узнал, что он ни разу не заплатил алименты. А тогда – в 10 лет – просто не стал вникать и сказал, что не нужно продолжать общение. У него появилась другая семья.

– С тех пор ни разу не виделись?

– Пересекались. До 18 лет ты не можешь вылететь в другую страну без согласия обоих родителей. Они должны ставить подписи у нотариуса. У меня в то время как раз проходили детские и юношеские сборы в Турции.

Но сколько раз я их пропускал из-за того, что отец не разрешал мне вылетать, специально не приезжал ставить подпись. Обидно, когда ты раз не полетел, два не полетел. Команда тренируется, ты тоже хочешь, но вместо этого сидишь дома.

– Понимаешь, почему он так поступал?

– Уже не такие чувства были. Или просто нелюбовь. Человеческие качества.

– Плохой человек?

– Думаю, что да. Люди с чистой душой и совестью вряд ли перестанут общаться со своим ребенком, понимая, что он есть и живет тут недалеко.

Знаю, что сейчас он следит за мной во вконтакте, смотрит истории в инстаграме. Когда я играл в Чехии и возвращался домой, мы виделись. Тогда – два-три года назад – он сказал: «Давай забудем все обиды, приходи, пообщаемся нормально» – «Да, хорошо». Но так и не пообщались, потому что мне неинтересно.

Я пришел домой, поговорил с мамой, сказал, что видел его. Она ответила: «Это твоя жизнь, выбирай. Я бы не шла».

– Жалеешь?

– Нет. Когда последний раз человек проводил с тобой время девять лет назад, сложно жалеть о чем-то. Да и я вообще не жалею, когда с кем-то перестаю общаться. Зачем, если внутри что-то подсказывает, что не надо.

– Какие чувства к нему испытываешь сейчас?

– Никакие. Это не сложно.

Наверное, будет момент, когда мы встретимся, но этот снова будет разговор на четыре-пять минут. Потому что ничего интересного он не хочет рассказать, если спустя столько лет на той встрече сказал: «О, видел, что ты играешь в футбол в Чехии. Классно. Как попал?» Вряд ли что-то изменится.

– Страшно, что нет никаких чувств к отцу – пусть даже к такому. Ты вообще холодный человек?

– Холодный к тем, которые когда-то предавали.

– Кем работает отец?

– Не знаю. Когда-то он играл в хоккей. В 20 лет закончил, но из-за него я пошел в хоккей в семь-восемь лет. Потом родители разошлись, стало некому возить меня в школу, и я сам не сильно хотел заниматься. Не понравился тренер.

– Из-за брата ты переживал всю эту историю легче?

– Мой старший брат – двоюродный. Родная сестра мамы умерла, ее муж тоже умер. Мама даже мысли не допускала, чтобы Валера попал в детский дом. Она сразу же его усыновила – мы одна семья, мы есть друг у друга.

По истории мамы можно писать книгу. Представь, она разошлась с отцом, через месяц у нее умерла мама, через год-два – родная сестра. На руках – я, младший брат и сын сестры, которого усыновила. В тот момент нам сильно помог мой отчим дядя Женя, он – отличный мужик. Мама начала встречаться с ним после того, как ушла от отца. Чтобы содержать нас, отчим работал на двух, а иногда на трех работах и одним из первых сказал, что Валера будет жить с нами, никакого детского дома. 

 Все это я понял только лет в 19. В один из отпусков сели с мамой на кухне после какой-то кафешки. Немного выпили и получился идеальный момент, чтобы поговорить обо всем. После этого нам стало даже как-то проще разговаривать – видно, что ей хотелось выговориться.

– Она объяснила, как выдержала то время?

– Как раз после этого я понял, что нет таких сложностей, после которых должно хотеться уйти из жизни. Если мама все это выдержала и не думала о суициде, потому что у нее есть я, ее семья, то как человек вообще может думать о подобном, не увидев детей и внуков? Да жизнь прекрасна и нет никакого смысла ее прерывать.

– Вы сидели на кухне – что это за квартира?

– Обычная в девятиэтажке. До сих пор живу там, когда приезжаю в Колпино. Маме купил другую, но меня туда не тянет. Она наоборот говорила, что старую надо продать и купить что-то лучше. Ответил, что эту квартиру никогда не продам и сдавать не буду.

В ней я набирался сил, когда приезжал из Чехии. Не хотелось из нее уезжать никуда – ни на моря, ни в горы. Она – моя сила.

Проблемы по юношам: спал по 5 часов и стал профессионалом, а мощная сборная-1996 исчезла

– Как ты попал из Колпино в академию «Зенита»?

– Долгий путь. Сначала тренировался у дома, физрук мяч кинет: «Не бей сильно». Потом случился школьный турнир, где мы играли школа на школу. На турнир пришел Константин Валентинович Линев, который сейчас работает в академии «Зенита», а тогда тренировал «Ижорец»: «Тебе было бы интересно потренироваться у меня в команде». То есть преподнес, что будет интересно не ему, а мне.

В детстве на меня надавить – как два пальца. Пошел на тренировку. Сходил два раза, стал чувствовать, что меньше времени провожу со школьными друзьями. Подумал: «Зачем мне это? Буду гулять». И перестал ходить, не брал трубку от тренера.

Он позвонил маме. Она спросила: «Почему не ходишь, если говоришь мне, что ходишь?» – «Мне не очень понравилось». Как-то переубедили, и начал нормально тренироваться. Ездили на турниры в Питер, там меня заметили в академии. Оттуда потом убрали – ушел в СДЮШОР «Зенит».

– Ты рассказывал, что в академии и СДЮШОР была куча парней талантливее, но все они закончили или не поднимались выше ФНЛ.

– Все так. Например, Илья Кубышкин – очень талантливый, постоянно вызывался в сборную 1996 года. Гасилин – капитан того «Зенита», сейчас не играет даже в ФНЛ. Или Шейдаев – на него тогда даже пацаны так смотрели! Мне всегда хотелось, чтобы и на меня смотрели точно так же, потому что он считался суперталантливым. В 15 лет ему пришло приглашение от «Лиона». Но сейчас его уровень игры совсем не соответствует детским ожиданиям.

Я вообще не понимаю этого: 1996 год выигрывал Евро и выходил из группы на чемпионате мира. В итоге из того состава в поле зрения осталось всего несколько человек. Некоторые вообще закончили. Как они могут закончить? Я ни разу не вызывался в сборную и как-то смог попасть в Чехию. Перетерпел, дождался, но не закончил. А они выигрывали и не терпели. Грустно наблюдать за этим.

Где-то это тешит самолюбие: прикольно, я ни разу не вызывался, а у меня больше шансов заиграть, чем у этих чуваков. Но объяснений все равно нет.

– Разве это не типичная проблема перехода из юношеского футбола во взрослый? Много кто теряется по пути.

– Так надо дать людям время. Или что все ожидают? Что в России, где мясорубка, где все играют от обороны, появятся молодые, которые стабильно начнут феерить? Кто-то хоть раз так сделал? Сейчас стало интересно, как Аршавин проводил первые матчи за «Зенит». Не думаю, что он вышел и сразу начал показывать класс. Ему наверняка дали время. А сейчас практически у всех есть деньги, каждый клуб может позволить себе иностранчика хорошего. На этом все, не дают шанса.

Хотя сказывается и ############# отношение игроков. Когда в 17-18 лет приезжаешь в Москву или Питер, ходишь с открытым ртом.

– Ты удивляешься историей с Шейдаевым. Есть понимание, почему у него ничего не получилось?

– Тогда он был сильнее, выше, габаритнее, убегал от всех. Потом смотрел матчи «Динамо» и «Крыльев», и в голове был другой Рамиль – не тот, что на поле. Старый Рамиль давил, продавливал, верил в себя. У нового в глазах пустота. Не было искры, чувства, что ему доверяют. Плюс мнение общественности. Чем больше начинаешь слушать, прислушиваться, что ты говно, тем хуже.

В России даже если посрешь не так, на тебя будут смотреть иначе. Типа почему ты ровно не срешь. Этот менталитет меня больше всего пугает.

Я сам тоже сильно переживал, если кто-то начинал давить. Сейчас как-то пролетает мимо ушей. У меня есть определенный план – до 25 лет просто набирать статистику, опыт. В 25 делать следующий шаг. Хотя бы попасть к правильному тренеру, который выжмет все соки.

– А у тебя был момент, когда ехала кукуха из-за того, что ты играешь за академию «Зенита»?

– Это было бы сложно. Тогда я сменил школу – перешел в ту, что при академии. Уроки начинались в восемь-девять утра, из Колпино мне ехать два часа на автобусе. В шесть нужно было выезжать из дома, в пять – вставать. Обратно возвращался в 12 ночи. Каждый день я спал по 5 часов.

Из-за этого не было сил на тренировках, под глазами образовывались страшные фингалы. Тренер СДЮШОР Леонид Соловьев иногда подходил: «Выспись. Можешь не ходить завтра в школу, все будет нормально, тебя не отругают».

Но проходит неделя, снова тянет в сон, учителя задалбливают: «Вот, ходи в школу». Тренер ничего не говорит. Я сам не стану спрашивать, можно ли пропустить школу. А если не говорить – значит надо ехать, но опять нет сил. И вот так едешь и думаешь: «То ли я слабый, то ли почему все так происходит…»

Со временем подрос и сам начал забивать хер. Думал, пофиг на эту школу, лучше приеду на тренировку нормальный. В девятом классе уже высыпался.

– Когда спал по пять часов, что удерживало от того, чтобы не бросить?

– Любовь к футболу. Я узнал, что футболистам платят, лет в 15-16. До этого никогда не углублялся, мне просто было кайфово, что играю в «Зените», где есть Аршавин, Кержаков, и у тебя тоже эмблемка «Зенита». Потом понял, что все играют не просто так. Что какие-то агенты появляются, которые дают пять тысяч рублей в месяц и бутсы за то, что ты с ними подписал договор.

Переезд: увидел разруху в Костроме, оказался не нужен в Каннах, стал лучшим в Чехии на просмотре из 30 человек

– Тогда у тебя тоже возник агент?

– Нет. Просто появился человек, который занимается финансами, но он не из мира профессионального футбола.

– Кто тогда отвез тебя в Чехию?

– Это отдельная история.

Я играл на турнире Гранаткина и был там единственным игроком не из «Зенита» – в тот момент уже вернулся в «Ижорец». Причем в сборную Санкт-Петербурга взял тренер, который до этого сказал, что не видит меня в академии. В команде играли пацаны сильнее и просто талантливее меня, которые лучше понимали футбол.

После турнира вернулся домой, надо было еще закончить школу. Если бы остался в академии, не сдал бы экзамены, потому что шесть лет пролетели на смехе. Съездил на просмотр в «Спартак» Кострому, увидел весь ужас российского футбола.

Например, узнал, что профессиональные футболисты курят. Зашел в душ – там все в дыму и стоят игроки с сигаретками.

Дальше три воспоминания: запах в комнате, лед на поле и бег без мяча. Вроде база не такая старая, но пахло такой старостью, будто кто-то там носки свои оставлял до этого. Потом вышли на тренировку – на поле лед и снег. Неважно, в чем ты выйдешь, – шиповки, бутсы. Ты проскальзываешь, тормозишь, по-любому падаешь, а тренер такой: «Контролируй, выбивай». Но все падают, ничего не получается.

Дальше начались какие-то нереальные бега в парке на 12 километров. Пробежал – значит ты сильный, не пробежал – слабый. Так и не понял, что это дает. Тем более человеку, который никогда этого не делал.

Моя ошибка в том, что перед просмотром не сильно готовился в плане физических упражнений. Думал, тренировок и игр в «Ижорце» достаточно. А в «Спартаке» первой тренировкой дали зал, второй – бег, третьей – футбол на льду. На следующий день проснулся полностью деревянным, не мог подняться по лестнице. Как-то вышел на товарищеский матч, забил с центра поля против дубля «Шинника». Это единственное положительное действие. Я там все терял, все мячи, а тут просто залетело.

В итоге предложили контракт на пять лет с зарплатой 15 тысяч рублей и первый год – тренировки с дублем, хотя я приехал на просмотр в первую команду. Сказал: «Нет, спасибо». Вернулся и тренировался с «Тосно».

В этот момент во вконтакте связался человек по имени Игорь Гончар с вопросом, не хочу ли я попробовать себя за рубежом. Естественно, моя реакция: «Вау! Классно! Сейчас как поеду». Показал переписку маме, она сказала: «По-любому какой-то развод или что-то от тебя хочет» – «Все равно поеду. Если не поеду, то потеряю шанс. Когда, если не сейчас».

Встретился с этим человеком, потом мама встретилась с ним – он приехал с другом-партнером (Александром Дубровиным, выпускником СДЮШОР «Зенит» 1991 года рождения), собрала о них данные. И мы с Игорем полетели в «Канны». Правда, сначала возникла проблема с деньгами. В тот момент я ничего не зарабатывал. В «Ижорце» давали 500 рублей за игру – и то не всегда. Чтобы иметь хоть немного денег, раздавали с братом листовки. Потом тратили на всякую вкуснятину.

Перед Францией у меня не оказалось денег на поездку. Мама сказала, что дать не может. Тогда ответил Игорю: «Скорее всего, не поеду» – «Давай я тебе дам, а потом, когда подпишешь контракт, мне вернешь». В Чехии подписал – вернул.

Потом пообещал ему съездить за мой счет в Канны – надеюсь, осуществим, когда границы откроют. А тогда просмотр оказался странным – ни одной игры. Только тренировки на половине поля и какие-то упражнения. В клубе сказали, что могу остаться на полгода без контракта – с проживанием и питанием в интернате. Если будет прогресс – подпишут.

Игорь сказал, что фигня, и есть вариант в Чехии – в «Банике». Тоже просмотр на семь дней. Там наоборот было: двухсторонняя игра каждый день и человек 30 из разных стран – бельгийцы, уругвайцы. Все мы рубились между собой по 30-45 минут. В том числе четыре человека из Питера, которые приехали со мной. За этим с трибуны тихо наблюдали разные тренеры и спортивный директор. После недели оставили бельгийца и меня. Через несколько месяцев бельгийца выгнали. Он в итоге уехал из «Баника», своровав кучу формы.

– Чем ты поразил?

– Есть догадка, что из-за качеств лидера и того, что разговаривал на поле, не зная языка. В Европе это ценят. Опять же – Игорь подсказал, что зацепиться можно, если не быть посредственностью. Тот же бельгиец хорошо возил всех на фланге, но не разговаривал, все стеснялся чего-то. Только я бегал как оголтелый: «Go, go, go, go up, get up». Хотя вообще ничего не понимал.

– Не стремно было уезжать, если до этого почти не был за границей?

– Так я бестолковый, без головы. Был, да и сейчас есть. Плюс болен футболом, хотел доказать, что из Колпино можно спокойненько туда двигаться. 

– Откуда у Гончара появились варианты в Европе, если он не агент?

– Рассылка имэйлов и бесконечные звонки в клубы. Он хорошо знает языки и умеет общаться. Они с другом сделали видео на ютубе с нарезкой моей игры – голы, передачи, отборы. Заплатили какие-то смешные деньги за монтаж трехминутного ролика – моменты взяли из моих выступлений за «Тревис» в третьей лиге. По юношам мало что снимали, а там стояли камеры.

И отправили на тысячи различных имэйлов в европейские клубы. Они задротили вечерами и ночами, искали и подбирали почты спортивных директоров и скаутов – а это не так легко, надо конкретно погрузиться. 99% писем остались без ответа. Конкретика пришла из чешских «Словацко» и «Баника», «Канна» и еще какого-то клуба.

– Зачем ему все это было нужно?

– Я спрашивал и понял, что он такой тру-чувак, который тоже не понимает, как можно закончить, когда выиграл Евро. Сказал, ему просто интересно помогать игрокам без агентов. Вот я играл на Гранаткина – почему мне куда-то не уехать? Или лучше вариться в каком-нибудь дубле до 25 лет, а потом закончить, как происходит у 95% футболистов?

Но Игорь признался, что если бы я отказался, он бы закончил с этим делом. Он до этого писал другим чувакам из дубля «Зенита», у которых были агенты. И ничего не получилось, потому что с агентами сложно договариваться. На предложение отправить парня в условную Финляндию отвечают: «В Финляндию? Из «Зенита»? Какой смысл? Сейчас мы здесь поиграем и поедем в «Ростов». Понятно, что никакого «Ростова» не будет, а будет «Тверь» или что-то такое. Хотя Финляндия для 18 лет – идеальный вариант.

Если бы еще я отказал, то смысл продолжать? Если даже парень из «Ижорца» отказывается уезжать в Европу. Что еще надо? Что произойдет какое-то чудо, и мне сами напишут из «Зенита»?

В Чехии я подписал контракт на пять лет и начал знакомым из того же «Зенита» писать, чтобы тоже переезжали. Нормальным людям объяснял, что там у них получится намного больше. Несколько человек попыталось, но реально поехал только Кубышкин – в «Слован Либерец». Представь, человек из дубля переходит, и первая неделя у него такая: матч в Лиге Европы, матч в главной лиге Чехии. Но потом медленно потух. Из-за характера, мне кажется. Все могло по-другому повернуться, если бы голова правильнее работала.

Все остальные сразу ответили: «Да нет, смысл? Сейчас я в первую команду «Зенита» попаду».

– Что случилось с парнями из Питера, которые приезжали на просмотр в Чехию вместе с тобой?

– Все закончили – двое из академии «Зенита» и один из «Ижорца». Их не взяли, и они такие: «Ну, а что нам дальше делать в футболе?» У Ефима Храмова сейчас пивной магазин, Артем Маркин с головой в учебе, а Ваня Иваниди вроде пошел спортивные массажи делать.

Хотя Игорь сказал правильную фразу: «Вы задротите в разные игры на телефоне и на компах, пытаетесь пройти один уровень по 1000 раз, а в собственной игре – жизни – вы себе даже второй попытки иногда не даете».

Вот поэтому мы с ним и общаемся так хорошо. Он поставил мою голову на правильное место. Когда у меня начались загоны в Чехии, когда я говорил «На хер мне это надо, я не могу здесь находиться», когда Петржела раздавал комментарии, что я ему не нужен (к этому вернемся чуть позже – Sports.ru), Игорь мог часами со мной висеть на телефоне, говорить и успокаивать: «Ты сейчас вернешься в какую-то херню русскую, и что дальше? Думаешь, кайфово будет?»

Кстати, да – он был против перехода в «Балтику». Говорил, что мне это не нужно. Рад теперь признать, что ошибался.

Футбол в России: судьи убивают, игроки не дают интервью, виноват менталитет

– Ты попал в «Тосно», когда команда еще играла в ФНЛ. Что запомнил?

– Колхоз. Желтая трава, как сено, раздевалка – квадратная, малюсенькая. Не было своего поля, вообще ничего не было. Типичная российская история. Это не мое дело, но ощущение, что никому никакого результата не нужно, поэтому такие условия. Вот на нас никто и не давит, кроме фанатов.

– Кто должен еще давить?

– Жека Савин нормальные вещи делает. Он единственный человек, кто выражает это открыто. Наверное, кто-то еще выражает, но у него нет такой аудитории, которая может поддержать.

Взять «Тамбов». Где еще такое можно увидеть? Команда играет один сезон в Нижнем, второй – в Саранске. Они играли в Тамбове? Нет. Сколько еще в России таких команд, которые реально не дотягивают? Которые выходили в ФНЛ и РПЛ, платя, – не будем скрывать, что можно заплатить судьям. Все очевидно, когда смотришь вторую лигу с друзьями и понимаешь, что команду жестко херачат. Другая ни за что не борется, но ее тащат, потому что на игру просто приехал ее президент.

В Чехии точно такого нет, что кого-то убивают. Даже во второй лиге. Фаворит ты или на последнем месте идешь – игра интересная. Нет такого, что реф засуживает.

– Назови любой матч, где команду убивали.

– Давай из Премьер-лиги? «Спартак» против «Сочи» в 2020-м, когда дали два пенальти. Мы смотрели командой, и я такой: «Да ладно? Это нереально. Ну как так?» Я был в конкретном шоке. Потом Казарцев судил нас с «Велесом» – первый матч после возвращения. И мое первое удаление в карьере случилось за две желтых карточки от него. Посмотри, за что эти карточки…

– Не было ни одной?

– В Чехии такое не свистнули бы. Говорили, что ФНЛ – самая жесткая лига, лига правды. Что-то не похоже. 

Информационная поддержка лиги – кошмар. Знаешь, как «Яндекс» все делает, какие там задержки и комментаторы? Они не могут нормально подготовиться к игре, часто неправильно произносят легкие фамилии.

Проблема и в самих клубах, они закрыты. Кого не послушаешь: тут запрещено, это нельзя. Зачем запрещать интервью? Игрок поговорит и сразу сломается, да? Ха-ха.

В Чехии после каждого матча берут интервью, в РПЛ похожая история – даже в перерыве можно сказать пару слов. В ФНЛ ничего этого нет, только тренеры говорят по минуте-две, потом все обрубается. А как узнавать о футболистах, если не через медиаактивности? Получается, через агентов. Но есть те, у кого нет агентов. Как о них узнавать?

Тренеры сейчас тоже пользуются ютубчиком, поисковиками. Они вбивают имя человека, а про него никакой информации. Непонятно, что у него творится в жизни.

– Почему в России так?

– Менталитет. Слишком верят, что все отвлекает от чего-то. Все, что бы ты ни делал, кроме мяча, отвлекает тебя от футбола. Почитаешь книжку – херово, надо читать книжку про футбол. Смотришь Netflix – надо смотреть матч. Думают, если ты не сосредоточен 24/7 на футболе, ничего не получится. А когда отдыхать?

Жизнь в Чехии: девушки – не очень, уровень жизни – вау, хочется такую красоту и в России

– Все время в Чехии ты жил один?

– Сначала с бразильчиком Карлосом. Потом у него появилась девушка, и я поселился один.

У меня сейчас нет девушки. Не хочется жениться пока, потому что это сильно отвлекает – вижу по питерскому 1996 году. Там осталось человек пять из тех, кто играет. Остальные женились. Лучше оставаться в зоне комфорта без жены, без детей. Если ты окунаешься туда с головой, это очень сильно отвлекает от футбола.

– Может, ты просто более талантливый, чем они.

– Исключено. У меня нет таланта.

– Ты играешь в ФНЛ, у них нет даже этого.

– Было очень много людей талантливее меня. Может быть, мой талант – это выдержка и терпение. Не знаю, смог бы я в Чехии, если бы детство не подготовило. Все-таки пять лет в другой стране – это приличное мучение.

Когда приехал, я не знал ни английского, ни чешского. Не с кем было общаться. Я подходил к руководству, просил привезти украинца или русского, чтобы было немножко полегче. Постоянно случались перепады настроения. Сегодня мне хочется играть, завтра – совершенно не хочется. Шла адаптация, поэтому играл в дубле.

Потом записался в школу, где учил языки. Познакомился там с уругвайцами, парагвайцами, китайцами – парнями и девчонками моего возраста. Некоторые были без семьи и своей компании, поэтому мы общались, ходили друг к другу, вместе иногда делали домашку. Чешский в итоге я выучил почти до идеала, английский знаю похуже. Писать не умею вообще, но разговаривать могу.

– Возвращаясь к девушкам – как в Чехии ты обходился без них?

– Проводил время, как мне нравилось, в кайф. Но как-то появилась мысль, что нужно общаться не только с футболистами, друзьями и девчонками, с которыми мог провести максимум месяц. Появилась девчонка из России, год повстречались – расстались. Потом год отдохнул, еще немного повстречался, вот весной опять расстался.

Девочки часто не понимают, что у мужика есть дело свое, у меня это – футбол. Если я начну отвлекаться, то футбол пойдет на хер. Перестанет что-то получаться, не останется времени на тренировку в зале или просмотр соперника, анализ нападающего в инстате. И, соответственно, наше общение пойдет на хер. Мгновенная карма.

Просто представь, что играем с «Торпедо». Значит, мне надо посмотреть минимум три их последних матча, выделив Калмыкова. На это уйдет четыре часа. Но вместо этого я буду объясняться, что не шляюсь сейчас с друзьями или другими девчонками.

Трудно встречаться и с девочками на год-два старше. Ближе к 30 им хочется детей. Сказывается влияние родителей, знакомых, подруг, всего-всего-всего вокруг, что надо-надо-надо рожать до 30. А мне пока хочется поездить, пожить для себя.

– Когда нет девушки, пользуешься тиндером?

– В Чехии он вообще отстой. Выберешь радиус 100 километров – там всего две девушки, которые нравятся. В России наоборот: поставишь 30 километров и только успеваешь вправо и влево свайпать.

В Чехии в этом плане больше фэйсбук развит. Но сходишь пару раз на встречу и понимаешь, что это не миф, когда девчонки на фотках класс, а в жизни не то, что видишь на фото. Как бы классные, но у меня тоже есть предпочтения. При этом там все как-то на лайте, местные безумно повернуты на сексе. Они относятся к этому легче, чем русские. Максимум неделя – и все 100% будет нормально. В этом плане мне наш стиль нравится больше – когда надо ухаживать. Но зависит от того, что ты хочешь. Если нравится игра и чувства, то у нас кайф. Если хочешь, чтобы завтра-послезавтра все случилось, то тебе в Чехию. Но так чувства сразу остывают, пропадает интерес.

Плюс совсем другая мода. Девочки там следят за собой не так, как в России. Нет такого, что сегодня я буду нарядная. Все как-то стабильно: надеть три дня подряд одну и ту же кофту – не проблема. Меня это немного раздражало.

Мне кажется, любящая себя девчонка не может прийти на первую встречу в том, в чем она ходит каждый день. Все равно должна быть какая-то изюминка. Но, может быть, кто-то так не считает, а я просто принципиальный мудак.

– Приходилось из-за этого прерывать общение?

– Очень часто. Если мне не нравилось, я прямо говорил об этом – что дальше будет сложно, потому что нравится другой типаж. Если девушка юморная и немного не понравилась внешне, это нормально, вы продолжаете общаться. А когда ничего не цепляет, то сразу говорил об этом.

Но внешность со временем начал фильтровать по фото. Смотрел в отмеченных в фэйсбуке, искал в инстаграме – и сразу понимал, надо писать или нет.

– Какой ты в целом нашел Чехию как страну?

– Спокойной, без суеты, никто никуда не торопится – даже в футбольных делах. Нужны бутсы – надо попросить: «Пожалуйста, мне нужны бутсы» – «Хорошо-хорошо, чуть позже».

Сам на второй год стал таким же. И нравилось развиваться самому, когда нет чьей-то помощи. Знал, что никто за руку не таскает. Сам хотел выучить язык, смотря на иностранцев, которые жили там по три-четыре года и не могли связать двух слов. А я разговаривал спустя полгода.

– Уровень жизни в России и Чехии сильно отличается?

– Намного. Если берем провинциальные города, то еще сильнее. Взять город, где я играл в аренде, – Зноймо. Небольшой городок, но я не знаю, где в России так же красиво. Плюс в каждом городе там идеальные дороги, нет сумасшедших новостроек, кучи людей, все как-то равномерно.

У них разрушенная пятиэтажка выглядит лучше, чем наша новостройка. Эстетика абсолютно во всем. Если сыпется здание, его сразу подлатают. Нет такого, что просто завесят зеленой фигней, типа реконструкция на 20 лет.

Я был в шоке, когда увидел, как люди приходят с улицы и залезают на кровать в кроссовках. Причем в каждой семье так. Как-то все просто, они не задумываются над этим. В том и есть кайф – ты не думаешь, что плохо, а что хорошо. Они сами решают, что для них плохо, а что – хорошо.

Их не ругают родители, как наши мамочки, которые подзатыльник хренакнут на улице. У нас ребенок вступает в лужу – сразу ор. Там это считается за кайф. Свобода в этом и проявляется – что все спокойные.

Или налоги: в России платишь 13% налога с зарплаты – и все. У них платишь еще и страховку – шесть тысяч рублей в месяц. Но если потом идешь в аптеку или больницу, то ни за что не надо платить. Просто показываешь страховой полис – и тебя лечит государство.

Например, операцию на кресты мне оплачивало государство. Причем делал ее клубный доктор, который параллельно работает в клинике. Он и плечо зашивал, когда я порвал. Как-то я приехал в академию «Зенита», там осматривал доктор и сказал, что очень качественно стоит все: «Кресты держат». 

В больницу приходил раз в месяц на осмотр, они давали список лекарств. В аптеке их выдавали бесплатно.

– Тебе возразят, что в России тоже есть бесплатная медицина.

– Но качество другое. В Чехии – суперкачество. Достаточно сравнить наши городские больницы и больницы в Чехии – там все сильно отличается. В нашей дверь на крючок повесил – и она закрылась. Там – европейский ремонт, чисто, убрано. Нет такого, что с потолка капает, стоит ведро, рядом лежит тряпочка, чтобы не протекало. Все до идеала доведено.

В Чехии можно даже посмотреть, на что идут твои налоги. Просто приходишь в клубную бухгалтерию и спрашиваешь, куда отдаешь свои деньги. Тебе дают распечатку.

Есть свои минусы, но это минусы для меня. Мне стало скучно, потому что я все время один. Если бы со мной были друзья, семья, не факт, что уехал бы оттуда. Возможно, в такие моменты и нужна девушка, чтобы была рядом.

– От чего зависят хорошие дороги и дома, которые не разрушаются?

– От правительства. Я стал много летать по России, вижу, как живут люди. Но даже в Питере много тех, кто находится за чертой бедности, тех, у кого нет теплого туалета в доме, отопления и уверенности, что завтра будет еда. Понятно, что масштабы Чехии и России сравнивать сложно, но кто мешает это исправить? Сколько у нас прожиточный минимум?

– 11 тысяч рублей. 

– На 11 тысяч, наверное, и нет уверенности. Ты спросишь, как это исправить, но я не знаю. Я играю в футбол, а есть люди, которые учились и должны думать об этом. Или все к чертям пойдет.

Футбол в Чехии: Петржела гнобил, а потом хвалил, игроки бухали, но это сплачивало

– Давай про футбол в Чехии. Сравни, что было там и в «Балтике».

– Это трудно, потому что стиль Калешина, с которым я проработал больше года, отличается от всех даже в России. Когда я переходил в ФНЛ, знакомые говорили, что мне подойдут два тренера – Талалаев и Калешин. С ним я по-настоящему начал любить футбол, получать кайф от тренировок и игр, больше понимать, что нужно делать. Сейчас прямо другая волна карьеры. Хотя все равно не хотелось бы надолго в России задерживаться.

– Расскажи про фишки бывшего тренера. Просмотр нападающих в инстате – требование Калешина?

– Нет, мне самому хочется. У него есть свои нарезки, которые он просто отправлял в сообщениях: вот группа обороны, группа атаки. Дальше – мое личное. Например, мне хочется пересматривать видео наших тренировок, чтобы понять, все ли я сделал правильно. Потом в инстате изучить три-четыре последних матча соперника.

Калешин привил эту дисциплину. Когда я приходил, команда шла на последнем месте, тогда думал: «Он ведь сильный тренер, как так?» Наверное, не те люди находились в команде – старые игроки, которых завозили агенты. Типичная российская история. Сейчас игроки подобраны честные, в первую очередь к самим себе. Никто не будет замечен в 11 вечера в баре. От этого растет конкуренция.

В Чехии можно было рассчитывать, что кто-то набухается и на следующий день окажется слабее, чем ты. После двойных тренировок 70% команды собирались в каком-нибудь пабе. Смеялись, пили пиво, ужинали. Предела пиву не существовало, мы могли выпить много и домой идти под ручку. На следующий день опять две тренировки. В «Балтике» представить себе такое невозможно.

С другой стороны, в Чехии это сплачивало. В раздевалке мы рассказывали истории, кто и что сделал на такой тусовке. И так дошли до финала Кубка, чуть в Лигу Европы не вышли. В тот момент я задумался: «А что важнее?» Наверное, смех и тимбилдинг точно важны. Если команда задротит на тренировках, но коммуникация только с 20% игроков, к успеху это не приведет.

– Петржела нормально относился к пьянству?

– Иногда штрафовал. Но для футболиста штраф деньгами – не то. Поэтому мог в заявку не включить.

Он вообще очень крутой мужик, но понял это я только недавно. Тогда было как-то странно: он в первый же день после назначения критиковал меня в газетах, публично уничтожал. Говорил, что я бездарность, что такой футболист ему не нужен. Я еще ни одного матча не сыграл за первую команду, только тренировался, а мы уже не здоровались две недели. Даже друг другу руки не жали в раздевалке. После первой игры, когда я не поехал на выезд, он сказал: «Для тебя здесь дорога закрыта».

– Как можно две недели не здороваться с главным тренером – он же не твой друг?

– На первой странице вышел огромный абзац про меня. Я принес ему эту газету и просто кинул на стол при помощниках: «Зачем вот так говорить? Если я вам не нравлюсь, скажите лично, я поеду в другую команду». Он как сидел, кофе ложечкой мешал спокойно, так и продолжил. Я снова: «Зачем? Как так?» Он демонстративно допил кофе, открыл планшет и начал во что-то играть. Я положил руку на планшет, он немного меня послушал и сказал: «Ищи команду».

Россию вообще не рассматривал, попытался в Чехии, но ничего не получалось.

– Другой бы на твоем месте скис и закончил. Такой себе метод мотивации.

– Да, 95% моего года закончили бы. А меня есть школа в виде Колпино, которому я благодарен. Поэтому через пять туров я уже был в старте, а Петржела хвалил. 

 Сейчас понимаю, зачем все это было: он понимал, откуда я родом, знал, что могу разозлиться и работать еще сильнее. Плюс видел, что я немного раздолбай. Мог огрызаться на старших, если у меня плохое настроение, влезть в стычку, драку. Публично он ругал: «Ты чего херней занимаешься?» Выгонял с тренировки, чтобы я сильнее хотел на нее вернуться. Потом подходил лично: «Они скоро закончат, а ты будешь играть здесь дальше». Это придавал еще больше сил. 

Игроки в Чехии: заставляли пить слюни, рубятся на каждой тренировке, Комличенко отказался от Бундеслиги

– Самая невероятная история, которая случилась с тобой в Чехии?

– Прописка в команде. Очень ублюдская традиция, если честно: тебе наливают полстакана пива, каждый игрок туда плюет, а тебе надо все это выпить. Смотрю: один передо мной выпил, второй. Я отмазался, сказал: «Делайте что хотите». Они такие: «У-у-у». Но я лучше «у-у» буду слушать, чем пить эту фигню.

И таких моментов куча. Например, чувак пил пиво в сауне, и мог немного нассать в бутылку. Другой парень подходил, выпивал и сразу выплевывал. А первый такой: «Ха-ха-ха, нормально я тебя разыграл».

Вторая история – Милан Барош. Приезжает легенда: победа в Лиге чемпионов, медаль Евро, бомбардир. Я думал: «Пример приехал, надо смотреть за ним, слушать, вникать, повторять. У него лидерские качества, мне они понадобятся».

Итог: в раздевалке у нас был холодильник, тренеры контролировали, когда там появлялось пиво. А в подсобке рядом стоял дополнительный, в которой они не заглядывали. Пиво туда завозил Барош. После тренировки игроки шли в сауну, сидели с ним и пили пиво. Он говорил: «Как восстановиться, если даже пивка не хлопнуть?» Потом как-то Милевский похожее в интервью говорил, я читал и думал: «Барош поддерживает, лайк».

Или вот в Остраве есть улица, где проходят все тусовки. Как-то зашел на нее после победы и увидел, как чувак танцует на столе без футболке. Просто кружится. Подумал: «Ни фига себе отрывается». Присмотрелся – Милан. Он увидел меня: «Сome on, come on». Это его любимое слово.

Как я понял, в Чехию он вернулся отрываться. Всю жизнь он посвятил футболу, в 18 лет один уехал в «Ливерпуль». Тут понимал, что заканчивает в любимом городе. И чуть-чуть ему подзанесло голову.

– На игре это сказывалось?

– 90 минут он точно не мог выдерживать. Не добегал в обороне, иногда доходил просто до половины поля. Мы из-за этого вдевятером оборонялись. Не знаю, из-за образа жизни это или из-за возраста – 37 лет.

Но лидерские качества оставались. Знаешь, как говорят всегда: «Вот раньше, в наше время, подзатыльники молодым давали». В «Балтике» этого нет, а в Чехии было. Если что-то не то сделал на поле, тебя брали за шкирятник, пощечину давали.

Помню, Денис Гранечны запорол момент, поднял голову вверх и не побежал назад. Вратарь Лаштувка кричит: «Денис, назад! Денис, назад!» А он постоял пять секунд и пошел назад шагом. В той атаке нам в штангу попали. В перерыве Лаштувка дал пощечину и сказал: «Или ты меня слушаешь, или в этом клубе больше не играешь».

К этому все нормально относились, потому что возникало много похожих ситуаций – не только с Денисом.

– С тобой тоже?

– На тренировке играли с Барошем, кто больше забьет. Играли на то, кто кому будет мыть бутсы после тренировки. Я веду, Даниель Хольцер подошел и говорит: «Блин, поддайся, он же потом злой станет, всем хреново будет». Отвечаю: «Нет, я выиграю». Такое желание прямо возникло, чтобы потом рассказывать, как мне Барош мыл бутсы.

Играем, остается мало ударов. И Милан начинает гнать на меня. Разгоняюсь, замахиваюсь бить, а он пинает мяч, и своим мой выбивает. Говорю: «Милан, если ты уже не можешь меня обыграть, лучше не играй». Он так разозлился, подошел, взял за футболку: «Ты еще будешь мне что-то рассказывать, малявка?» Я его тоже взял за шкирятник. На эмоциях подумал, что нельзя же просто так стоять.

– Чем все закончилось?

– Успокоились, он помыл бутсы и сказал, что меня в команде больше не будет. Я ответил: «По-моему, там еще трава осталась».

Но после этого момента у него осталась неприязнь. Он ожидал, что я спокойно пропущу все это. Наверное, ему нельзя дерзить. В итоге, если у меня что-то не получалось на тренировках, он специально орал, чтобы тренер услышал и обратил внимание: «Мещ, хватит привозить». И так момент за моментом. Без шуток.

Смешное случилось как-то в раздевалке. У меня на кроссовках на пятке были петельки, у одного парня – тоже. Барош притащил маленький замок, захватил им петельки, и закрыл на ключ. Прихожу после тренировки, переобуваюсь, понимаю, что фигня какая-то. Смотрю – замочек. Я и не подумал на Бароша: 37 лет, такой фигней не будет заниматься.

Начал искать ключ, но его нигде нет. Команда затаилась, тишина. Я не подал виду, не повелся: «Ладно, бразильчик довезет до дома на машине, спокойно в тапках доеду». Три дня кроссовки так и стояли, я делал вид, что все нормально. Потом Барош просто положил ключ на мое место, но так и не признался. Лаштувка сдал его. Но не сразу, поэтому я успел сделать подлянку другому чуваку – почему-то подумал на него. Взял Бенгей – разогревающую мазь – и на трусы ему намазал. Он подумал не на меня, а на другого чувака – так карусель закрутилась, все друг друга подкололи. Я больше топлю за такую атмосферу в команде.

– Ты так и не рассказал, какой футбол в Чехии.

– Намного интенсивнее в плане борьбы. Если попадаешь кому-то по щиткам или тебе по ноге, ты не можешь ныть или валяться. В России – не знаю со школы это идет или откуда – есть вальяжность: по ноге ударят, и ты сразу останавливаешься и спрашиваешь: «А это что, не фол?» В Чехии люди на каждой тренировке доказывают, что хотят пробиться в основной состав. Если ты не будешь своего конкурента убирать мозгами, физикой, как ты будешь проявлять свои качества дальше?

Там надо дорабатывать, добегать, а здесь смотришь на половину команд ФНЛ и понимаешь, что не хотел бы там оказаться. Игроки забивают болт, потому что внизу где-то тащатся. Не понимаю тех, у кого нет амбиций. 

– Почему в России забивают болт?

– Нет надежды, что попадешь в Премьер-лигу, потому что небольшая медиасфера, мало общения с игроками, мало кто следит за ФНЛ.

Знаю, что Талалаев следит за ФНЛ, потому что работал там. Знаю, что Карпин следит, это видно по трансферам, которые делал «Ростов».

«Рубин» с «Нефтехимиком» сотрудничают, а всем остальным… Одна команда выходила в РПЛ, сразу пачка игроков подъехала от агентиков. Все так и работает. И смысл выходить в Премьер-лигу, зная, что на сборы ты уже не поедешь, потому что подъедет автобус с другими игроками?

– Но были и случаи, когда герои ФНЛ ничего не показывали в РПЛ. Более того – герой Чехии Комличенко ничего не показал в «Динамо».

– Я понимаю, почему так. Не знаю, какая атмосфера в «Динамо», но не думаю, что в России ему так же комфортно, как в Чехии. Там нет ничего страшного, даже если не забиваешь. Вот эти посиделки с командой придают сил. А в России, даже если одна игра не получилась, сразу начинается: «Чехия – говно, чемпионы Чехии вообще нулевые». Но это не так. Я играл против Комлика два раза, он тяжелый нападающий, не слишком деревянный для своего роста. Ошибка, что он не поехал в Германию.

– Были предложения?

– Да, звала «Фортуна», когда играла в Бундеслиге. Он сказал: «Деревня, не очень-то хочется». Потом со «Спартаком» контактировал, должен был переходить прямо на следующей неделе. Но они кого-то вернули или купили вместо него, и он перешел в «Динамо». Наверное, надо было попробовать в Германию, в Россию в любом случае успеешь вернуться.

Но это мое мнение. Я никогда не лезу в голову человека. Всегда делаю выводы по тому, что бы я сделал. Например, год назад была заинтересованность от «Зенита» в мою сторону. Я сразу сказал, что нет, потому что там мне сейчас делать? Сидеть на банке ради капусты? Она придет в любом случае, если ты будешь выкладываться на 100%.

Сейчас главное – получать опыт, без разницы какой, главное играть. Тем более у нас команда хорошая, хороший стадион. Я за полтора года очень многое поменял в футбольном и в жизненном сознании.

– У бывшего шеф-скаута «Зенита» Евменова как раз год назад спрашивали по поводу твоего перехода в Питер, и он сказал, что «Балтика» выдавала желаемое за действительное. «Зенит» наблюдал за тобой, но не хотел покупать.

 – Вот его и уволили, ха-ха. Можно ему так и передать.

Я не знаю всей ситуации, с моей стороны все выглядело так: «Балтика спросила»: «Хочешь туда? Нет?» Я ответил, что у них есть Ловрен и Ракицкий, а с той ротацией, какую Семак производит, вряд ли там будет играть кто-еще.

– Ты не хочешь сидеть на банке ради денег. То есть не гонишься за деньгами?

– Вообще нет, это не главное. Они сами придут. Каждый год я все равно зарабатываю больше, если отдаюсь футболу. И нет смысла что-то менять. Я сейчас набираюсь опыта. Главное – сконцентрироваться на футболе, не на тусовках, не на девчонках. Надо просто устроить свою жизнь, а там уже появится и все остальное.

Переезд в Россию: поругался с клубом, чуть не попал в «Сочи», отказался от чешского гражданства

– Почему ты уехал из Чехии, если Гончар был против ФНЛ?

– Потому что в Чехии начались проблемы. Оставалось девять месяцев контракта, и пришло предложение от «Сочи» от скаута Андрея Орлова, Точилин тоже оказался заинтересован во мне. Они только вышли в РПЛ.

В «Баник» пришла бумага, что они забирают меня, я уже тренировался с «Сочи», а меня все не подписывали. Не понимал, в чем дело. И тут началась фигня с завозом зенитовских игроков в «Сочи». Орлова отодвинули, Точилин сказал: «Ты мне нравишься, но сейчас мы вообще не отвечаем за игроков, которых подписываем». В итоге только Карапетяна взяли. Я с ним в номере жил, он тоже такой: «Наверное, надо ехать домой, потому что фигня какая-то происходит». Ему кто-то из агентов сказал: «Сейчас приедут Бухаров и  Полоз, вряд ли у тебя будет шанс, не теряй время».

А мне сказали, что придут Новосельцев, Мевля и Гацкан, но он в итоге не пришел. Я поехал обратно в Чехию, а там ответили: «Ты уехал, и уже все – не рассчитываем на тебя, если не хочешь здесь играть».

Два месяца я вообще ничего не делал – ни за дубль не тренировался, ни за главную команду. В клуб приходили какие-то запросы, они говорили: «Нет, такая-то сумма». Специально называли большую. Хотя приходили 100-процентные варианты из румынской «Академии Клинчени» и польского «Гурника». Еще была чешская «Опава» – «Баник» сам туда отдавал, потому что был должен за игрока и хотел покрыть долг мной. Но тут уже я отказался, потому что команда на последнем месте. Из-за ковида они не вылетели, но на следующий сезон все-таки вылетели.

В итоге я пришел к руководству и сказал: «Если вы меня не отпускаете, то буду сидеть здесь до конца контракта. Мне есть чем заняться: получу чешский паспорт, права сделаю». Они поняли, что я не шучу. И приняли арендное предложение от «Балтики». Так я поехал на семь месяцев.

– Что за история с паспортом?

– Чтобы получить чешское гражданство, мне надо было прожить в стране еще полгода.

– И ты отказался? Люди миллионы платят, чтобы его получить.

– Для меня это как-то не очень важно. Да и что бы я там делал – просто фигней занимался?

– Пошел бы в эту «Опаву».

– До сих пор считаю, что поступил тогда правильно. Если бы была заинтересованность из топ-5 – с радостью бы поехал. Вообще, если за карьеру не сыграю в топ-5, то карьера будет полная помойка.

– Настолько?

– А что, Россия замечательная страна для футбола, что ли?

Но видишь: если человек верит, все получается. Если даже после крестов звали в «Сочи», значит все нормально идет.

– Объясни, что не так с российским футболом.

– Пока у нас не футбол, а просто футбольчик. Легионер приедет – и решит игру. Даже вторая лига Англии сильнее, чем РПЛ. Это железно. 

– А давай конкретнее – из-за чего так происходит?

– Интенсивность, судьи, которые не дают бороться, зарплаты. Я не понимаю руководителей, которые дают миллион молодому игроку, лишь бы его не перекупили конкуренты. Есть миллиард таких историй, и где эти игроки теперь?

Чтобы получить эти деньги, надо доказать состоятельность. Если игрок такая цаца, что «Я сейчас перейду в другой клуб», то пусть переходит, пусть его выкупают. Но дальше будут «Казанка», «Динамо»-2, «Тверь» и конец карьеры. Агентские дела влияют на российский футбол, в этом есть Россия.

Деньги: зарплата в Чехии – 200к рублей, купил квартиру маме и цепь себе (мечта детства)

– Гончар до сих пор отправляет молодежь в Европу?

– Нет. Можно сказать, что закончил, когда я уехал в Чехию. Он сконцентрировался на основной работе – проектирует и создает крупнейшие больницы в России. Сейчас в Philips работает, постоянно где-то выступает. Его легко найти в интернете, например, на фэйсбуке.

Он вообще малофутбольный человек. Просто если ему в кайф, то он доведет дело до конца. У него была цель, чтобы кто-то уехал – я согласился, уехал. Сейчас он один из моих лучших друзей и тот, кто занимается моими финансами. Я в этих делах не очень хитер.

– Каким образом он занимается этим? Владеет твоей карточкой?

– Нет, карта у меня. Он делает так, чтобы я не тратил необдуманно. Например, советовался, нужна ли мне машина. Он категорично сказал: «Нет, вкладывайся в недвижимость».

И я понимаю, почему он так говорит. Калининград не такой большой город, на «Яндексе» здесь можно доехать за 90 рублей. А в Питере мне кайфово ездить в метро. Да и каждому человеку, наверное, кайфово, когда такие пробки. Поэтому лучше квартиры, небольшие доходные проекты.

– Ты уже купил квартиру?

– Да, маме в Колпино. Дал ей выбор на определенную сумму, она ответила, что хочет жить рядом с лучшей подругой. Перед этим хотел купить участок, но Игорь отговорил: «Классно, но лучше купи квартиру – сдавать» – «Хорошо». Через день говорю: «Мам, если хочешь квартиру – выбирай, я куплю».

Плюс вкладываю в те вещи, в которых он сам участвует. Не хочу говорить подробнее, но они тоже связаны с медициной.

– Пока в плюсе?

– Да. С ним невозможно быть в минусе. Человек с головой, все по-честному. Так же, как и я, любит жизнь, есть семья. На этом наше общение и наша любовь друг к другу держится.

– У вас есть контракт?

– Нет. У меня никогда ни с кем не было контракта.

– Какова вероятность, что через пять лет в новостях ты будешь рассказывать, как друг кинул тебя на много миллионов?

– Ее нет. Если он это сделает, то не знаю, кому тогда верить. За семь лет он стал прямо корешем-корешем. Он – все: и книги, и воспитание. Заменил мне отца, хотя ему только 34. Когда нужен совет или поставить голову на место, он это делает. Поэтому не было такого, чтобы я куда-то вляпался, что меня в ментовке нашли или пьяным – всякой колпинской херни, которая может произойти.

Он оберегает от больших необдуманных трат. Я могу купить себе одежду, с ним это не обсуждаю. Но крупные покупки – больше, чем полмиллиона-миллион – обсуждаются. Есть какие-то детские цели, те же самые машины. Но пусть они на этом этапе останутся детскими мечтами.

– Твоя самая большая трата, кроме квартиры, телефона и поездок?

– Ювелирка, цепь за 200 тысяч.

– То есть типичный русский футболист?

– Нет, просто тоже была мечта в детстве, чтобы цепь блестела, всякая херня эта. Как галочку себе поставил, типа сделано. Но 200 тысяч сейчас не такие большие для меня деньги. Для кого-то, естественно, сумасшедшие, но у меня нет зависимости, что деньги – это все. Не в деньгах дело.

– Ты носишь эту цепь?

– Иногда. Она немного большая, чтобы на ней крестик носить.

– 200 тысяч – не такие большие деньги. Сколько ты зарабатываешь в «Балтике»?

– По контракту нельзя говорить.

– Больше 1,5 миллионов рублей?

– Нет-нет, конечно.

– Сколько было в Чехии?

– Приходил на 100 тысяч рублей. Плюс снимали квартиру и бутсы покупали. Потом подняли до 250 тысяч и дополнительно платили за количество игр – за пять, десять, двадцать. Это одна из самых небольших зарплат в команде. У тех пацанов, с кем я общался, – по 500 и 700 тысяч было.

В моем случае сказывалось, что подписал на пять лет – сначала они год смотрели, как я расту, потом дали на пять лет. Но я никогда не жаловался. До 18 лет у меня иногда не было денег, чтобы в метро проехать, а тут сразу 250 тысяч. Да я счастлив был.

Тем более на что тратят футболисты без женщин? В «Балтике» в безумном графике ФНЛ просто нет времени тратить. Нас кормят – есть завтрак, обед и ужин, игры каждые два-три дня. У меня за полгода – с августа по декабрь – ушло всего 70 тысяч рублей. Потратил только на куртку Nike и на еду на выходных.

– Сам готовишь?

– Мама подарила классную вещь, когда еще жил в Чехии, – мультиварку. Разобрался, как ею пользоваться, и скажу, что мультиварка – топ.

***

– Если подводить итоги, пять лет в Чехии стоили того?

– Да, 100%. И уеду еще, если представится шанс. Главное – работать и верить. Точно не хочу задерживаться в России.

– Если бы ты все-таки остался в «Спартаке» из Костромы, где бы сейчас был?

– В Колпино. В Маке работал бы. Как бы я выбрался из второй лиги, если у них нет амбиций выйти даже в ФНЛ?

– У тебя есть цель играть в топ-5 лигах Европы. Пока это выглядит нереально. Не боишься разочароваться?

– Да нет, я дойду до этого по-любому. Главное – играть. Кто хочет все и сразу – так не бывает, это детский сад. Сначала надо сделать шаг: выйти в Премьер-лигу.

Я не хочу быть типичным футболистом, когда лавешка капает, амбиций нет. Респект Миранчуку, респект Шоморудову. Думаю, условный «Зенит» предлагал им намного больше, но у них есть мечта, цель. Для себя я тоже поставил четкую цель. Деньги не будут удерживать, если поступит интересное предложение. Но для этого надо фигачить, фигачить, фигачить.

«У Дзюбы длинный язык, в «Спартаке» гонял его подсрачниками». Вратарь, которого кинули на деньги в трех клубах

«Не будет лимита – я за 200 тысяч евро найду ребят из Африки. Там талантов очень много!» Григорий Иванов из «Урала» – фанат лимита

Фото: РИА Новости/Григорий Соколов; instagram.com/meshch_96ФК «Балтика» Калининградская область

Комментарии

Возможно, ваш комментарий – оскорбительный. Будьте вежливы и соблюдайте правила
  • По дате
  • Лучшие
  • Актуальные