Блог F1 - королева автоспорта!

На волосок от смерти. Как Мика Хаккинен дебютировал в «Формуле-1»

Первым опытом пилотирования болида «Формулы-1» стали тесты на Сильверстоуне в «Бенеттоне», где Мика своим пилотажем распугал всех механиков.

«Я совершенно не волновался. Был сконцентрирован. А ведь прыжок из «Формулы-3» в «Формулу-1», минуя «Формулу-3000», огромен. Наконец-то я уселся за руль машины, которая была по-настоящему быстрой! Машины, за рулем которой необходимы быстрые реакции, позднее торможение... Это было совершеннейшей мечтой! Я хотел проехать быстрее всех, так, как никто еще не ездил. И чувствовал, что весь мир у меня в руках. Есть люди, обладающие красивым, каллиграфическим почерком, есть те, кто пишет, как курица лапой. И изменить ничего нельзя, столько ни тренируйся. Я быстро езжу на всех машинах. Это объективная реальность»

Питер Коллинз, менеджер «Лотуса», присмотрел Хаккинена в 1990-м во время гонки в «Формуле-3» в Сильверстоуне. Они даже как-то разговаривали (Коллинз хорошо знал опекавшего Мику Кеке Росберга), но, по словам самого Питера, вряд ли в тот момент молодой финн подозревал, с кем говорит. «Заполучить такого парня, как Хаккинен, для команды было большущей удачей. Он имел крепкую поддержку от «Мальборо» и был потрясающе талантлив. Скорость — это его естественное состояние. Есть ребята, способные все делать прекрасно. Дайте Мике ружье и заставьте стрелять, он все сделает лучшим образом. У него верный глаз и отличная координация. И еще он имел великолепного менеджера в лице Кеке». - отзывается Коллинз.

«Не было никаких проблем с тем, чтобы адаптироваться к машине. Но очень скоро я понял, что самая большая проблема «Формулы-1» - чудовищная скорость. Машина едет настолько быстро что сложно сконцентрироваться на ней, на том, как она себя ведет: из-за перегрузок больше концентрируешься на себе самом. Перегрузки такие, что представить себе невозможно Ты входишь в поворот и не можешь удержать голову!»

Он быстро научился держать голову как полагается... Два сезона в «Лотусе» завершились 15-м и 8-м местами в чемпионате с 2 и 1 очками. Для дебютанта это очень неплохо, если учесть, что товарищи по команде выступали куда хуже финна. Уже в конце 1992-го по паддокам стали циркулировать слухи о том, что Хакиннен является одним из кандидатов на место в «Уильямсе», рядом с Аленом Простом. Как известно, место это итоге занял Дэймон Хилл, а на Хаккинена положил глаз Рон Деннис. В итоге, после горячей битвы в суде - на тот момент Мика имел действующий контракт с «Лотусом» получил Хаккинена именно «Макларен». Этот переход не сулил Хаккинену золотых гор, ибо фактически оба места были заняты: одно американцем Майклом Андретти, другое Айртоном Сенной. Мика был третьим, взятым на случай непредвиденного каприза бразильца, который намеревался в 1993-м подписывать отдельные контракты на каждую гонку. Так что фактически Мика стал тест-пилотом. Жестокая шутка судьбы - ведь он никогда не любил тестировать машины. Ох, как не любил...

«Этот контракт был заключен исключительно под влиянием Кеке, который сам гонялся за «Макларен». Кеке всегда считал Денниса одним из лучших менеджеров «Формулы». Плюс в момент подписания контракта вообще не было известно, будет Сенна гонять или нет. Вариант был таким: либо пан, либо пропал. Либо я становлюсь призовым гонщиком «Макларен либо... тест-пилотом. Помню, как Кеке был разочарован. «Целый год - тестером! Целый год! За это время, люди совершенно забудут тебя, ты так и останешься тест-пилотом всю жизнь! На карьере можно будет поставить кpecт - сокрушался он». На первый «Гран-при» 1993-го в Кьялами я полетел, как на свою первую гонку за «Макларен». Но до меня постоянно доходили слухи, что Сенна не появится. Я должен был быть во всеоружии. Но Айртон приехал. Это было ужасным ударом. «Так, вот теперь я действительно стал тестером» - подумал я

Хаккинен действительно мог просидеть за спиной Сенны и Андретти весь год, но, к счастью для финна, этого не случилось. Американец демонстрировал столь ужасающие результаты (в особенности на фоне бразильца), что за три гонки до конца сезона прервал свои выступления и вернулся в США. Место для молодого, засидевшегося в запасе финна освободилось. И 25 сентября 1993 года Мика провел свою самую знаменитую квалификацию; - на трассе в Эшториле он обыграл самого Айртона Сенну.

«Я был совершенно уверен в себе. Выходил на старт и чувствовал, что могу победить. Показал всем, что знаю машину, трассу, знаю команду. Айртон никак не мог понять, как такое могло произойти. Вместе с Джорджио Асканели, его гоночным инженером, они изучали компьютерные данные и не понимали, как я оказался быстрее Сенны в двух поворотах»

Правда, в гонке все встало на свои места: Айртон не любил проигрывать квалификации и, как правило, безжалостно наказывал тех своих партнеров, кто осмеливался быть быстрее. И в гонке преподал финну урок вождения, легко обманув его и уехав вперед. Позже финн откровенно сказал, что тогда понял: быть быстрее Сенны на каком-то круге он еще может, но гоняться против него - нет...

«Это был великий опыт. Айртон был уже трехкратным чемпионом, а я никогда не выигрывал «Гран-при» и никогда не был на подиуме. Айртон открыл мне глаза. Я сказал себе: «Боже! Мне предстоит долгий путь»

В принципе следующие два года пребывания в «Макларене» можно назвать удачными: 26 очков и 4-е место в чемпионате 1994-го, 17 и 7-е в 1995-м. Не было в карьере талантливого финна лишь одного - победы. Долгожданной победы. Ожидание затянулось, и некоторые уже смирились с тем, что Мика так и остановится в шаге от первой ступеньки подиума. В конце концов таких примеров в «Ф-1» более чем достаточно. Многое, если не все, перевернула страшнейшая авария в Аделаиде 10 ноября 1995 года. Мика ехал по участку под названием «Раундэбаут», довольно неприятному месту трассы, где бетонные барьеры наступают со всех сторон и психологически как бы засасывают тебя. Прямая эта переходит в довольно крутой правый поворот под названием «Брэвери Бэнд». Хаккинен уже готовился к сильнейшему торможению, но внезапно машина, потеряв баланс, вышла из-под контроля: правое переднее колесо оторвалось от земли, а заднее левое попало на поребрик. «Макларен» был уже на самом апексе поворота, рефлекторно Мика вывернул руль, но все было уже бесполезно - болид подскочил в воздух и полетел в отбойник. Огромная центростремительная сила двигала им - и, трижды ударившись о стену, машина замерла в гравии. Эта авария оказалась почти фатальной. Почти. Огромная удача - буквально в сотне метров была припаркована машина медиков и не прошло и 15 (!) секунд, как два доктора Джером Коккингз и Стивен Льюис были в метре от «Макларена» (Коккингз -специалист по реанимации, Льюис - нейрохирург).

«Совершенно не помню самого момента аварии. Зато отчетливо - минуты после столкновения. Сижу в кокпите и не могу пошевелить рукой. «Это - серьезно», - промелькнула мысль. После этого я старался расслабиться и ни в коем случае не впадать в панику. «Ты уже ничего не можешь сделать. Сиди и жди медиков». Как можно в такой ситуации мыслить столь странно? Такой уж я есть!»

Вообще-то это было просто-таки образцово-показательное спасение. Мика избежал необратимых последствий травмы лишь благодаря удивительно слаженной работе врачей и маршалов. Из-за сильнейшего удара о руль фактически было прервано снабжение мозга кислородом - Мика не мог дышать, а рот был крепко сжат. В таком состоянии человек может находиться всего 2-3 минуты, и медикам пришлось делать ему трахеотомию. Через 15 минут Мику погрузили в реанимобиль и увезли в Королевский госпиталь Аделаиды. На следующее утро Хаккинен пришел в себя, и первым, еще безмолвным вопросом был - «смогу ли я ходить?». Шли недели, а Мика все еще находился в Аделаиде: медики сходились во мнении, что Хаккинену все же удастся полностью восстановиться. Он был бледным, чуть ли не зеленым, потерял в весе, говорил с трудом, сидел, чуть наклонив голову. После этой аварии почти два года у Мики дергался и косил левый глаз.

Кстати, именно тогда, в Аделаиде, определилось будущее финна. Рядом с его постелью неотлучно находилась молодая женщина по имени Эрья, с которой Мика познакомился в 1994-м на какой-то мальборовской вечеринке и отношениям с которой до того момента в Аделаиде не придавал особенного значения. Но в тот день, когда он окончательно очнулся, возле его кровати были менеджер и друг Дидье Коттон (швейцарец, женатый на сестре Росберга), Рон Деннис, его супруга Лиза и... Эрья. Тогда еще никто не знал, что Хаккинен будет не только ходить и говорить, но и гоняться, однако 33-летняя финка, сотрудник известного в Европе турбюро в Ницце, свободно владеющая пятью языками, свой выбор сделала именно тогда. Она оставила работу ради парня, который мог остаться инвалидом.

«Мне не нужен был рядом человек, который возил меня в инвалидной коляске. Мне просто нужен был человек, с которым я мог бы поговорить. И таким человеком стала Эрья. Мы проводили вместе очень много времени, и в какой-то момент я понял, что она - часть меня, часть моей жизни. И что, не будь ее рядом, я, наверное, не смог бы вернуться в гонки»

Почти месяц Хаккинен провел в госпитале Аделаиды. И все это время сестрой-сиделкой при нем была Эрья. Она же вместе с доктором Льюисом сопровождала его в лондонский госпиталь, а затем и домой в Монако.

Продолжение следует…

Можете вспомнить предысторию:

Как все начиналось. Путь Мики Хаккинена к «Формуле-1» 

Автор
  • V3ttel

КОММЕНТАРИИ

Комментарии модерируются. Пишите корректно и дружелюбно.