«Арсенал»: Очень английский француз
…
11. Angleterre[Англия (фр.)]: Шум и ярость
«Парни врезались друг в друга и не говорили ни слова. Пол Инс, клянусь, я его разрубил пополам. Он не произнес ни слова. Во Франции бы уже плакали».
Оливье Дакур
Снежная крупинка с грохотом падает на тротуар и отскакивает от капотов автомобилей, выстроившихся вдоль тихой пригородной улицы, расположенной недалеко от центра Ньюкасла, где живет Аллан Сен-Максимен. Термометр показывает 2°C, ощущаемая температура -3°C, а прогноз погоды на BBC Radio Newcastle предупреждает о дальнейшем снегопаде. Лазурный берег, где Сен-Максимен жил до своего перехода из «Ниццы» в «Ньюкасл Юнайтед» в 2019 году, кажется очень далеким. Но хотя этот ловкий вингер признает, что ему потребовалось некоторое время, чтобы адаптироваться к местному климату после того, как он променял Французскую Ривьеру на северо-восток Англии, когда он говорит о Ньюкасле — клубе и городе — и своих отношениях с местными жителями, его слова полны теплоты.
Уютно одетый в белую толстовку и желтые спортивные штаны, он пребывает в расслабленном настроении, игриво подхватывая на руки двух своих маленьких дочерей, Лиану и Нинию, сидя за столиком в углу гостиной в своей скромной квартире, расположенной в неприметном доме ленточной застройки поздней викторианской эпохи, которую он делит со своей супругой и тремя детьми. Вспоминая свой дебют за «Ньюкасл» (который, по совпадению, состоялся в товарищеском матче против его родного клуба, «Сент-Этьена»), он вспоминает, как был поражен той любовью, которую получил с того момента, как ступил на газон «Сент-Джеймс Парк». «Болельщики дарили мне любовь с первого же касания мяча здесь, — говорит он. — И я всегда буду им за это благодарен. У меня очень особенные отношения с «Ньюкаслом». У меня никогда не было таких отношений ни в одном из клубов, в которых я играл».
Сен-Максимен быстро окунулся в жизнь Ньюкасла, посетив через несколько недель после автограф-сессии городской пункт раздачи продуктов питания в Вест-Энде и порадовав болельщиков игривыми сообщениями в социальных сетях. Многочисленные проявления щедрости — от пожертвования продуктовых наборов местным работникам Национальной службы здравоохранения до организации похода по магазинам игрушек для юных болельщиков — только еще больше укрепили его позиции в сердцах местных жителей. На поле его выступления на левом фланге «Ньюкасла» мгновенно сделали его любимцем болельщиков (хотя не каждый член Toon Army[Так себя называют болельщики «Ньюкасл Юнайтед», прим.пер.] зашел так далеко, как болельщик, приехавший на выездной матч, который отреагировал на победный гол Сен-Максимена в дополнительное время в матче Кубка Англии против «Оксфорд Юнайтед» в феврале 2020 года, расстегнув брюки и «сделав вертолет» своим пенисом).
Сен-Максимен был последним в длинном ряду французских футболистов, привлеченных в Англию ее неустанным, атакующим футболом, исторической спортивной культурой и шумными, переполненными стадионами. Он, если быть точнее, шел по пути, ранее проторенному определенным типом французских футболистов: непредсказуемой звездой атаки, непонятым бунтарем, талантливым, но темпераментным шоуменом. Начиная с Эрика Кантона в 1992 году, Премьер-лига оказалась благодатной почвой для целого ряда французских нападающих, стремящихся реабилитировать подпорченную репутацию или просто надеющихся раскрыть свой нереализованный потенциал. Только в «Ньюкасл» такие игроки, как Давид Жинола, Лоран Робер, Хатем Бен Арфа и Сен-Максимен прибыли из Франции с различным багажом, и все они покинули клуб, обеспечив себе статус культовых героев, пусть и ненадолго, среди преданных болельщиков «Ньюкасла».
Необыкновенные способности Сен-Максимена проявились еще в детстве: слухи о его виртуозном дриблинге быстро распространились среди скаутов, следивших за любительскими молодежными лигами в южных пригородах Парижа, где он оттачивал свое футбольное мастерство. Его ранние годы в профессиональном футболе — «Сент-Этьен», «Монако», «Ганновер» (аренда), «Бастия» (аренда), «Ницца» — характеризовались спорадическими проблесками блеска, но всегда оставалось ощущение, что он не в полной мере использует свой талант. Переезд в «Ньюкасл» принес ему обожание и, в его глазах, признание, которого он всегда жаждал, и благодаря выдающимся выступлениям против таких команд, как «Ливерпуль», «Манчестер Сити» и «Манчестер Юнайтед», он показал, что в свой лучший день может соревноваться с лучшими. «Для меня мои качества ценятся больше в Англии, чем во Франции, — говорит он. — Во Франции, и я никогда не понимал почему, мой стиль игры, казалось, смущал или раздражал людей, потому что у них другое видение футбола. В Англии же, когда я веду мяч, они сразу понимают, что в этом есть смысл. Болельщики видели, что я здесь для того, чтобы создавать пространство для своих товарищей по команде, и они также видели, что это работает. Я чувствую ожидание, когда получаю мяч, и мне это нравится. Но мой стиль игры тоже эволюционировал, поэтому я даже не виню французов [за их критику]. Я совсем не тот игрок, каким был во Франции. Я намного сильнее и совершеннее, чем раньше. Я чувствовал, что начал застаиваться на чемпионате Франции. Я стал самодовольным, и мне нужно было соревноваться с лучшими игроками. Здесь ты играешь против «Ливерпуля», «Манчестер Сити», «Манчестер Юнайтед», «Арсенала», «Челси»... Мне нужно было столкнуться с этим, и это сделало меня лучше».
Я познакомился с Сен-Максименом в марте 2023 года, через две недели после поражения «Ньюкасла» от «Манчестер Юнайтед» со счетом 0:2 в финале Кубка лиги и за два месяца до того, как команда Эдди Хау впервые за 20 лет вышла в Лигу чемпионов. К тому времени, как гимн Лиги чемпионов разнесся по «Сент-Джеймс Парк», Сен-Максимен уже уехал в Саудовскую Аравию, но, как и у многих французских игроков до него, время, проведенное в Англии, оставило свой след. «Ньюкасл теперь мой дом, — написал он в трогательном посте в Инстаграм, объявляя о своем уходе. — Однажды джорди — всегда джорди[Житель Ньюкасла, прим.пер.]».
«Замена в составе «Манчестер Юнайтед», — объявляет диктор на стадионе. — Приветствуем №12, Эрика Кантона!»
На бровке поля, в футболке с коротким рукавом и №12, жующий жвачку Эрик Кантона выходит на размокшее поле вместо Райана Гиггза, вызывая оглушительный рев болельщиков. «Манчестер Юнайтед» ведет 1:0 против «Манчестер Сити» в перерыве дождливого декабрьского дня на «Олд Траффорд», и начинается дебют, который, как никто не подозревал, одновременно вдохнет новую жизнь в «Юнайтед» и произведет революцию в английском футболе. Проявляются проблески как таланта Кантона — изящные касания, идеально исполненный навес, который Марк Хьюз пробивает головой выше перекладины — так и его темперамента: он сердито отвергает предложение Стива Макмэхона о примирительном рукопожатии после того, как под него подкатились сзади, и упрекает Хьюза за то, что тот не отдал на него в добавленное время. «Юнайтед» выигрывает 2:1, и по всему стадиону уже раздаются крики «О, Кантона!».
Обстоятельства перехода Кантона на «Олд Траффорд» в 1992 году давно вошли в историю Премьер-лиги: звонок управляющего директора «Лидс Юнайтед» Билла Фотерби председателю «Манчестер Юнайтед» Мартину Эдвардсу с вопросом о доступности левого защитника Дениса Ирвина; передача Эдвардсу записки от менеджера «Юнайтед» Алекса Фергюсона с просьбой узнать о Кантона; выгодная трансферная сумма в £1 млн., официально объявленная как £1,2 млн. в хрупкой попытке успокоить недовольство болельщиков «Лидса»; застенчивый Кантона в спортивном костюме, вышедший на поле «Олд Траффорд», держащий в руках красную футболку «Юнайтед», улыбающийся камерам и навсегда изменивший английский футбол.
Он присоединился к «Лидсу» только в феврале предыдущего года, после неудачного просмотра в «Шеффилд Уэнсдей», окончательно исчерпав свои возможности во Франции после очередного всплеска эмоций[В декабре 1991 года главный тренер сборной Франции Мишель Платини поручил своему англоязычному помощнику Жерару Улье помочь Кантона найти клуб в Англии. После дисквалификации на четыре игры за бросок мяча в судью во время матча «Ним» против «Сент-Этьена» Кантона объявил о завершении карьеры.]. Кантона, словно буря, искал укрытия, и сразу же полюбил английский футбол — мяч доставлялся быстрее, игра была «гораздо более физической, но гораздо менее жестокой», болельщики были доброжелательны, но уважительны — и он мгновенно стал звездой, забив три гола в 15 матчах (в девяти из которых он выходил на замену), когда команда Говарда Уилкинсона завоевала последний чемпионский титул в эпоху до Премьер-лиги. Интерес Фергюсона к французу возник после того, как его центральные защитники Стив Брюс и Гари Паллистер рассказали о трудностях, с которыми им пришлось столкнуться, сдерживая его, когда они отдыхали в ванной в раздевалке после победы над «Лидсом» со счетом 2:0 в сентябре 1992 года. «Тренер зашел и начал разговаривать со мной и Брюси о нем, спрашивая, что мы о нем думаем, как об игроке, — говорит Паллистер. — Думаю, мы были настроены довольно позитивно. Он был ростом 188 см, сильный, с некоторой хитростью. Когда он пришел к нам, в раздевалке было много ярких личностей, но он сказал: «Да, а вот я. Я этого не боюсь. Это то место, где я хочу быть. Это моя сцена». И довольно быстро стало очевидно, что у него есть все необходимое для этого».
«Юнайтед» не выигрывал лигу с 1967 года — со времен Джорджа Беста, Бобби Чарльтона и Дениса Лоу. Они лидировали большую часть предыдущего сезона, но в конце сдали позиции, проиграв три из четырех последних матчей. Однако атакующая схема команды идеально подходила для Кантона — закаленный в боях партнер по атаке Хьюз отдавал ему мяч, а скоростные вингеры Гиггз, Ли Шарп и Андрей Канчельскис уже мчались по флангам в ожидании паса — и благодаря своей уверенности, дерзкой креативности и меткому завершению атак он вывел команду на новый уровень. После того, как Кантона открыл свой счет в матче против «Челси», он забил в четырех подряд матчах лиги в рождественский период и продемонстрировал свой гений, отдав изящный пас внешней стороной стопы, который вывел Ирвина на ударную позицию на второй гол в домашней победе над «Тоттенхэмом» со счетом 4:1 (комментатор Джон Мотсон воскликнул: «Этот человек играет в свою собственную игру!»). Он почти не оборонялся, но это было частью сделки. «Мы не возражали против того, чтобы сделать немного больше, чтобы Эрик был готов, когда мы владели мячом», — объясняет Паллистер. «Юнайтед» завершил свое 26-летнее ожидание чемпионского титула в 1993 году, а затем добился еще большего успеха в 1994 году, успешно защитив титул и обыграв «Челси» со счетом 4:0 в финале Кубка Англии на залитом дождем «Уэмбли» (Кантона перехитрил Дмитрия Харина, реализовав два пенальти как под копирку), сделав таким образом «дубль».
По совету Жерара Улье и Ги Ру, работавших с Кантона во Франции, Фергюсон, зная, что с новым бомбардиром «Юнайтед» нужно обращаться осторожно, ежедневно поддерживал с ним неформальную связь. Он позволял ему наблюдать за собственной разминкой и закрывал глаза на то, когда француз иногда нарушал правила. Пользуясь доверием своего менеджера и вдохновленный величием окружающей обстановки, Кантона ответил верой в каждый уголок клуба. Он расхаживал по «Олд Траффорд», «как будто ему здесь, мать его, все принадлежит», — цитируя Роя Кина, — и болельщики «Юнайтед» любили его, любили моменты волшебства, которые он создавал, любили то, как он играл с высоко поднятой головой и расправленным воротником, любили каждый презрительный жест разочарования, каждое высокопарное заявление о том, что поле — его холст. Перенесённый в Англию, этот проблемный принц французского футбола стал «королём Эриком».
Вдали от внимания публики Кантона вел тихую, намеренно обычную жизнь. Сначала он жил в отеле «Манчестер Уэст Новотел» в Уорсли-Броу, а затем переехал в трехкомнатный дом в пригороде Бутстауна со своей тогдашней женой Изабель и сыном Рафаэлем. Несмотря на все загадочные публичные заявления об искусстве, поэзии и философии, его товарищи по команде обнаружили, что он больше всего любил провести время в одном из пабов Южного Манчестера, которые часто посещала команда. «Он довольно быстро стал одним из парней, — говорит Шарп. — Любил пиво, любил болтать, любил быть одним из ребят. Как только Эрик показал, какая он суперзвезда, мы поняли, что он привлечет к себе много внимания, поэтому мы всегда сажали его в самой дальней части группы, чтобы никто не мог подойти к нему близко. Думаю, ему нравилась эта «страховка». Но ему также нравилось просто сидеть и болтать за кружкой пива с парнями».
Несмотря на все похвалы, Кантона оставался вспыльчивым. Три красные карточки, полученные им в сезоне 1993/94, ясно показали его соперникам, что у него такой характер, и на «Селхерст Парк» в январе 1995 года его терпение вышло из-под контроля самым ошеломляющим образом. После удаления за удар ногой Ричарда Шоу из «Кристал Пэлас», Кантона, которого сопровождал экипировщик «Юнайтед» Норман Дэвис, в ответ на поток оскорблений от 20-летнего болельщика по имени Мэтью Симмонс, нанес ему удар ногой в стиле кунг-фу и целую серию ударов кулаками. Британская пресса была возмущена, Футбольная ассоциация дисквалифицировала его на восемь месяцев, и только отчаянная попытка Фергюсона убедить его не покидать клуб летом следующего года отправиться в Париж. Кантона, как всегда, демонстрировал свой артистизм на пресс-конференции, состоявшейся после его успешной апелляции против двухнедельного тюремного заключения за нападение в связи с инцидентом, и произнес свою бессмертную фразу: «Когда чайки следуют за траулером, это потому, что они думают, что сардины будут выброшены в море». В его отсутствие «Юнайтед» едва не завоевал еще один Дубль, заняв второе место в лиге после «Блэкберн Роверс» и проиграв «Эвертону» со счетом 0:1 в финале Кубка Англии.
Возвращение Кантона в матч против «Ливерпуля» в октябре 1995 года стало настоящим футбольным зрелищем, и он полностью оправдал ожидания, отдав голевой пас на Никки Батта, который открыл счет в начале матча под осенним солнцем, а затем спас команду, реализовав свой характерный безупречный пенальти во втором тайме и сравняв счет в матче, закончившийся 2:2. Вернувшись, чтобы возглавить обновленную команду, в которой выпускники молодежной команды Батт, Гари и Фил Невилл, Пол Скоулз и Дэвид Бекхэм получили возможность проявить себя, Кантона привел «Юнайтед» к чемпионскому титулу благодаря решающей серии результативных выступлений весной, а затем решил исход финала Кубка Англии против «Ливерпуля» поздним, неуклюжим, но технически безупречным ударом, завоевав второй Дубль за три года. После завоевания четвертого чемпионского титула с «Юнайтед» в качестве капитана в сезоне 1996/97 (сезоне, отмеченном его знаменитым голом, закидушкой, и грандиозным празднованием в матче против «Сандерленда»), он внезапно завершил свою футбольную карьеру в возрасте 30 лет. Хотя ему не удалось повторить свои успехи на внутренней арене в европейских соревнованиях, Кантона ушел из спорта, заложив основу для доминирования «Юнайтед» в Премьер-лиге в эпоху Фергюсона, осыпав «Олд Траффорд» блестящими красками и вдохновив следующее поколение игроков своим профессионализмом и перфекционизмом на тренировках. Фергюсон назвал его «идеальным игроком, в идеальном клубе, в идеальный момент». Англия больше никогда не будет смотреть на французских футболистов прежним взглядом.
Дисквалификация Кантона из-за его срыва на «Селхерст Парк» открыла путь для еще одного невероятно талантливого француза, который покорил сердца англичан. Давид Жинола перешел в стремительно развивающийся «Ньюкасл» Кевина Кигана из «Пари Сен-Жермен» за £2,5 млн. летом 1995 года. С его модельными скулами, роскошными каштановыми волосами и блестящей игрой на фланге (не говоря уже о его пристрастии к сигаретам после матчей) он соответствовал всем британским представлениям о том, как должен выглядеть французский футболист. Жинола стал изгоем во Франции из-за своей невольной роли в провале национальной сборной на чемпионате мира 1994 года[В ноябре 1993 года на «Парк де Пренс» слишком сильный навес Жинола привел к победному голу Болгарии на 90-й минуте, который вывел их на чемпионат мира за счет Франции.], но, несмотря на свист и насмешки, в том же сезоне выиграл титул чемпиона Дивизиона 1 с ПСЖ, за что коллеги признали его Лучшим игроком Франции. В Англии он сразу же оказался в центре внимания, открыв свой счет за «Ньюкасл» мощным ударом в третьем матче на выезде против «Шеффилд Уэнсдей» и получив звание Игрока месяца Премьер-лиги. Быстрый, сильный и невероятно владеющий обеими ногами, Жинола стал неотъемлемой частью «Артистов» Кигана, бесстрашной команды «Ньюкасла», которая в январе 1996 года оторвалась от ближайших преследователей на 12 очков, но которую догнал «Манчестер Юнайтед», вдохновленный Кантона. Жинола воспринял уход Кигана в середине следующего сезона как предательство («Я чувствовал себя так, будто мне нанесли удар в спину», — сказал он позже), и после конфликта с новым менеджером Кенни Далглишем он перешел в «Тоттенхэм», где в 1999 году выиграл Кубок лиги и был назван Игроком года по версии Ассоциации футбольных журналистов и Ассоциации профессиональных футболистов.
В Англии традиционно было сложно найти место для футболистов с неординарным характером — Родни Марш, Тони Карри, Алан Хадсон, Гленн Ходдл, Пол Гаскойн, — но по мере того, как английский футбол становился более космополитичным после запуска Премьер-лиги (процесс, ускоренный решением по делу Босмана 1995 года), обнаружилось, что охотнее предоставляется место таким игрокам, когда те приезжают из-за рубежа. Кантона и Жинола поставили французских футболистов в авангард этой эволюции, и хотя оба подвергались критике — первый за свои дисциплинарные нарушения, второй за симуляцию — к ним относились с попустительством и чествованием, что, должно быть, вызывало завистливые взгляды у местных бунтарей, которые были до них; игроки-нонконформисты явно были менее проблематичны, когда их витиеватые черты не приходилось втискивать в жесткие рамки английской команды. Точно так же британским болельщикам было проще демонстративно поклоняться иностранным (и особенно французским) футболистам, чем игрокам, выросшим неподалеку. Болельщики «Манчестер Юнайтед» называли Кантона «Богом»; фанаты «Ньюкасла» бросались к ногам Жинола. Это был новый вид идолопоклонства — чрезмерный, эмоциональный и заведомо преувеличенный, футбольный эквивалент признания в любви отдыхающего иностранной барменше — и это помогло Кантона и Жинола стать известными на весь мир.
Французские футболисты, перебравшиеся через Ла-Манш в 1990-х годах, столкнулись с Премьер-лигой на начальном этапе трансформации, которая превратила её в крупнейший в мире национальный чемпионат. В лигу начали поступать огромные деньги от телевидения, трансляции Sky отличались американским шиком, составы команд становились всё более разнообразными, но условия оставались примитивными, поля часто были плохими, а рацион игроков десятилетиями не менялся. Оливье Дакур перешёл в «Эвертон» из «Страсбура» в 1998 году и был поражён, увидев, что ему положили на тарелку в столовой на тренировочной базе клуба в Белфилде. «Фасоль! — выпалил он (по-английски) за обедом в оживлённом парижском кафе. — Картофель, печёная фасоль, всё такое. Еда поначалу давалась мне с трудом. Пришлось заново учиться есть!» Французские игроки были рады тому, что им не приходилось ночевать в отеле перед играми, что было обычной практикой во Франции, но английские раздевалки были полны сюрпризов. «Подход к матчам во Франции был совсем другим, — вспоминает Жиль Гриманди, подписавший контракт с «Арсеналом» в 1997 году. — В раздевалке никто не разговаривал, не было музыки, все ждали, ты чувствуешь давление. Приезжаешь туда [в Англию], а Иан Райт танцует на столе в одних трусах. Если бы ты сделал такое во Франции, клуб тебя бы отстранил! Но потом ты заходишь в туннель, и лица меняются. А на поле Райт был исключителен».
Перейдя через линию поля, французские игроки открыли для себя стиль футбола, который был быстрее, физически жестче и прямолинейнее всего, с чем они сталкивались раньше. Для некоторых это стало неприятным сюрпризом. Марсель Десайи, перешедший в «Челси» из «Милана» в 1998 году, признался, что в первые дни на «Стэмфорд Бридж» он представлял собой «жалкое зрелище», пытаясь приспособиться к темпу и интенсивности английской игры, которую он сравнил с «окопной войной». Его товарищ по сборной Франции Робер Пирес покинул «Марсель» и перешел в «Арсенал» в 2000 году, с ужасом наблюдая за игрой со скамейки запасных после того, как его включили в заявку на первый матч чемпионата на стадионе «Стэдиум оф Лайт». «Я всегда буду помнить свой первый матч в Сандерленде, — говорит Пирес. — Это был 2000 год, я только что стал чемпионом Европы со сборной Франции, попутный ветер гнал меня в спину. В день игры Арсен Венгер подозвал меня и сказал: «Я решил посадить тебя на скамейку запасных. Хочу, чтобы ты посидел там и посмотрел, каково это в Англии». «Хорошо, конечно, без проблем». Через 20 минут я сказал: «Это не для меня. Это не тот футбол, который я знаю». Двадцать минут, клянусь. Под Пата Виейра уже дважды подкатывались, и о-ля-ля-ля! Я никогда этого не говорил, но я даже пожалел, что подписал контракт с «Арсеналом». Я не был готов к физической борьбе. Мне потребовалось шесть или семь месяцев, чтобы адаптироваться». Встреча на трибунах была не менее бурной. «Болельщики были очень близко к полю, поэтому я слышал все оскорбления», — говорит Пирес. Интересно, что говорили болельщики соперников? «Вы действительно хотите, чтобы я вам рассказал? — спрашивает он. В большинстве случаев это было [и здесь он переходит на очень размеренный английский]: «Ты французский ублюдок». Ха-ха-ха! Я не знал, насколько важно это слово, но я слышал его довольно часто!»
В условиях неустанной суеты английской высшей лиги многие французские игроки испытывали проблемы с тем, чтобы определить грань дисциплинарного риска, получая больше желтых карточек, чем привыкли, несмотря на то, что чувствовали, будто просто отвечают тем же. Но для игроков, уже обладавших физической подготовкой, Премьер-лига оказалась идеальным вариантом. «В Англии ценят труд каждого, независимо от позиции, на которой он играет, — сказал бывший полузащитник «Арсенала» Патрик Виейра. — В других странах такого нет, где редко можно встретить защитника или опорного полузащитника, которого ценят и любят так же, как нападающего».
Дакур ощутил на себе английский стиль борьбы в полузащите, когда его «Страсбург» встретился с «Ливерпулем» Пола Инса в Кубке УЕФА в октябре 1997 года, и это убедило его, что Премьер-лига — это то место, где ему нужно быть. «Мне очень нравился Пол Инс, но он хотел только одного — убивать, — усмехается Дакур, который также играл за «Лидс». — Что ж, я сделал несколько подкатов... Я рассек себе бровь, у меня была кровь во рту. Но тот матч мне понравился! Парни врезались друг в друга и не говорили ни слова. Пол Инс, клянусь, я его разрубил пополам. Он не произнес ни слова. Во Франции они бы плакали. Хорошо было то, что как только ты начинал играть и показывал, что можешь постоять за себя, никто тебя не трогал».
С тактической точки зрения, французские игроки помогли привнести больше изысканности в английскую игру. Успех Кантона в «Манчестер Юнайтед» положил начало новой тенденции использования иностранных игроков на позиции оттянутого нападающего (наиболее яркими примерами являются Деннис Бергкамп в «Арсенале», Джанфранко Дзола в «Челси» и Жуниньо в «Мидлсбро»). Вингер, такие как Жинола и Пирес, которые преимущественно были правшами, но играли на левом фланге, предвосхитили рост использования фланговых игроков на противоположном от их более сильной ноги фланге. Клод Макелеле оказался настолько эффективен в опорной зоне полузащиты в системе 4-3-3, введенной в «Челси» Жозе Моуринью, что она стала известна как «роль Макелеле».
Французские игроки показали своим британским товарищам по команде, как правильно растягиваться, как лучше питаться, как оттачивать технику. Взамен они приобрели качества, которые помогли вывести французскую национальную команду на новый уровень. Хотя анализ успеха сборной Франции на чемпионате мира 1998 года, как правило, фокусируется на влиянии игроков, выступавших в Италии, Эммануэль Пети, который присоединился к «Арсеналу» за год до турнира, считает, что опыт, приобретенный «английским» контингентом команды, также сыграл важную роль. «Многие из нас также играли в Англии, и в Англии был открытый стиль футбола, гораздо менее ориентированный на тактику, чем итальянское катеначчо, где ты забиваешь гол, а затем закрываешься, — говорит он. — У нас были игроки, которые разделяли эту культуру, начиная с Дидье Дешама. Но его окружали игроки, которые любили играть в зрелищный футбол и которые могли привнести то безумие, которое нам было нужно в определенных играх. Представьте, если бы у нас были только игроки с итальянским менталитетом. Я не уверен, что мы бы выиграли чемпионат мира».
Английские стадионы — шумные и полные, расположенные в самом сердце своих общин, с трибунами, примыкающими к краю поля — приводили в восторг французских игроков, которые их открывали. В реву английских толп чувствовался захватывающий пыл, нечто такое, что редко встречается во Франции, что напрягало мышцы и обостряло чувства. Но было и уважение: к традициям, к игре, к игрокам, которые просто честно отрабатывали. «Играть здесь — это необыкновенная привилегия, — сказал Тьерри Анри. — Даже когда ты что-то упускаешь, когда теряешь мяч, люди не освистывают, а аплодируют. И это то, что мне нравится: люди понимают, что ты отдал все, что у тебя было». Среди французов, игравших в Англии, также широко распространено почтение к тому, как английский футбол чтит свое прошлое, будь то статуи, воздвигнутые у стадионов в честь бывших игроков, или торжественная церемония ежегодного Дня памяти. Всё это, как любят говорить французы, так по-британски.
А еще — песни. Французские футбольные болельщики обычно не любят кричалки, посвященные конкретным игрокам, но в английском футболе это стало частью атмосферы. Болельщики «Манчестер Юнайтед» вплели имя Кантона во множество мелодий, многие из которых до сих пор звучат на «Олд Траффорд». В «Ньюкасле» они воспевали Жинола на мотив песни «Lola» группы The Kinks. Болельщики «Челси» чествовали одного из своих французских центральных защитников, распевая: «Он здесь, он там, он повсюду, Франк Лебёф! Франк Лебёф! Та же мелодия, но другая тема для кричалки, которой болельщики «Арсенала» приветствовали Пети: «Он блондин, он быстрый, его зовут как порногероя, Эммануэль! Эммануэль!» Песни были дерзкими и глупыми, их создатели вряд ли попали бы в списки номинантов премии Ivor Novello, но для французских игроков, в честь которых они исполнялись, они представляли собой нечто важное. «Для игрока это что-то вроде Святого Грааля — иметь песню, придуманную его собственными болельщиками, — говорит Пети. — Это означает, что к этому привязана любовь, что они действительно ценят то, что ты делаешь, как игрок и как личность. Конечная цель для игрока — завоевать место в сердцах людей. Поэтому для меня наличие песни — это высшее проявление признательности. А у нас во Франции такого до сих пор нет». И все же, если английские болельщики были шумнее своих французских коллег на стадионе, то за его пределами они были тише. «Больше всего меня трогает в этих британских болельщиках то, что, когда мы проигрываем матч, они ждут нас у наших машин с улыбками, чтобы сказать нам, что это не имеет значения, — сказал Лебёф. — Некоторые даже уходят в слезах. Когда я впервые вижу такие реакции, я не могу поверить своим глазам. Очень трогательно встречать людей, которые так страстно любят свою команду. И это огромный контраст с французскими болельщиками, которые, хотя и не стоит обобщать, скорее всего, обзовут тебя «ублюдком» или разобьют твою машину!»
К английской еде, как и к погоде, пришлось привыкать. Равно как и к погоде. Жинола изначально надеялся присоединиться к «Барселоне» Йохана Кройффа после ухода из ПСЖ, и, приехав в Ньюкасл, вскоре начал тосковать по культурным развлечениям, которые оставил в французской столице. «Ньюкасл — это не Париж, — писал он в своей автобиографии Le Magnifique[«Великолепный» (фр.)]. — В Париже так много всего, чем можно заняться после тренировки. Там все музеи, магазины и парки, тогда как в Ньюкасле раньше все сводилось к вопросу: «Что же мне теперь делать?» Мы обычно катались на машине и, может быть, ездили на море, но это было не то же самое». Как и многие французские туристы до них, хорошо знакомые с удовольствием от нескольких бокалов вина за ужином, французские футболисты-эмигранты были шокированы отношением британцев к потреблению алкоголя — или тем, что Десайи описал как «систематическое стремление к пьянству». Также вызывало беспокойство резкое различие между уважением, проявляемым к частной жизни общественных деятелей во Франции, и ненасытной тягой к грязным сплетням британской бульварной прессы.
Но, тем не менее, в жизни в Британии было много того, что заслуживало внимания. Игроки «Арсенала» наслаждались анонимностью большого города Лондона, создав неформальный клуб в бистро под названием Base на Хэмпстед-Хай-стрит. Гриманди освоил местные автобусные маршруты, петляя по северному Лондону на автобусах №139 и №189. Пирес регулярно направлялся в универмаг Selfridge's на Оксфорд-стрит. Виейра привык читать воскресные газеты. Лебёф привык писать статьи для газет (или, по крайней мере, колонку раз в две недели в The Times). Жинола рекламировал шампунь L'Oréal, его пригласили открыть Ноттинг-Хиллский карнавал и он выступал на шоу Stars in their Eyes в роли французского певца Саши Дистеля. Пети появился в эпизодической роли (в роли самого себя) в сериале «Чисто английское убийство». Рекламные ролики «Рено Клио» с участием Анри, с их уверенной галльской двусмысленностью и игриво-загадочным слоганом «Va-va-voom», еще больше вплели французских футболистов в культурную ткань их новой родины.
Для чернокожих и смешанных по расовому признаку игроков, приехавших в Лондон, чувство свободы имело двойное значение. «Здесь, в отличие от Милана, у меня нет ощущения, что я редкий экземпляр, принятый в основном потому, что я пинаю мяч, — писал Десайи в своей автобиографии. — В ресторанах, пабах, ночных клубах я вижу других чернокожих людей, которые не просто футболисты или баскетболисты. Никто в английской столице не удивляется, увидев чернокожего человека за рулем хорошей машины. Никто не удивляется и тому, что чернокожие ведут телевизионные новости или снимаются в рекламе». В глазах Десайи контраст между отношением к расе во Франции и Великобритании воплощала неожиданная фигура: британский шеф-повар-знаменитость Эйнсли Харриотт. «Приняли бы мы в нашей стране большую кулинарную программу, которую ведет шеф-повар «цветного» происхождения? — спрашивал Десайи. — Очень сомневаюсь. Здесь такой шеф-повар существует — и он звезда!»
Неприятная встреча в аэропорту в марте 1999 года заставила Жерара Улье осознать, какое расстояние ему предстоит преодолеть, чтобы вернуть «Ливерпулю» былую славу. Столкнувшись с двухнедельным перерывом в расписании команды, он решил отправиться со своими игроками в Ле-Туке на севере Франции на тренировочный сбор. По прибытии в аэропорт Манчестера делегация «Ливерпуля» столкнулась с группой болельщиков «Манчестер Юнайтед», направлявшихся в Милан на ответный матч четвертьфинала Лиги чемпионов против «Интернационале». Насмешки не заставили себя долго ждать. Ничья 1:1 на «Сан-Сиро» позволила «Юнайтед» сохранить шансы на исторический Требл: Премьер-лигу, Кубок Англии и Лигу чемпионов. В тот же вечер «Ливерпуль» проиграл 1:2 в товарищеском матче французской команде четвертого дивизиона «Булонь-сюр-Мер». Для болельщиков «Ливерпуля» это были мрачные времена, воспоминания о славных годах 1970-х и 80-х с каждым сезоном всё больше блекли. Но всего два года спустя они сами будут праздновать завоевание трёх трофеев подряд.
Бывший учитель английского языка и убежденный англофил, Улье прославился как тренер-любитель на родине, на севере Франции, прежде чем привести «Пари Сен-Жермен» к первому в истории клуба чемпионскому титулу в 1986 году. Затем он 10 лет проработал в Национальном техническом управлении Французской футбольной федерации, будучи помощником главного тренера сборной Мишеля Платини, руководил командой во время катастрофического провала Франции на чемпионате мира 1994 года, а затем помогал Эме Жаке во время триумфа принимающей страны на турнире 1998 года. Летом 1998 года он был близок к тому, чтобы возглавить «Шеффилд Уэнсдей», но когда в последний момент вмешался исполнительный директор «Ливерпуля» Питер Робинсон, Улье не пришлось долго уговаривать изменить курс. У него уже была тесная связь с городом: он прожил там год в период с 1969 по 1970 год, преподавая на полставки в средней школе Элсоп и работая над магистерской диссертацией «Взросление в неблагополучном районе», в которой описывалась жизнь детей, живущих в Токстете. В июле 1998 года он был назначен «Ливерпулем» сначала в качестве соменеджера вместе с Роем Эвансом, а затем, с ноября 1998 года, — единоличным руководителем.
В сезоне 1997/98 «Ливерпуль» занял третье место в Премьер-лиге и мог похвастаться такими игроками сборной Англии, как Робби Фаулер, Стив Макманаман и вундеркинд Майкл Оуэн, но Улье был обеспокоен отсутствием профессионализма, с которым столкнулся. Он немедленно запретил использование мобильных телефонов на тренировочной базе клуба в Мелвуде, разобрался с культурой употребления алкоголя в команде (был «ошеломлен» видом игроков, блюющих на тренировке после ночи в барах) и сделал первый шаг к власти, санкционировав уход волевого капитана (и самопровозглашенного «Босса») Инса. Улье давал своим игрокам подробные отзывы об их выступлениях, полученные из собственного видеоанализа матчей команды, и внес новую интенсивность в тренировочный режим, который стал скучным из-за верности традициям клубной Бутрум[Комната для обуви на «Энфилде», использовавшийся как неформальное место встреч, где тренеры клуба могли обмениваться идеями, считается одним из факторов, повлиявших на методики работы менеджеров «Ливерпуля» Билла Шенкли, Боба Пэйсли, Джо Фэгана, Кенни Далглиша и Роя Эванса.]. «Вероятно, «Ливерпуль» проводил одни и те же тренировки на протяжении 20 или 30 лет, потому что, знаете, если что-то работает, не нужно это менять. Но ситуация дошла до того, что все «сломалось», и «Ливерпулю» нужно было что-то менять, — говорит Джейми Каррагер, который пробился в основной состав за сезон до прихода Улье. — Откровением стали стандарты, которые он предъявлял на тренировках: каждый должен был быть на 100% готов. Британцы придерживались мнения: «Главное, чтобы мы хорошо сыграли в субботу, это все, что имеет значение». Но Жерар Улье знал, что то, как ты тренируешься, влияет на твою игру».
Получив образование в области развития молодых талантов во время работы тренером сборной Франции до 18 лет, где он тренировал таких игроков, как Анри, Давид Трезеге и Николя Анелька, Улье уделял особое внимание Каррагеру и его товарищу по академии Стивену Джеррарду. Улье научил Джеррарда важности подготовки вне поля, организовал для него лечение от повторяющихся болей в спине у остеопата сборной Франции Филиппа Бойкселя и использовал его на разных позициях — фланговый полузащитник, правый защитник — чтобы «расширить его возможности». Позже Джеррард сказал, что Улье был для него «как отец».
Первые приобретения француза оказались удачными. Сами Хююпя, Стефан Аншо и Дитмар Хаманн обеспечили «Ливерпулю» самую надежную защиту в Премьер-лиге, а опытный шотландский полузащитник Гари МакАллистер привнес хитрость в полузащиту и профессионализм в раздевалку. Команда достигла запоминающегося пика в сезоне 2000/01, когда обыграла «Бирмингем Сити» по пенальти в финале Кубка лиги, одержала победу над «Арсеналом» со счетом 2:1 в финале Кубка Англии благодаря дублю Оуэна в концовке матча, а затем, выбив по пути «Рому», «Порту» и «Барселону», обыграла «Алавес» со счетом 5:4 в дополнительное время в невероятном финале Кубка УЕФА в Дортмунде, завоевав первый европейский трофей за 17 лет. Улье, скончавшийся в 2020 году, был известен своим виртуозным красноречием, и его предматчевая речь перед финалом Кубка УЕФА была посвящена самому трофею: его характерной форме вазы, восьми стилизованным футболистам, окружающим основание, и весу в 15 кг, что делало его самым тяжелым из всех трофеев УЕФА. Последующие успехи в Суперкубке Англии и Суперкубке УЕФА позволили его игрокам еще больше развить свои навыки обращения с трофеями.
Судьба нанесла жестокий удар в октябре 2001 года, когда Улье перенес сердечный приступ в перерыве матча чемпионата против «Лидса», из-за чего он на пять месяцев выбыл из строя. Из-за неудачной трансферной политики «Ливерпуль» не смог развить успех исторического сезона 2000/01 годов, и он покинул клуб в 2004 году, но уже через год под руководством Рафаэля Бенитеса команда стала чемпионом Европы. «Он сыграл огромную роль в этом, — говорит Каррагер, который впоследствии провел за клуб 737 матчей. — Многих игроков, которые были на поле [в финале Лиги чемпионов 2005 года], он привел в клуб. А потом ты думаешь о той роли, которую он сыграл в моем развитии и развитии Стивена Джеррарда, о том, как мы заботились о себе, по сравнению с тем, как мы выглядели, когда он только пришел. Он внес огромные изменения — больше, чем люди со стороны понимают. Он вернул «Ливерпуль» на футбольную карту».
От «Олд Траффорд» до «Энфилда», через «Сент-Джеймс Парк», «Стэмфорд Бридж» и «Гудисон Парк», очень немногие стадионы Премьер-лиги в тот или иной момент не были освещены футболистом с другой стороны Ла-Манша. Но есть один английский клуб, в котором французский футбол сумел проникнуть в самые основы.
Приглашаю вас в свой телеграм канал, где переводы книг о футболе, спорте и не только!
Комментарии