49 мин.
22

Алексей Попов – большой разговор с комментатором про профессию и регби

Алексея Попова в основном знают как «российский голос «Формулы-1» – он комментирует автогонки на телевидении больше 30 лет.

«Формулы» на российском ТВ нет с 2022-го, но Алексей никуда не пропал – его по-прежнему можно услышать в трансляциях. Во многом потому, что Попов еще и комментирует регби. Причем тоже очень давно. 

Мы встретились с Алексеем и поговорили о его любви к «хулиганской игре джентльменов» и о многом другом.

Полюбил регби, когда жил в Монако – потому что там не было любимого хоккея

– Как вы пришли в регби?

– Я в детстве очень любил спорт, но не слышал про регби. И так продолжалось достаточно долго. Я более-менее ходил на футбол – не могу сказать, что сильно его любил, больше любил хоккей. Мне футбол казался чуть-чуть медлительным, там уже начались симуляции, а когда ты любишь хоккей – жесткую, быструю игру, где нужно на ходу думать... 

Но я тем не менее ходил. На хоккей меня, наверное, лет с шести начала водить бабушка. На футбол чуть позже. Потом, когда я начал работать в «Спорт-Экспрессе», даже ездил как корреспондент на футбольные и хоккейные матчи. Игровые виды спорта я любил, смотрел, но, опять же, о регби не слышал.

И тут из-за «Формулы-1» я уехал жить в Монако. Это произошло, когда мне было 18 лет. К своему ужасу, я обнаружил, что хоккея во Франции практически нет. Точнее, есть, но на очень слабом уровне, только где-то в горных районах.

В Монако футбольный стадион, я ходил на матчи, но мне этого не хватало. И из-за этого я заинтересовался регби. Регби как раз во Франции развит, и его там показывали. Играли не в Монако, но близко. Тот же «Тулон», это 180 км. Но бешеной собаке 100 верст не крюк.

Поэтому, как только я распробовал регби, стал ездить. Старался ездить – по возможности, насколько работа позволяла, одним днем. И я полюбил этот спорт. Со временем я его полюбил даже больше хоккея, почувствовал еще больше нюансов.

Это было практически самообразование. У меня французский почти как родной, то есть не возникало проблем с тем, чтобы слушать комментарии. 

Проблема в том, что когда люди комментируют для аудитории, которая уже хорошо в курсе регби, они не поясняют все нюансы правил каждый раз – и это нормально. А правил в регби огромное количество. Причем они не напрямую коррелируют с футбольными или хоккейными – догадаться логическим методом, как в квизе, не всегда возможно. Можно понимать и догадываться только после просмотра определенного количества матчей.

Все это для меня существовало в плане хобби. В принципе, я никогда не планировал переводить регби в профессиональную сферу. То есть это просто как в свободное время читать книги или слушать музыку. И оно не выходило за пределы этого очень долго.

Я начал комментировать в 2007 году, а смотреть регби начал в 1992-1993 годах. В 1993-м уже плотно. Но мне никогда в голову не приходило ни с кем этим делиться. Я предполагал, что никому не интересно.

И забавно, что когда я вернулся в 2003-2004-м, тоже так думал. Я узнал про клуб «Слава», когда уже стал комментировать в 2007-м. Я смотрел основные турниры. Кубок трех наций, как он тогда назывался. Европейский Кубок шести наций.

Надо понимать, что в те годы еще не так просто было смотреть трансляции, как сейчас. Теперь ты зашел в интернет, нашел трансляцию и смотришь. А тогда надо было найти спортбар в центре, заранее узнать, что там будут показывать, приехать.

Начал комментировать в 2007-м – помог блог на Спортсе’’

– А с комментированием все получилось достаточно интересно. Причем благодаря вашему сайту. У меня был блог на вашем сайте.

– Даже не знал.

– Да, как раз 2006-2007 годы, наверное. Я там делал заметки только о гонках. И вот был последний тур Кубка шести наций, а он всегда проходит в один день – то есть три матча играются подряд, один за одним.

Я смотрел, и как-то меня распирало желание поделиться с людьми. Я написал заметку, понимая, что она никому не будет интересна. На следующий день ко мне подходит на работе Василий Кикнадзе – наш руководитель тогда. Я не помню, канал еще назывался «Спорт» или уже «Россия-2».

– Тогда еще «Спорт».

– Но в любом случае на Шаболовке, да. И он ко мне подходит и говорит: а ты что, регби любишь? Я говорю: да. Он: а что ты раньше-то молчал?

Выяснилось, что он не просто любил регби, а входил в совет Федерации регби, в котором и я сейчас состою. И он купил для показа Кубок мира, который проходил во Франции. Говорит: а почему ты его не прокомментируешь? Я говорю: я вообще не комментирую ничего, кроме «Формулы-1». А он: и напрасно.

Дальше последовали несколько недель ожесточенных споров. Надо заметить, что и в хоккее меня уговаривали комментировать долго, много лет. Все знали, что я его люблю. И всегда, буквально с 1992 года, когда я начал комментировать гонки, меня уговаривали комментировать хоккей.

Я всегда отказывался, объяснял, что я – болельщик. Я не могу профессионально комментировать. Либо буду болеть за одну команду, либо мне будет не очень интересно. Ну, короче, это не мое, оставьте меня в покое. И я так ни разу и не комментировал хоккей. Только в фильме «Хоккейные папы» сыграл хоккейного комментатора. Вот так, забавно. Но это полностью фикшн, потому что в жизни я никогда такого не делал.

А с регби несколько недель отпирался, но Василий меня уговаривал: что я буду не один, чтобы ко мне посадят опытного человека, бывшего игрока или бывшего судью. И что они будут отвечать за правила – пояснять сложные, спорные моменты. А мне нужно просто комментировать, отвечать за эмоции.

А в регби все время принимают новые правила, за этим надо следить. Но даже когда ты следишь... Я не могу сказать, что без коллеги сейчас на 100% правильно интерпретировал бы все эпизоды. Я иногда смотрю и думаю: ага, это оно. Потом бах – а это не оно. Спасибо, что есть люди, которые разбираются. 

Регби – это не только голы и секунды, не только эмоции, быстрое движение на поле, но и очень четкие, очень сложные и запутанные правила. Но в этом тоже его сила. И одновременно слабость, потому что это отпугивает болельщиков.

Но возвращаясь к теме – вот так я и пришел в регби. Мы полностью показывали Кубок мира-2007. На матч за третье место и финал мы даже поехали с Димой Шмаковым. Это было в Париже, на «Стад де Франс». Тогда там была забастовка, холодно. Мы пешком шли на стадион. 100 тысяч человек пешком – ни метро не ходит, ни такси не ездят.

В общем, это было очень весело, интересно. И в качестве подготовки у меня было всего лишь 6 исторических финалов: мы купили все финальные матчи прошлых Кубков мира. И все их прокомментировали.

– То есть как будто в прямом эфире? И смотрели их впервые?

– Да. Потом я узнал, что, оказывается, у нас на каком-то кабельном канале Кубок Мира-2003 тоже показывали (может быть, не все матчи). Но только он не вышел на широкий экран. Его смотрели те, кто уже тогда разбирались в теме.

Так что для меня все началось в 2007 году, причем сразу с Кубка мира. Понимаете, не с чемпионата России, не с Кубка России, не постепенно с каких-то товарищеских матчей, а сразу с Кубка мира. Я очень боялся накосячить, скажем прямо. 

А как Попова восприняли зрители?

– Знаете, что меня удивило? Очень большое дружелюбие. Это не такая большая тусовка. Да, у нас существует регби, да, у нас есть свои команды, у нас есть свои игроки и болельщики. Но все-таки это камерный вид спорта для России. Но насколько большая спайка в нем, насколько большое дружелюбие людей. При том что я был полным профаном.

Ну да, я 15 лет до этого смотрел регби. То есть это не то что меня назначили вообще без подготовки. Нет, я все знал. Но между знать и комментировать – большая разница. К счастью, и опытные товарищи мне помогали, и очень доброжелательная аудитория.

А когда видишь позитивный отклик, это мотивирует еще больше выкладываться, еще больше готовиться, стараться интереснее подать. Но тогда я очень боялся. В итоге все прошло гладко, и вот с тех пор я и биатлон пару сезонов комментировал, и на Олимпиаде бобслей.

– Это я помню.

– От всего этого я бы отказался, если бы не регби, который мне показал, что в принципе это не так страшно. Достаточно любить это дело, чтобы было внутри интересно, гореть этим делом, ну и как следует готовиться. Но с трудолюбием у меня все в порядке – «Формула-1» приучила к тому, что нужно серьезно готовиться.

– А помните отзывы, когда вышли первые эфиры с вашим комментарием? Кто-то что-нибудь написал или позвонил?

– В 2007-м все-таки не на такой степени был развит интернет, как сейчас. И, конечно, это не такой суперпопулярный спорт. Но я сам смотрел эти матчи, сам радовался себе. А делиться я привык гонками, вот ими многие увлекались. Но за тот Кубок мира резко увеличилось количество людей, которые разобрались в регби, которым стало интересно.

Для меня это было очень приятно, потом я уже не чувствовал себя одиноким в этой истории. Я чувствовал, что она будет развиваться. И она действительно развивалась очень большими темпами, прямо от этого момента.

Потом мы дважды участвовали в Кубках мира. И это было для меня прямо... Мы росли в рейтинге. Стали добиваться успеха на Кубке европейских наций. Мы никогда не побеждали всех, условно говоря, были сложные матчи с Румынией, с Грузией. Всех остальных мы уже побеждали. А потом поехали на Кубок мира и очень хорошо там сыграли, причем в сложной группе.

У нас в группе были Австралия, Италия, Ирландия. Мы заносили попытки Ирландии. Мы выиграли один тайм у Австралии. Окей, мы проиграли матч, но все-таки взяли второй тайм, когда пошли замены.

Теоретически слабые команды еще больше проваливаются как раз во втором тайме. Потому что неравнозначный состав. Не 3-4, как в футболе, а по 7-8 человек меняют. Естественно, половина состава обновляется, и слабая команда отваливается. А мы второй тайм выиграли на Кубке мира у Австралии по счету.

От этой точки пошел рост. И он шел долгое время, наверное, года до 2019-го, до следующего нашего участия в Кубке мира.

«Проблема комментатора в том, чтобы замолкать». Подход Попова к эфирам

– Я заметил, что вы по-разному комментируете гонки и регби. «Формулу-1» более быстро, динамично, а регби – скорее размеренно, неспешно. Это осознанно или само так получается?

– У меня нет такого ощущения. Мне ровно обратное люди говорили. Говорили, почему бы мне не орать на гонках всю дорогу, как в регби. Ну, здесь сколько людей, столько мнений.

– Я больше регби смотрю, чем автогонки. Поэтому, возможно, так и кажется.

– Я не считаю, что надо орать все время. Не потому, что я не справлюсь. Как раз я легко справлюсь, потому что всего два тайма по 40 минут, большая пауза в середине. А я привык, что гонки и по три часа могут идти, в последнее время без рекламных пауз. Короче говоря, 40 минут я могу проорать от и до.

Вопрос в другом. Мне кажется, что орать нужно в те моменты, когда люди убегают в попытки. Если орать всю дорогу, зрители не поймут. 

Есть люди, которые смотрят всю трансляцию, но большинство все-таки в этот момент либо телефон листают, либо чай на кухне делают. У них есть общий фон комментария. Когда в этом фоне начинается повышение, они понимают – что-то происходит.

Та же самая история в гонках. Не стоит все время орать. Орать надо в тот момент, когда начинается обгон. Или столкновение, или питстоп, или что-то еще. 

Та же самая история, на мой взгляд, с регби. Когда ты привлекаешь внимание? Если ты все время создаешь псевдоинтригу, то потом выглядишь как мальчик, который кричал «волки». И потом, когда все случилось по-настоящему, ему никто не поверил.

Если ты все время орешь, то когда что-то на самом деле произойдет, тебе уже никто не поверит, а ты не сможешь еще в два раза громче орать. Это уже будет искусственно. 

У меня были моменты, когда я пытался в гонках подражать, условно, американскому NASCAR. Но потом пришел к тому, что нужно доверительно разговаривать с людьми. Разговаривать! Не пытаться исполнить какой-то перформанс.

Потому что ты не артист, который со сцены поет поклонникам, а те мобилами машут. Нет. Ты вместе с людьми смотришь этот регбийный матч. Ты с ними общаешься. Уважительно, доверительно. Мы с вами вместе смотрим этот матч, эту гонку. Это мой подход. Кому-то он может не нравиться, но всем не угодишь.

Я прошел возраст, когда болезненно переживал каждую критику. Я понял, что если ты пытаешься угодить каждому, то люди требуют от тебя противоречивые вещи, и ты можешь как сороконожка топтаться на месте. Прислушиваться – это одно. Но свою линию работы все равно выстраиваешь сам – в основе своих представлений о прекрасном.

Сложно ли работать на регби? И что гениального придумали в трансляциях?

– А насколько сложно комментировать регби? Там свои особенности: например, нет фамилий на джерси у игроков, номера закреплены не за игроками, а за позициями.

– Это как раз гораздо проще.

– Чем же?

– Ну как – передо мной же лежит протокол, если я вдруг не помню. Я в последнее время комментирую в основном наши команды, которых, к сожалению, мало. Это не чемпионат, где 22 команды. Поэтому когда я смотрю на поле, то и без номеров всех могу назвать. Эти люди отличаются даже визуально.

То есть ты, обладая определенным опытом, помнишь все эти фамилии, тебе не надо их видеть в написанном виде. Если кого-то не знаешь, или кто выходит на замену, молодые ребята, то достаточно на секунду бросить взгляд в протокол – и ты понимаешь, кто это.

А то, что они расставлены по позициям, на мой взгляд, гораздо более логично, чем в футболе и хоккее. Там есть плюсы, когда за каждым человеком закреплен номер. А здесь ты понимаешь даже тактику – кто как расставлен. В принципе, в регби это и так морфологически понятно, то есть девятый номер с третьим, четвертым или пятым не спутаешь. Для меня этот момент не является сложным.

В той же «Формуле-1», в отличие от многих других видов гонок, практически не видно номеров на машинах. Внутри одной команды они всегда окрашены одинаково. Шлемов теперь практически не видно. В лучшем случае камеры сверху по-разному окрашены. Я к тому, что привык распознавать людей по косвенным признакам. С этой точки зрения в регби все гораздо более просто и логично.

Даже в самом страшном моменте, если ты не узнал, кто это такой, номер не видно, человека затоптали в раке и от него одни ноги торчат, ты можешь сказать, что это просто игрок «Красного Яра». Не называя фамилии. Игрок «Красного Яра» с мячом, который сейчас в раке. С этой точки зрения несложно. Сложно, может быть, что касается правил – почему свистнул судья вот в этой ситуации.

– А, кстати, помогает, что судей слышно в эфире?

– Конечно, конечно. Это прекрасно. Это появилось несколько лет назад. И это гениально. Нам еще надо было над собой сделать усилие, чтобы в нужный момент замолчать. Проблема комментатора в том, чтобы замолкать.

Например, в гонках есть тим-радио, которого, кстати, сейчас меньше, потому что очень много жалоб из команд, чтобы их секреты не раскрывали. И это тим-радио надо было переводить. А здесь-то русские! Ты слышишь русских судей, и переводить ничего не надо – просто молчи и слушай. Потом с коллегой обсуждаем: он говорит, что сказал судья, почему так сказал, а мы с вами думали вот так, а судья видит вот так. 

Повторы опять-таки – они появились задолго до футбольного ВАР. Там сколько копий сломано. А в регби эта система существовала уже несколько лет. И отлично существовала, и все к этому привыкли. Никто с этим не спорит, ни у кого это не вызывает проблем.

Потому что это действительно очень важно: заступил, не заступил, была попытка, была игра вперед или нет. От этого зависит итоговый счет.

На мой взгляд, это одно из гениальных телевизионных решений именно показа регби. Это работает и хорошо работает, заметьте. Потому что одно дело – просто что-то повесить там, а здесь мы действительно их слышим. Даже они иногда не могут не слышать друг друга – с помощником или с человеком, который сидит на видеопросмотре.

– Но в эфире даже их показывают.

– В эфире их показывают! Мы их слышим – и того, и другого. Мы можем вместе со зрителями подняться над схваткой и наблюдать процесс принятия решений. Опять же, соглашаться или не соглашаться, вспоминать прецеденты. Это, с моей точки зрения, прям гениально.

– Но в регби я заметил, что очень часто судей штрафуют после матчей. Почему?

– Потому что команды жалуются. Это негласная, неписаная тенденция нашего чемпионата, по крайней мере.

После каждой игры практически. Если две топ-команды между собой играют, то почти наверняка. Прям заранее известно, что они напишут. Судьям не позавидуешь. Какое бы решение он ни принимал, его практически всегда будут обжаловать.

– Как-то сурово, потому что в других видах спорта я такого не видел. В хоккее, например, очень редко наказывают судей.

– Ну, в «Формуле-1»-то тем более такого не бывает, хотя многие недовольны решением судей. Только один случай за последние X лет, когда главного судью или даже директора гонки в итоге отстранили. Потому что было беспрецедентное давление по всему миру определенного лобби.

Но это исключение. Обычно, сколько бы ни критиковали болельщики, на этом все заканчивается. Команды обычно не лезут.

У Алексея есть база данных по командам – помогает в эфирах

– Как вы готовитесь к эфирам? В одном интервью говорили, что подготовка не заканчивается никогда. Это так?

– У меня никогда.

– Но как это примерно выглядит? Вот есть определенный матч чемпионата России, вы на нем работаете.

– Я узнаю [о матче] больше чем за неделю. И, собственно, освежаю все свои записи по предыдущим матчам. Иногда пересматриваю даже не столько игры этих команд между собой, сколько последние матчи команд с другими соперниками. Я читаю их интервью, со всеми игроками. Выписываю из своей базы данных – условно, рост, вес и так далее.

– У вас есть отдельная база данных?

– Да, я обновляю ее, все, что удается собрать. Понятно, что вряд ли взрослые люди еще вырастут. Если человек уже был 189 см, он вряд ли 195 станет потом вдруг. Но количество игр, количество попыток и так далее – это все меняется. Поэтому я сразу обновляю.

Но когда я говорил, что готовлюсь 24 часа в сутки, все-таки имел в виду «Формулу-1», а не регби. Здесь меня спасает от переработки тот факт, что не так много информации. При всем желании 24 часа в сутки не можешь готовиться.

– Конечно.

– Понимаете, да? Во-первых, люди не очень любят, чтобы ты давил статистикой. Когда я начинал, то по неопытности считал своим долгом про каждого игрока еще и через запятую добавить его рост, вес и все команды, за которые он играл. Потом понял, что это лишняя информация, которую надо выдавать очень дозированно.

Если травма и все ходят вокруг, и крупным планом показали человека на лавке, тогда про него можно сказать что-то более развернутое. А если по ходу игры человек занес попытку, то достаточно сказать, что это его третья попытка в этом розыгрыше, и все. Не обязательно перечислять все его тактико-технические характеристики.

Это вопрос больше внутренней дисциплины, чем того, что это реально пригождается. Ошибка молодого комментатора.

Если бы я в «Формуле» пытался рассказать все, что прочитал, выписал и так далее, то просто говорил бы, вообще не останавливаясь, в диком темпе. А позиции мы бы узнали только на финише. Все это время я пытался бы судорожно рассказать, не глядя, что там происходит.

Все-таки мы комментируем прямой эфир. И первичным должно быть то, что происходит здесь и сейчас, а какие-то красивые подробности – они вторичные. Возникла пауза, можно рассказать. Не возникла – бог с ними, ничего страшного. Не надо стараться любой ценой показать: а я еще вот это знаю.

Просто пытаешься ставить себя на место зрителя. Я много смотрю спорт и понимаю, что бы хотел слышать, а что, если надо, сам погуглю.

Очень сильно эволюционировало количество баз данных, сайтов, приложений, всего. Человек, которому действительно интересна дополнительная информация, ее легко найдет. Не обязательно телевизионный комментатор должен все это рассказывать.

– А как было раньше?

– Раньше, даже будучи комментатором, ты и сам поди узнай что-то. А теперь ты тонешь в информации, из которой главное искусство – просто вычленять нужное. А еще большее искусство – сдержаться и все это не рассказывать в эфире, а иногда дать зрителю возможность самому найти. Кому интересно – тот нагуглит легко. Это не секретная информация.

«Исторические матчи сейчас смотреть невозможно». Как эволюционировали трансляции

– Комментировать стало проще? Все-таки трансляции меняются, больше повторов, удобных ракурсов.

–  Да, я вам больше скажу. У меня когда-то был свой ресторан, мы показывали там исторические гонки, несколько исторических матчей по регби тоже показали. И то, и другое сейчас смотреть невозможно.

Этот эффект у меня уже был, когда мы показывали Кубок мира-2007. По нынешним меркам там тоже плохой показ, но в то время мы еще транслировали финал Кубка мира-1987 – было ужасно. Я прямо не понимал, как тогда можно было работать.

Но в конце концов, это все-таки игра, которая происходит на одном поле, в которой все более-менее понятно. Но когда два года назад мы показывали гонки 1992 года, я был в шоке. Как вообще это можно было комментировать, а главное, как это можно было смотреть? Вот честно, человек в современной эпохе привык к бесконечной дополнительной информации. Мир меняется, наш мозг меняется, мы все меняемся.

Отвечая на ваш вопрос – проще или нет? Да, конечно. Но опять же, здесь другая задача. Если раньше была задача, чтобы придумать, что рассказать, то сейчас задача сдержаться и не затопить зрителя информацией.

– А бывало такое, что нужно было быстро переключаться между автогонками и регби? С одного эфира на другой.

 – В прошлом году мы показывали на телевидении немецкий чемпионат DTM, который как ни в чем не бывало нам продают. Мы его показывали. И параллельно шел чемпионат России по регби. И бывало так, что в субботу или воскресенье я перебегал из одной аппаратной в другую, на другой этаж.

Как в России смотрят «Формулу-1» без официальных трансляций?

И там, и там у меня были партнеры по комментариям. Здесь Дима Шмаков, Антон Хализов, здесь – Наташа Фабричнова. Каждый из них был в своей студии. А я как плавающий электрон – пришел, переключился, включился здесь.

На самом деле, вы знаете, это как... Вот я говорю на нескольких языках, и меня люди спрашивают: как ты переходишь? А легко. Для меня это не составляет труда. Беру и перехожу. То есть это уже мозг сам делает. Сам себе думает. И у меня не бывает такого, чтобы я вдруг вворачивал русские слова во французскую речь или наоборот. 

Я могу в эфире иногда сказать: а вот у нас только что был матч по регби, и вот там бы за такое знаете как судили! Это уже в виде шутки, а не потому, что у меня не приходит никакой автомобильной аналогии и я вынужден использовать аналогию с регби. Нет, это сознательное решение. Что-то веселенькое.

Про мат и уважение в регби

– Есть у вас личные табу, что в эфире не надо говорить? В чем-то ограничиваете себя?

– Во-первых, я категорически против мата. Категорически. Ну, на телевидении и так его нет, но вот с появлением интернет-трансляций я смотрю, что общая культура, к сожалению...

Я не хочу как старый дед ворчать. Мне скоро 52, и можно сказать, что это все потому, что я старый дед. Когда мне было 18 и я начал комментировать, я тоже знал матерные слова. Поверьте, у меня тоже были друзья, с которыми мы пили пиво и разговаривали как и все вокруг.

Но одно дело – как ты разговариваешь с друзьями; а другое – когда ты вышел перед людьми. И для меня это даже не табу, которое я установил. Я просто не могу понять, как так можно.

Это касается и пошлостей, туалетной темы, половой тематики. Еще раз, я не ханжа. Я точно такой же нормальный человек, как и все, с друзьями, в своей компании, когда мы на картодроме или играем в антикафе. Естественно, я не общаюсь на «вы» с друзьями, которых знаю 25 лет.

Но когда ты в эфире, не ты тут шоумен, а ты всего лишь часть этой трансляции. Это большое отличие. Но опять – это эволюция общества, она мне в целом не нравится, и поэтому, возможно, я ворчу как старый дед, который вспоминает былые времена. Но я считаю, что и в наше время можно остаться воспитанным, нормальным, приличным человеком. 

Я много хожу на классическую музыку – при том что я металлист – я прекрасно разделяю, не буду вскакивать. Даже если болеро ускоряется, я не буду вскакивать, кидать козу и трясти головой. А на металлическом концерте я буду это делать. И это та же самая ситуация.

Уместно, с моей точки зрения, одно в одном, другое в другом. Если человек любит спорт, это не значит, что он обязательно должен быть быдлом. Наоборот, надо стараться людей мотивировать к приличному поведению. А если комментатор пытается опуститься ниже уровня аудитории, куда мы идем?

– Тем более что регби вообще называют игрой джентльменов, поэтому и аудитория соответствующая.

– Так и есть. И опять-таки, у меня не стоит задачи сейчас обижать или оскорблять. Я просто для сравнения. Аудитория, публика на трибунах, в спортбарах, когда я смотрел матчи. Уровень понимания, уровень сложности самой игры. А главное – это игра, которая предполагает физический контакт, в которой легко травмироваться. Поэтому дополнительно кидать понты незачем.

Бывают отдельные игроки, у которых кровь горячая по определению. С этим ничего поделать невозможно. Но товарищи вокруг их всегда придерживают. И не потому, что они желтую карту сейчас получат. Просто так надо.

Есть эффект третьего тайма, когда действительно все собираются после матча и пьют пиво. Понятно, что в профессиональном спорте это не всегда так легко происходит, как в полулюбительские легендарные времена. И в целом уровень уважения и между болельщиками, и между игроками на поле совсем другой, чем во многих других игровых видах спорта.

И больше того – даже в суперсерьезных матчах, где действительно на кону стоит многое, мы можем видеть, что когда люди провожают в раздевалку, они строят коридор почета. Выстраиваются, проходят, потом те выстраиваются дальше, и уже через них проходят. Понимаете?

Это не просто «пообнимались по одному», а некий ритуал уважения. До игры мы кидаем хаку друг другу, пытаемся запугать, но после игры, даже и во время игры количество перезашкаливающих эмоций минимальное относительно других игровых видов. При том что это физический контакт.

– Регбисты даже внешне суровые люди. Но я в прошлом году почти весь сезон отсмотрел и, наверное, за все время видел только один момент, когда было столкновение.

– Это практически погрешность. Плюс к этому, опять же, люди борются в небольшом чемпионате и репетативно встречаются друг с другом. А иногда есть уже личные прецеденты, когда ты помнишь обидчика. Именно личные, а не командные.

Здесь есть важное соперничество – красноярское дерби, например. Но поскольку они все дружат с детства, условные Первухин и Чупров (главный тренер «Енисея-СТМ» и президент «Красного Яра» соответственно – Спортс’’) между собой отлично общаются. То есть они конкурируют в спортивном поле, но не настраивают команды в раздевалке как на смертный бой.

И между болельщиками та же самая история.

Там нет забитых стрелок, нет фанатских бандформирований, нет легендарной истории, как они ездили на матч, сколько человек куда-то забрали, сколько попало в больницу и так далее. Это к лучшему.

– Я слышал, что была чуть ли не традиция, что игроки обеих команд после матча вместе зависали.

– Это называется третий тайм. В полулюбительских дивизионах Франции, Шотландии или Уэльса это происходит на стадионе: в зале для тренировок накрываются столы, это делает принимающая сторона. Это не какое-то там, знаете, нарушение режима в тайне от тренера. Это реально традиция. Хорошо поиграли, хорошо отдохнули.

Работа из студии или работа на стадионе?

– Что проще – работать в студии или на стадионе?

– Мне даже на «Формуле» работать проще на гонках, хотя условия там в момент гонки фактически не отличаются от студии. Ну, в окно смотреть можно разве что на питстопы. Но атмосфера... Еще и три дня все идет.

Все-таки стадион – это ты приехал за час до игры и уехал через полчаса после игры, это нельзя сравнить с «Формулой-1». Но ты смотришь на поле своими глазами. 

Здесь обратная ситуация – надо заставлять себя смотреть на контрольный монитор, который на столе, чтобы видеть то же самое, что видят зрители. То есть не комментировать вообще свои эмоции.

А если человеку показывают повтор крупного плана, то ты должен комментировать именно это. А тебя подмывает рассказывать все, что ты видишь. Потому что режиссер выбирает операторов, а ты смотришь куда хочешь в этот момент.

Как профессионал, естественно, я отлично умею работать и в студии – в последние годы именно это приходится делать чаще всего. Так что это не проблема. Но когда ты на стадионе, это, конечно...

– Ощущения совсем другие.

– Я спорт люблю, поймите. Ведь я же никогда не выбирал ни быть журналистом, ни быть комментатором, никем. Я просто очень любил спорт, поэтому попал на работу, связанную со спортом. То есть это изначально любовь к спорту.

Для меня, да, это работа, да, я готовлюсь, да, это сложно, да, я устаю, да, я зарабатываю этим деньги, окей. Но это все равно любимая работа, понимаете? И мне с этой точки зрения повезло.

– Я был на финале Кубка России на «ВТБ-Арене» в прошлом году, и мне показалось, что там комментаторские позиции довольно высоковаты.

– Очень, да. Там прям непонятно где. И там не все поле видно, оно чуть-чуть с угла к тому же.

Но не суть, это все равно атмосфера: ты видишь людей, видишь все своими глазами, не через монитор. Это трудно объяснить. Даже на «Формуле-1», где в принципе огромные автодромы, видишь только часть прямой. Ну казалось бы – проехала машина. Ты не можешь комментировать, глядя в окно. 

Все равно – ощущения другие. Болельщики, трибуны, ты только что видел эти машины, потом прошел по решетке, бежишь в кабину, поднимаешься на верхотуру. Вот это ощущение причастности – оно очень дорогого стоит.

Все бытовые неурядицы, получение виз, перелеты в Австралию на сутки в одну сторону. Ты же не туристом на месяц едешь. Ты знаешь, что через 4 дня еще сутки обратно будешь лететь. К тому же это всегда начало сезона.

Я к тому, что для меня все бытовые неурядицы отходят на второй план, потому что присутствие на спортивном событии – это радость.

«В паре гораздо лучше работать, чем одному»

– Вы в основном работаете на матчах с Антоном Хализовым (на фото ниже – Спортс’’). У вас сложился тандем?

– Мы работаем с Антоном, с Сергеем Марковым, который, кстати, спортивный директор федерации. И с Димой Шмаковым, с которым мы работали с 2007 года, который до этого еще работал в федерации. И со всеми тремя мы работаем прекрасно.

Чуть-чуть у нас по-разному, наверное, звучит со стороны. Три разных человека. Но я не мог бы о большем и мечтать. Общий знаменатель, что люди любят.

Я столько вижу, как люди отбывают номер, что я прямо... Очень везет, что я работаю только с теми людьми, которые реально любят то, чем занимаются, для меня это большая радость.

Я прихожу, я их вижу – и у меня сразу улыбка. Я знаю, что ближайшие два часа я проведу со своими единомышленниками. Мы будем смотреть интересные моменты. И даже если момент вдруг будет неинтересным, то мы честно поделимся этим со зрителями и расскажем, почему он неинтересен.

Короче, я получаю большое удовольствие от работы со своими товарищами. То же самое и про автогонки могу сказать. На «Формуле» мы работаем с Наташей Фабричновой. На NASCAR мы работали раньше с Володей Башмаковым.

И это гораздо лучше, чем работать одному. У меня бывали моменты и на регби, когда я оказывался один, и в гонках, когда по разным обстоятельствам один вел. И ты вынужден какой-то менторский тон использовать. А когда ты в диалоге, то можешь зрителю показать, что ты такой же зритель, как и он. Ты обсуждаешь вещи.

– Важно проговаривать в эфире базовые правила для зрителей?

– Время от времени, да. Время от времени мы проговариваем. Чтобы новая аудитория, если пришла, поняла бы. В регби очень большое количество дополнительных правил. И вы знаете, я боялся, что старые болельщики будут говорить: почему он все время там...

Я стараюсь, чтобы это было не все время. И, к счастью, меня никто в этом не упрекает. Просто люди понимают, для чего это. Потому что я сам прошел через этот момент. Когда я в суперрегбийной стране заинтересовался с нуля, мне было тяжело. И не потому, что это было по-французски – я понимаю все слова – но люди практически не объясняли ничего. Предполагалось, что все и так знают.

Поскольку у нас не регбийная страна, то тем более. Я стараюсь пояснять хотя бы базовые вещи время от времени. Чтобы привлекались новые зрители, приходили и все понимали.

Кубок мира впечатлил больше, чем Олимпийские игры

– Вы же были на Кубке мира в 2019-м?

– В Японии, не на всех матчах. Все совпадало с Гран-при Японии в «Формуле-1». В общей сложности я тогда недели три был в Японии: сначала на двух матчах сборной России на Кубке мира, а потом на Гран-при. Так что я там немало путешествовал на поездах.

Это был очень интересный момент, когда у меня в одной точке совпало два события. Больше такого не было, потому что больше регби у меня не пересекалось. 

Регби у меня всегда пересекалось с гонками, но по собственной инициативе. Условно, когда я летел в Австралию, то смотрел, что там в Мельбурне. Тогда еще была команда «Ребелс», которая не разорилась. Мне очень важно, чтобы или до, или после гонки она играла на домашнем стадионе. Не каждый год это получалось, но когда получалось, я заранее покупал билеты и знал, что пойду на «Ребелс».

Один раз после «Сильверстоуна» устроил себе турне по Англии. Просто на машине ехал. Я умудрился побывать и на английском чемпионате в Нортгемптоне, потом в Уэльсе. Это был товарищеский матч, Уэльс принимал ЮАР, полный «Миллениум» (стадион в Кардиффе на 74 тысячи зрителей – Спортс’’)...

А потом в Северной Ирландии я ходил на «Ольстер», на то, что сейчас называется United Rugby Championship. Тогда это называлось Кельтская лига. Ирландские команды играют с шотландскими, валлийскими и итальянскими. Так что я подгадывал таким образом, чтобы как зритель ходить на регби. Ну и во Франции я и до этого всегда ходил на «Тулон». По возможности и потом ходил.

– И как вам на Кубке мира? Впечатлила атмосфера, эмоции?

– Конечно. Я был на двух матчах в сборной России. Мы оба проиграли, потому что все-таки в 2019-м чуть-чуть не та была сборная России, что в 2011-м, но... Но все равно это ощущение. К тому же я видел, как ребята готовятся. Я был с ними до игры, после игры. Это было в разных городах.

Я был на нескольких Олимпиадах, на меня это не произвело такого впечатления. Ну, кроме Сочи, потому что в Сочи был элемент того, что это дома. Плюс там же строилась трасса для «Формулы-1». Я знал, что через полгода здесь же будет еще и первая в истории гонка.

Кубок мира по регби, конечно, более растянутый по пространству и времени, чем Олимпиада. Там нет этого эффекта, что все происходит здесь и сейчас. Но все равно единое оформление, по всем городам единые баннеры. Ты понимаешь, что это целое событие.

И плюс японцы очень вежливые, воспитанные, с энтузиазмом относятся к спорту. Я был на Олимпиаде в Ванкувере, в Рио-де-Жанейро – там у меня не было такого ощущения, что это людям реально интересно. А здесь... 

Плюс в Японии регби тоже более-менее на подъеме. Они не входят в топ-10 и, наверное, уже не войдут. Но они как раз к этому домашнему Кубку очень хорошо готовились, у них был национальный элемент, некая отдельная гордость. Понятно, не сравнить с Новой Зеландией, с Францией, но тем не менее.

Плюс все очень хорошо было организовано. У меня самые теплые чувства от Кубка мира-2019.

Почему Алексей болеет за «Славу»?

– Какие бывали самые экзотические рабочие выезды?

– На «Славу». Там комментаторская будка расположена ровно по центру, и из нее не все поле видно.

– Это как?!

– Кирпичные стены в этой будке сделаны таким образом, что обрезают часть зачеток с двух сторон. Особенно с одной стороны. А ты не можешь высунуться и увидеть! Если в слепой зоне человек заносит попытку, то ты ее не видишь. Только по экрану.

И в этот момент надо четко понимать, что ты должен рассмотреть на экране и так далее. Это определенная специфика.

Но вообще у «Славы» классный стадион, он именно регбийный. Там настоящий дух регби.

Ты идешь центральными переулочками, буквально между домов, и вдруг тебе открывается стадион, красный кирпич, баннеры. Это что-то такое, знаете, из второго шотландского дивизиона. Прямо исконное регби.

– Вы и болеете за «Славу». Почему именно за нее?

– Потому что я всегда болею не за лидеров. Не за доминаторов. Я болею за «Торпедо» в футболе, за хоккейный «Спартак» и за «Славу» в регби. Из всего вышеперечисленного один неплохой сезон у «Спартака» был несколько лет назад.

Мне неинтересно, чтобы люди просто доминировали. Я болею, потому что я решил за них болеть. Я не собираюсь предавать ради тех, кто сейчас пять матчей подряд выиграл. Я считаю, что это просто неправильно.

– Но почему все-таки именно «Слава»?

– Я очень поздно познакомился с регби. Если футбол и хоккей я с детства знал, то наше регби для меня открылось после 2005 года. Вот я побывал на их стадионе, мне понравилось. Вся история, 1974 год основания, это большое прошлое, часовой завод, красно-желтые цвета, стадион, сама атмосфера. Трудно объяснить.

Почему сборная России не играет даже с Беларусью?

– А за иностранным регби вы сейчас следите?

– Слежу, конечно. Смотрю очень много.

– Есть ощущение, что у них намного уровень выше, чем у нас?

– Смотря у кого. Ну, у Шести наций, само собой. Да и именно клубные чемпионаты какие-то, например, тоже URC. Но не все. Определенный матч Super Rugby – да, конечно. Но вот условный матч «Скарлетс» против «Коннахта» – я бы не сказал, что он гораздо выше уровнем, чем «Енисей» против «Стрелы». Но мы не меряемся в данной ситуации.

– Чисто по ощущениям.

– Мне всегда приятнее комментировать наше. Я был на «Ольстере», я проезжал по Уэльсу в турне, я просто посещал город Шлашнелле – именно так его надо произносить (пишется как Лланелли – Спортс’’)  – ходил на команду «Скарлетс», которую мало кто знает. «Оспрейс», это город Суонси. В Кардифе я был на центральном стадионе, на матче сборной.

Короче, я к тому, что мне это интересно. Но если мне предложат прокомментировать даже топовый матч, условно, «Манстер» – «Ленстер», где играют ведущие ирландские команды, или топовый матч чемпионата России, Суперкубок, естественно, я выберу свой. Большая часть – это наши игроки, это наши ребята.

Тот факт, что наша сборная сейчас уступила бы Ирландии – это понятно. Но это не значит, что не надо стремиться. Если бы у людей никогда не было мотивации, каждый бы остался на своем месте. «А, ну мы заведомо слабее».

Ну вот хоккей, когда мы после войны начинали играть. А канадцы к этому моменту сколько играли? 50 лет. Ну, мы заведомо слабее, нечего играть. Но мы же их побили в итоге. И достаточно быстро. Вопрос мотивации.

– Но сейчас у нас сборной практически нет, получается. Они даже сборы не проводят, насколько я знаю.

– Они играют пару раз в году, но понятно, что в собственном соку, скажем так, варятся. Есть матчи с собственными легионерами, они называются «Барбарианс».

– А это не проблема для популяризации регби в России, что сборная ни с кем не играет?

– Ну а с кем нам играть?

– Да хоть с Беларусью, например.

– Понимаете, если в футболе еще можно найти соперников…  Вот сейчас мы все время с кем-то играем, с африканскими странами, с азиатскими. Да, может быть, это не тот уровень, но, тем не менее, это позволяет серии по 2-3 игры проводить.

Но в регби меньше стран, они больше сегментированы по уровню. То есть взять кого-то из четвертого десятка рейтинга и выиграть 200:0 – это неинтересно. Смысла нет.

Попов за легионеров в нашем регби. Даже в сборной

– Некоторые клубы ездят на сборы за границу. «Стрела» была в ЮАР.

– Это очень полезно, важно. Есть, знаете ли, две точки зрения: что легионеры губят наш спорт или наоборот. Я придерживаюсь той точки зрения, что хорошо, что у нас играет много африканцев, потому что как раз они показывают уровень, в том числе молодым нашим ребятам. Это прямая конкуренция за место в составе.

И наши ребята тянутся за ними. Бояться, что они займут все места, я думаю, не стоит. Зато есть куда стремиться.

– Но легионеры даже в сборной могут играть.

– Ничего страшного, пусть натурализуются. Их же не просто так в сборную берут – человек должен 5 лет отбираться, жить. Пусть. И еще – если он имеет право на место в сборной, не значит, что оно за ним забронировано.

Зато наш человек будет знать, что вот на эту же позицию претендует легионер. Значит, ты должен играть в клубе и показывать тренеру, что ты можешь в каждой игре выкладываться. В спорте так все и работает.

– А не сложнее комментировать матчи, когда играют, условно, «Енисей» с «ВВА» и когда заведомо известно, что счет будет разгромный? Как в прошлом году – 87:0.

– Я понимаю. Во-первых, все-таки я не так часто комментирую, поэтому как-то мне везет, мне дают в основном матчи сопоставимых команд. Ну, у меня бывало, да, что были такие матчи, но, знаете, мне помогает вот что. Я, поскольку люблю спорт, ценю момент, а не итоговый счет на табло.

Даже в этих матчах, про которые вы говорите, иногда бывает, что до 20-й минуты счет не открыт. Тоже бывает, бьются против СуперЕнисея всеми силами, стиснув зубы. Иногда бывает, что они почти занесли или занесли, но отменили попытку. И ты живешь этим моментом, комментируешь то, что происходит на поле.

В принципе, какой бы ни был счет, это профессиональные игроки, они продолжают играть, борются. Да, команда может расслабиться, да, команда может зевнуть. Знаете, это не футбол, где можно гонять мяч до бесконечности по своей половине поля. Здесь, если ты начнешь фигней страдать, тебя быстренько обокрадут, убегут и положат. Поэтому ты вынужден играть постоянно.

Отсюда и 87 очков. Они не могут остановиться при счете 17:0. Если они начнут страдать фигней, то быстро будут наказаны. Поэтому они вынуждены идти вперед, и поэтому они и заносят эти 87 очков.

Но в этом тоже есть интерес. Как именно это происходит? Как соперник сопротивляется? Как они пытаются что-то придумать? Кто выйдет на замену? Совсем ли молодые ребята? Или наоборот – ветераны 42-летние?

Весь матч состоит из микромоментов, и если ты это любишь, если ты этим увлекаешься, то за ним следишь. Если ты первый раз зашел с улицы, увидел 87:0, сказал, что это что-то странное – это понятно. Но для тех, кто в теме, все это можно расчленить на десятки интересных моментов, которые были в матче.

Про интерес к регби в России. Растет или нет?

– Чисто по вашим наблюдениям – интерес к регби в России растет? Или особо не меняется?

– Он растет. Это я точно знаю по количеству просмотров. И больших матчей мы теперь делаем не один, а два-три в году. Матчи на «ВТБ-Арене». Это всегда был финал Кубка России. Сейчас чемпионат России начинаем на «ВТБ». А до этого Суперкубок – на новой арене, которую 20 лет строили.

В Подмосковье открыт стадион для регби, который строили 23 года. Я там побывал

Красноярские дерби. Можно было предположить, что, кроме города Красноярска, это никому не интересно. Но нет, неправда. Смотрят по всей России.

– То есть по статистике хорошие просмотры?

– Да, смотрят не только в Красноярске и Казани. С этой точки зрения интерес растет. Но мне еще приятно, как члену высшего совета ФРР, немного другое. Я присутствую на советах. Я вижу доклады людей, которые занимаются организацией в разных секторах. Когда они делают презентации со слайдами и цифрами, я вижу все эти цифры.

Это то, что, может быть, на первые полосы не попадает. То, чем занимаются обычные ребята. А это на самом деле важнее. Потому что, чтобы у нас были не только ЮАРовцы, нужно растить своих. А чтобы растить своих, нужно, чтобы мальчишки приходили в секцию.

Так вот, этот компонент вырос гораздо больше, чем было в моменты, когда сборная вроде бы была успешной, когда выигрывала тайм у Австралии и заносила попытки Ирландии. Но это было изолированно. Знаете, как команда «Формулы-1», но в стране, где никто гонками не занимается. Условно, можно было не иметь сейчас итальянских пилотов тысячу лет, зато весь картинг вырастает из Италии. Все иностранцы, включая британцев, гоняются в Италии. Вот это важнее.

Несмотря на то что вроде сборная сейчас подзатухла и, как вы сказали, нигде не играет – да, окей. Но при этом база регби, вот именно турниров, причем и детских, количество детских школ, количество турниров, в том числе ведомственных – их все больше, больше и больше.

И я очень надеюсь, что рано или поздно этот накопительный эффект приведет наверх и профессиональный вид спорта. Я надеюсь и как комментатор.

Но даже если вдруг этого не произойдет и лично меня это никак не коснется, я все равно очень рад, потому что в душе я спортсмен. Я занимаюсь бегом. Сам с собой вышел и побежал. То есть я не бегу полумарафон со всеми, я бегу сам. Я бегу для себя. Что такое любительский спорт, я прекрасно понимаю.

Но в регби ты не можешь играть сам с собой во дворе. Тебе нужно, чтобы было поле, раздевалки, нужно, чтобы был турнир, чтобы была команда. Если по-честному, это важнее, чем профессиональный спорт.

Понятно, что как комментатору мне хочется, чтобы была куча профессиональных матчей, чтобы они все были красиво показаны, чтобы миллионы зрителей это смотрели. Но как человек, влюбленный в спорт, я понимаю, что база важнее, даже если ее не так видно.

– Но проблема в том, что именно на профессиональном уровне количество команд сокращается, с финансированием все не очень хорошо.

– Ну, видите, так бывает. Даже в тех видах спорта, которые раскручены, так происходит. Им трудно найти финансирование, большие запросы и так далее. Еще раз, будем надеяться, что ситуация переломится, как бы снизу прорастет. И интерес регионов приведет к тому, что регионы начнут финансировать свои команды на уровне, достаточном для профессиональных выступлений.

Красивое спасение в нашем спорте – старейший регбийный клуб выжил благодаря соперникам и федерации

– В Калининграде есть «Балтийский Шторм», на который ходят тысячи болельщиков, но команда финансово не потянет чемпионат России.

– И так в очень многих регионах. Опять же, кстати, по поводу федерации. Федерация регби России – это сумма региональных федераций. И здесь идет постоянное увеличение, многие федерации не просто существуют, а проводят соревнования. 

Есть ведь огромное количество соревнований: молодежные, семерка. Для обычного болельщика многое остается за кадром. Но люди-то в это играют. И опять же, этих людей десятки тысяч. Их гораздо больше, чем те 10 игроков, за которыми мы все следим. И в принципе это, конечно, важнее.

Так вот я к чему. У нас люди в регионах борются, чтобы все эти чемпионаты провести. Они спрашивают: а почему в календаре нас нет? А нас в прошлом году обещали включить! Пожалуйста, включите нас.

На самом деле это не федерация ходит: ну пожалуйста, кто-нибудь проведите соревнования! А наоборот: пожалуйста, найдите какое-то место в календаре.

Еще раз. Развивается ли регби? Если так смотреть, то – тьфу-тьфу – да.

– Я видел календарь на сезон. Проект календаря, точнее, и он гигантский.

– Гигантский, огромное количество соревнований! И слава богу. Может быть, раньше, если бы я только по телевизору смотрел спорт, я бы сказал: ну, подумаешь. Нет. Как человек, который за своей формой старается следить, я понимаю, что на самом деле на этом спорт и держится.

Попов – член высшего совета Федерации регби. Как он туда попал?

– Как раз про федерацию. Вы сказали, что вы член высшего совета. Как туда попали?

– Я очень скромный человек. Я бы никогда никуда не полез, честно. И никогда никуда не лез всю жизнь. Все, где я участвовал или состоял – всегда меня приходилось уговаривать. Я сейчас не кривлю душой. Также я какое-то время был в попечительском совете «Славы», кстати.

– То есть на вас вышли с предложением избираться?

– Люди голосовали на общем ежегодном собрании. Это как раз федерация со всей России. Там выбирают на несколько лет членов высшего совета. Так что это большое доверие.

– А какие у вас обязанности как у члена совета?

– Мы собираемся и голосуем. Мы заслушиваем и дальше решаем. Кто-то вносит контрпредложения, кто-то... Заседание высшего совета происходит раз в месяц в среднем. Это реально рабочий орган. Там человек 30. Есть несколько комитетов, конечно, они докладывают. Люди могут выйти из любой федерации, из любого клуба. Представители всех клубов там есть.

Встречаемся регулярно. Все люди, все тренеры. И каждый отстаивает свои интересы. Жаркие дебаты.

Я не буду рассказывать про все, что происходит внутри. Но я к тому, что это не просто люди на бумаге. Это не так, что «мы состоим в совете 20 лет и дальше будем состоять». Нет, это совет, который собирается и реально решает.

Почему в регби самое крутое комьюнити?

– Вы с кем-то общаетесь из регби? Со спортсменами, с тренерами?

– Всех боссов я вижу постоянно во время заседаний совета. Когда матчи на стадионе, естественно, подходят люди, с которыми мы были на Кубке мира, с которыми на сборную ездили. Естественно, все меня знают, я всех знаю. Многие игроки тоже там, многие действующие игроки.

Вообще, мне очень нравится комьюнити регби, если можно так сказать. Там такая сплоченность. Люди живут этим общим интересом.

Опять, я не пытаюсь на противопоставление с другими видами спорта сейчас сказать, но что-то мне подсказывает, что это намного более искреннее сообщество, чем многие другие. Давайте сформулируем вот так.

– А не может тут влиять тот факт, что это не такое уж и большое комьюнити?

–  Возможно. Более тесная обстановка. Но специфика игры тоже: здесь можно получить, но надо терпеть. Нытики отсеиваются рано, в спортивной школе, быстро переходят на другие виды спорта.

– Ну и всегда во время матчей вижу, как соперники друг другу помогают. Уронили кого-то – сразу руку подали.

– Потому что легко ставить себя на это место. Это игра, а не война.

– Хотя обычно в России в других видах спорта в основном соревнования воспринимаются как битвы.

– Нет, здесь тоже оно воспринимается как битва. Иначе ты не выиграешь. Но человеческий фактор внутри всегда остается. И когда эмоция, адреналин чуть-чуть отступает, остается характер. А характер либо сволочной, либо добрый. У регбистов всегда добрый характер. Всегда. Каким бы он ни выглядел огромным, суровым бойцом, это всегда очень добрый человек.

– Случайно увидел комментарий, кто-то написал про вас: когда Алексей комментирует, начинаешь это смотреть, хотя особо и не собирался. Насколько для вас такие отзывы важны?

– Приятно. Конечно, я же для людей работаю. Понимаете, если бы я работал ради денег, то уже 35 лет назад вообще другим бы занялся. Я просто люблю свою работу. Я всю жизнь пользуюсь служебным положением, чтобы смотреть спорт изнутри. 

Я посмотрел «Формулу-1» в баре Алексея Попова под комментарий Алексея Попова. В 10 утра!

Открыли сезон регби на Спортсе’’! «Динамо» обыграло чемпиона и забрало Суперкубок

Фото: РИА Новости/Владимир Трефилов, Рамиль Ситдиков; Gettyimages.ru/David Rogers, Joe Allison, Hagen Hopkins, Mike Hewitt, Adam Pretty; vk.com/id15539795; vk.com/alexeypopovf1; instagram.com/popovf1; vk.com/rugby; yandex.ru/maps/org/slava; РИА Новости/Владимир Федоренко

logoФормула-1
logoЕнисей-СТМ
logoсборная России
logoСтрела-Ак Барс
ВТБ-Арена
logoФедерация регби России
logoКубок мира по регби
logoЧемпионат России по регби
logoСпортс
logoСлава
Балтийский Шторм
logoАлексей Попов