6 мин.
0

Почему фигуристки уходят от Тутберидзе

«Почему фигуристки уходят от Тутберидзе? Вероятно, Этери никогда не признает, что проблема – в ней» – текст с таким заголовком вышел на Спортсе’’ летом 2020-го.

Тогда казалось, что Этери переживает один из самых сложных моментов в работе после побега Александры Трусовой и Алены Косторной к главному антагонисту Евгению Плющенко.

Прошло шесть лет, которые приучили всех к мимолетным карьерам учениц Тутберидзе и их частым расставаниям с тренером.

Аделия Петросян – новая потеря Этери. Фигуристка-обложка группы в последние годы – после допинг-скандала Камилы Валиевой, которая, к слову, ушла от Этери немного раньше. «Я приняла решение, я туда больше не хочу, я себя там не чувствую больше нужной», – так объясняла решение Валиевой Татьяна Навка, приютившая Камилу в своей академии.

Петросян пока уход не аргументировала, но вряд ли стоит множить сущности.

Июньское интервью Тутберидзе, в котором она резко и во многом критично отзывалась о Петросян – конечно, никакая не причина ухода Аделии. Скорее следствие – уже тогда Этери многое понимала.

Все предсезонные инсайды из группы Тутберидзе подтверждали: никакой мотивации идти в полноценный сезон у Петросян нет. Она вяло тренировалась (один-два раза в неделю), жаловалась на здоровье, акцентировала внимание на учебе, словно избегая возвращения в турборежим, которого требует от фигуристок Тутберидзе.

Это сразу красный флаг для Этери, а дальше любые версии (не чувствовала себя первым номером в группе, сломался коннект с тренером, где-то предложили лучшие условия) теряют смысл. Все проще.

В июне Петросян исполнилось 19. Ее выступление на Олимпиаде в 18 лет и восемь месяцев – самое взрослое появление российских учениц Тутберидзе на топ-турнирах. Рекорд, который многое объясняет.

Просто для сравнения:

● Алину Загитову на финальный прокат выпустили, когда ей было 17 с половиной;

● Евгения Медведева каталась в Пхенчхане в 18 лет и три месяца – дальше ее карьерой занимался Брайан Орсер;

● Юлия Липницкая ушла от Тутберидзе в 17 лет;

● Дарью Усачеву ужасная травма выбила в 15,

● Софье Акатьевой недавно исполнилось 19, но полноценно кататься она не может уже два сезона;

● Майя Хромых к 17-летию потеряла все прыжки, а с ними и смысл тренировок;

● Анна Щербакова, выиграв Олимпиаду в 17 лет, больше не выходила на соревновательный лед.

Абсолютный рекорд для группы Этери принадлежит Элизабет Турсынбаевой из Казахстана, которая взяла серебро ЧМ-2019 в 19 лет и один месяц ценой хронической травмы спины и завершения карьеры.

Наверное, это лучшая иллюстрация того, как работает система Тутберидзе. И того, как она не работает. Это не оценка – плохая она или хорошая. Не диагноз – правильная или неправильная. Просто констатация – она работает так и никак иначе.

Тутберидзе лучше всех в мире овладела искусством бесконечно расширять прыжковые скиллы фигуристок-подростков. Как в играх с прокачкой персонажей – до определенного момента их способности выглядят сверхъестественными.

Она и сама сравнивает это с виртуальной реальностью, обсуждая сложных в работе спортсменов: «Ну вот такие дети, что делать? Нужно воспринимать это как уровень в игре – пройти его и понимать, что следующий-то будет сложнее. А потом еще сложнее».

Кто хотя бы немного погружен в фигурку, знает: занятия здесь – по сути, не тренировка, а дрессировка, если у этого слова есть позитивная коннотация. Но тренировки Этери даже в фигурной тусовке описывают одним словом – жесть, в которое объединяются запредельные нагрузки, психологическое давление и тотальные ограничения в питании.

Проблема в том, что в фигурном катании все это когда-то упирается в тупик, который может быть разным:

1) физиологический, когда наступает неизбежный пубертат и организм ведет себя слишком непредсказуемо;

2) психологический, когда проживать снова и снова все нагрузки и ограничения представляется невыносимой пыткой, которую проще остановить.   

Понимает ли это Тутберидзе? Определенно, да. Может ли она изменить своим принципам? А главное, нужно ли ей это?

Просто представьте: вы вывели рецепт массовой подготовки спортсменок. Но в нем существует одно условие – эту подготовку, как атомный реактор, нельзя остановить.

Любая остановка означает лишь финал карьеры для конкретной фигуристки. Но отказ от всей системы может поставить крест уже на карьере тренера.

И Тутберидзе прекрасно это понимает.

Когда от нее по очереди уходили Медведева, Загитова, Трусова, Косторная, Этери выдавала какое-то подобие рефлексии. Да, это было холодное, едва заметное, но все же сожаление об уходе, казалось бы, таких близких и родных фигуристок. Разочарование, которое не проговаривалось словами, но считывалось. Обида – во многом понятная. 

Сейчас не осталось и этих эмоций. Только осознание, что спортсмены – обезличенный и неблагодарный инструмент для удовлетворения амбиций.   

«Моя профессия – приводить спортсменов к результату. В моей работе важно понимать, что как только спортсмены достигают серьезных результатов, сразу забывают, кто их туда привел. Тут главное, не ждать благодарности. Никогда. Они все воспринимают как должное. Мне кажется, им несвойственно благодарить, особенно поначалу. Как ни странно, тех спортсменов, которые до сих пор приезжают и благодарят, очень мало. Наверное, это как в семье ребенок редко благодарит родителей за то, что состоялся в жизни.

Но я делаю это в первую очередь только для себя, чтобы себя уважать и не сожалеть об упущенной возможности. Можно сравнить: когда женщина решает иметь ребенка, она не должна это делать для мужчины, она должна это делать для себя. Я понимаю, что могу состояться в профессии только через спортсмена». 

«Из нас выращивают смену для того, чтоб бить о стену» – старая классика «Наутилуса» легко могла бы стать гимном группы Тутберидзе.

За каждой Липницкой появится Медведева. За Медведевой – Загитова. За Загитовой – Трусова, Щербакова и Косторная. Потом Хромых и Усачева. Дальше Валиева. Акатьева, Петросян, Двоеглазова...

Круговорот детей – их просто меняют местами.

Таков закон Этери.

Фото: РИА Новости/Санто Стефано, РИА Новости, Дэвид Кармайкл, Владимир Астапкович