17 мин.

Что за меч подарили Загитовой на самом деле? Мы обсудили это с японистом

24

Олимпийскую чемпионку Алину Загитову многое связывает с Японией.

Там она выигрывала чемпионат мира и финал Гран-при, участвовала в ледовых шоу и влюбила в себя местную публику. Появлялась в японской традиционной одежде и в образе персонажа аниме, снималась в японской версии фильма «Пальма». А бывший премьер страны Синдзо Абэ дарил нашей фигуристке собаку акита-ину.

Теперь Загитова пополнила арсенал. На Новый год ей подарили... японский меч!

Алина поделилась радостью в телеграм-канале.

«Получить на Новый год такой подарок – просто чудо! Спасибо Деду Морозу за исполнение мечты. Этот японский клинок – не просто оружие, а настоящее произведение искусства. Ему около полувека, и он создан по традициям древних мастеров периода суэ-кото (XVI век) из знаменитой стали тамахаганэ.

Каждый узор на клинке – след истории, отражение мастерства и духа самураев. В руках держать такую реликвию – как прикоснуться к легенде. Истинная культурная и художественная ценность, воплощение силы, красоты и традиции Японии», – написала фигуристка.

В видео она также показала экспертное заключение – на клинок оми-яри-наоси.

«Просто вдумайтесь в цифру: 500 лет – это полвека – этому японскому мечу (Загитова оговорилась и позже объяснила, что имела в виду полтысячелетия – Спортс’’). Это музейный экспонат, чтобы вы понимали. Просто прикоснуться к этому – это очень важный момент. И он у меня», – радуется олимпийская чемпионка.

Как «музейный экспонат» мог попасть к Загитовой? Для чего раньше использовался этот меч? Ему все-таки полвека или полтысячелетия? А может, это меч Хаттори Хандзо из XVI века?

Чтобы вы не запутались, мы поговорили с японистом Федором Кубасовым, историком военного дела традиционной Японии.

Клинок оми-яри-наоси: что за название, как и где он использовался?

– Что нам известно о клинке оми-яри-наоси? В историческом и культурном плане.

– Как следует из названия, это «наоси», то есть «переделанный» клинок. Переделанный из «оми-яри» – такого копья («яри»), у которого большой наконечник («оми»).

Это не привычное нам по картинкам о западном Средневековье копье, там оно довольно короткое, чтобы им колоть. А это японское копье – с удлиненным лезвием, потому из него и получился при перемонтировке меч. Оно весьма-весьма длинное и массивное.

– Как именно они использовались и зачем из них делали мечи?

– Наконечники яри традиционно были длиннее западных аналогов и рассчитаны не только на то, чтобы ими колоть, а еще и чтобы ими рубить. Сегодня даже в исторических фильмах мы видим, что шеренги пехотинцев асигару со своими копьями сбегаются и друг друга с двух сторон не тычут копьями, а рубят.

Чтобы этот клинок сразу не отломался, у него должен быть очень длинный черен – на длину, превышающую размер клинка. Но все равно даже такой черен иногда ломался. А если клинок хороший и если более-менее серьезный мастер делал, то, конечно, жалко выбрасывать – можно было его перемонтировать: приделать к нему рукоятку, вставить мечевые ножны – и получался меч.

Другое дело, что уже на XVI век эти обоюдоострые мечи ушли из широкого практического обихода. Фехтовать ими никто толком не умел, но они сохранялись в качестве ритуальных предметов. Их продолжали делать, допустим, для буддийской ритуальной службы. И, скорее всего, вот эти оми-яри-наоси были тоже либо ритуальными, либо для украшения – как памятный предмет.

Не могу сказать, что их никогда не использовали для боя, но по текстам и изображениям мне этого не встречалось.

– Как применялся меч в буддийской ритуальной службе?

– Я не большой специалист по буддийской ритуальной службе, но если мы посмотрим на изображение некоторых буддийских святых и божеств, например Фудо-мёо (Ачаланатха на санскрите) изображается с обоюдоострым мечом, который в буддийской иконографии рассматривается как символ отсечения заблуждений. Заблуждения, которые мешают просветлению, буддийские божества отрубают ритуальным мечом.

(Фудо-мёо)

В некоторых ритуалах тоже использовался меч: им чертили мистические фигуры в воздухе, иногда иероглифы, иногда чертили в воздухе знаки санскритского алфавита. С помощью этого достигался тот или иной магический эффект. Это мы говорим про двусторонний меч, известный как кэн или цуруги.

Я объясняю предельно просто и на пальцах, но, конечно, очень может быть, что правоверный буддист меня поправит или заклеймит.

Связаны ли с этим мечом самураи и сколько ему может быть лет?

– Загитова пишет: «Каждый узор на клинке – след истории, отражение мастерства и духа самураев». Эти узоры и правда имеют отношение к мастерству и духу самураев? И речь именно об узорах на клинке, а не на оправе?

– Да, тут нужно пояснить: узоры на клинке – и это не гравировка, которую там кто-то делает специально, а это так называемые эффекты клинка. Это узор закалки и некий, во многом спонтанно формирующийся, узор из зерен мартенсита.

Помимо линии закалки, которая зачастую видна, есть сияние отдельных зерен кристаллов – оно может быть видно после полировки клинка. Без полировки не очень бросается в глаза. Эти сочетания линии закалки и зерен уникальны, они представляют собой объект любования.

В японской науке о японском мече – среди экспертов, которые подписывают сертификаты, есть целая классификация этих узоров: когда зерна так сгруппированы, по-другому сгруппированы, похожи на туманность, на зыбучие пески, еще на что-то... Они во многом используются для описания клинков, для словесного портрета.

Узор, о котором говорит Загитова, скорее всего, это именно мерцания различных узоров на клинке. На фотографии они могут быть не очень видны, но, скорее всего, на «живом» предмете рассматриваются лучше.

(Архивное фото Загитовой, ноябрь 2020 года)

– Возвращаясь к самураям, наши представления об их благородстве и чести не слишком идеализированы?

– Да, это во многом так. И тоже сложилось не вчера.

Представления о кодексе самураев во многом восходят к книжке Нитобэ Инадзо «Бусидо: душа Японии» 1899 года. Изначально она написана по-английски, хоть и японцем, и вообще на западную аудиторию. И там он дает, конечно, идеализированный образ самураев.

Есть даже такая упрощенная версия: ему стало обидно, что на Западе были рыцари, а в Японии нет, поэтому он решил сконструировать образ самураев аналогичный западным рыцарям – моральные качества, честь, верность господину. А со служением прекрасной даме уже не очень получилось.

Естественно, у всего этого есть определенная историческая основа, но Нитобэ ее излишне подчеркнул и идеализировал. Хотя в период Эдо в самурайской среде тоже были тексты, которые рисовали образ идеального самурая. Наиболее знаменитые из них, конечно, «Хагакурэ» («Сокрытое в листве») и «Будосёсинсю» («Наставление вступающему на путь Будо»).

Но если читать их критически, то понятно, что они говорят о том, чего, скорее всего, нет в реальности. Говорят о том, чего авторам хотелось бы.

– Многих запутали слова Загитовой, назвавшей меч «музейным экспонатом», которому то ли полвека, то ли полтысячелетия.

В экспертизе указано, что «художественная оправа – современного изготовления». И дальше описание самого клинка: «Классификация по времени изготовления – период суэ-кото (предположительно, XVI век)». То есть все-таки речь про 500 лет, а не про современную реплику?

– Я бы доверял скорее экспертизе, а не тому, что говорит Алина на видео, тем более что она сама себя поправила. Да, конечно, это полтысячелетия, 500 лет – предположительно, XVI век. Может оказаться XV или XVII, но что-то в тех краях.

Мне хорошо знаком специалист, писавший эту экспертизу, и я склонен относиться очень серьезно к его выводам.

В этом плане некоторые комментаторы в интернете, пытающиеся на основе искусственного интеллекта оспорить все данные, у меня просто не вызывают доверия. Многие доводы спорщиков в комментариях явно не состоятельны.

– Давайте на всякий случай уточним, что относится к клинку, а что – к оправе.

– Оправой называют все то, что не клинок. Это эфес, ножны, гарда – японская цуба, которая даже не совсем гарда, а «пятка» для упора пальцем, когда ты выхватываешь меч.

Помимо этого есть другие, более мелкие детали. В отличие от европейского меча, вся рукоятка японского меча всегда съемная, разборная, состоит из множества деталей. Вот это все в западной и отечественной классификации называется монтировкой или оправой меча.

Отдельные детали оправы всегда делали отдельные ремесленники. Когда мы говорим «меч такого-то кузнеца», речь идет именно о клинке – о самом главном. Ножны, гарду, эфес, деревянную рукоятку, шнур, которым оплетают эту рукоятку, декоративные накладки – это все делают другие люди. Не тот человек, который ковал сам клинок.

Один мастер, допустим, делает гарду и узор на ней, а другой вытачивает две деревянных стороны для рукоятки, третий выделывает кожу ската, которой оплетает рукоятку, четвертый может делать ножны. При этом кузнец делает базовую заточку клинка.

А чтобы были видны красивые узоры, клинок еще несут полировщику, который специальными абразивными камнями – очень разными – обтачивает это все, полирует. Вот тогда клинок приобретает не только блеск, но и все эти красивые узоры становятся лучше видны. Это такой продукт коллективного творчества.

Один мой знакомый японский мастер говорит, что когда вы видите клинок без деталей оправы – это все равно что вы женщину видите голой. А разные наборы оправы – это как разные костюмы для человека. Это может быть рабочий костюм или официальный, а может быть маскарадный или домашняя пижама. А есть то, в чем удобно пойти на войну и рубить людей.

То, что мы имеем в данном предмете (у Загитовой), – это скорее декоративная оправа. Красивая, под старину, но сделанная уже современными мастерами.

– В чем особенность стиля эфу-дати, который приписывают этой оправе?

– Стиль эфу-дати – это такой меч «тати», который был свойственен «эфу», то есть императорским придворным стражникам. Его характерная особенность – богато декорированные ножны и особая гарда – цуба. Она такая вот фигурная, из двух сложных элементов. Объемная, а не плоская, в отличие от более традиционных гард.

Мы видим, что два лепестка тоньше, чем два других. Это характерная особенность меча придворных стражников.

Но это, конечно, именно в стиле эфу-дати. То есть это уже мастер XX или XXI века сделал некую «вариацию на тему». Достаточно вольную и авторскую, скорее всего.

Если это музейный экспонат, почему он не в музее? И насколько он ценен?

– А что насчет «музейного экспоната»? Такой предмет и правда мог попасть к Загитовой?

– Она действительно говорит, что это музейный экспонат, но я думаю, что она все-таки не вполне точна. Если воспринимать ее слова буквально, значит, он был в музее, а потом по каким-то причинам перестал там быть и попал к ней.

Я, конечно, рядом не стоял и свечку не держал, у меня нет сведений на этот счет. Но по опыту можно сказать, что музеи не любят распродавать свои предметы в частные коллекции. По крайней мере, если и делают это, то в исключительных случаях. Чаще наоборот: предметы из частных коллекций попадают в музеи. Музеи покупают либо получают в дар.

Из поста Загитовой в телеграме и из фрагментов экспертизы, которые там выложены, у меня впечатление, что она имеет в виду, что «это предмет достаточно серьезный, чтобы стать музейным экспонатом». Хотя это, конечно, моя интерпретация ее слов. Был ли предмет в каком-то музее ранее, у меня сведений нет, поэтому считаю неэтичным и неуместным на эту тему фантазировать. Но, безусловно, если это настоящий японский клинок XVI века, то он более чем достоин хранения в музее, тут у меня нет сомнений.

У музейных работников есть такое понятие, как провенанс предмета – сведения о том, где этот предмет был раньше, из чьей коллекции попал в данный музей. Европейская музейная традиция очень серьезно к этому относится, когда пытаются выяснить такие вещи, а вот в Японии наоборот – даже если это известно, стараются не афишировать, чтобы не нарушать приватность прошлых и нынешних владельцев.

– Можно предположить, что клинок был в частной коллекции в Японии и оттуда попал в чью-то частную коллекцию в России? И затем уже к Загитовой.

– Это вероятный вариант, хотя могут быть и другие. Потому что в Россию еще до революции попало довольно много японских мечей – как в качестве трофеев, так и купленных в виде сувениров флотскими офицерами и путешественниками, поскольку после революции Мэйдзи (1867) был период, когда многие японцы стали относиться к предметам своей старины без особого трепета, а деньги были нужны. Впрочем, там, конечно, в подавляющем случае предметы XIX, реже XVIII века.

Часть из них после революции попала в музей, а часть так и осталась лежать у людей где-то на чердаках, в кладовках. Все это тоже переходит из рук в руки, всплывает на антикварных сайтах, тоже кто-то может что-то перемонтировать – например, японский меч в русскую кавалерийскую шашку. Такого тоже было сколько угодно.

Даже в фильме «Белое солнце пустыни» мы видим, что у подпоручика, который приходит к таможеннику, висит на поясе вполне себе японский меч. Скорее всего, у него исторически мог быть более поздний меч – трофей времен Русско-японской войны. А в реальности мы видим в кадре японскую армейскую саблю времен Второй мировой – но это уже анахронизм, допущенный кинематографистами. То ли по незнанию, то ли смогли взять в аренду в музее именно такой предмет...

(Кадр из фильма «Белое солнце пустыни»)

После Второй мировой войны, к слову, в нашу страну попало еще немало японских клинков – но уже как раз таки современных на тот момент и изготовленных заводским способом. Но были и выкованные вручную для людей посолиднее.

Были и военные, перемонтировавшие старинный фамильный клинок в стандартную армейскую оправу – но таких, разумеется, было очень мало. Ну и, конечно, копейный наконечник в армейский стандарт точно бы бы не вписался.

– Можем ли мы определить, насколько ценен меч Загитовой?

– Что касается культурной ценности, она есть – про это написано в экспертизе. Уже то, что он дошел до нас от XVI века, придает ему значительную историческую и культурную ценность.

В самой Японии это не настолько уникальная редкость. У кого-то может и на чердаке лежать такой меч, передававшийся в семье давным-давно. То есть ничего такого уж выдающегося в этом может и не быть – тоже зависит от того, как за ним ухаживают, в каком он состоянии. В России японских мечей XVI века, да еще и в хорошей сохранности… Если они есть, то крайне мало. Для нас это редкость большая.

Что касается рыночной стоимости, тут все гораздо сложнее. Начнем с того, что в старых японских экспертных заключениях – средневековых или чуть более поздних периода Эдо (1601-1867) – оценщики зачастую писали: это меч такого-то мастера, оцениваю его в 20 золотых, 100 золотых и так далее. Во многом, как и сейчас это бывает, экспертная оценка делается для того, чтобы подтвердить или даже поднять рыночную стоимость.

Если человек рассматривает покупку старинного оружия как инвестицию, это особенно актуально. А если для себя, из любви к искусству или попрактиковаться в рубке связок соломы – не так уж важно, какая там экспертная оценка. Современные эксперты – ни наши, ни японские – как правило, не пишут стоимость в денежных знаках. Это как-то не принято.

Не так давно коллекционер в России купил хороший японский меч примерно за 30 тысяч долларов. Впоследствии он подешевел, стал стоить тысяч 6-7. Сейчас цены колеблются, все это крайне сложно поддается однозначной оценке.

Есть ряд рейтингов японских кузнецов – рейтинг Хоули, рейтинг Фудзисиро – где работы конкретного кузнеца оцениваются от 2 тысяч долларов и так далее. Но если мы не понимаем, кто автор, то применить эту систему оценки не получится.

– Как минимум мы можем сказать, что это не меч Хаттори Хандзо из XVI века, как шутили некоторые комментаторы под постом Загитовой.

– Наверное, Хаттори Хандзо для подавляющего большинства нашей аудитории – это персонаж фильма «Убить Билла». Кузнец, кующий меч для главной героини, для всей банды Билла.

У него есть забавный исторический культурный прототип. Дело в том, что воин с таким именем – Хаттори Хандзо Масанари – действительно жил в XVI веке в Японии и служил Токугаве Иэясу, основателю сёгунской династии Токугава. Его родословная уходит корнями в провинцию Ига – ту самую, которая у многих ассоциируется с лазутчиками ниндзя.

(Хаттори Хандзо)

В связи с этим само имя Хаттори Хандзо стало в массовой культуре нарицательным для обозначения ниндзя. А уже потом Квентин Тарантино вставил его в свой фильм в качестве кузнеца.

В 80-х был такой художественный исторический сериал «Кагэ-но гундан» (на русский его переводят как «Армия теней», «Воинство теней», «Воины тени»), сюжет которого вертится как раз вокруг Хаттори Хандзо. Он спас Токугаву в один очень важный и опасный момент его жизни, поэтому Токугава, согласно расхожей версии, впоследствии призывал к себе на службу воинов из Ига. Которые в массовой культуре однозначно воспринимаются как ниндзя – Токугава сделал их чем-то вроде своей секретной службы, а начальником над ними поставил Хаттори Хандзо.

В сериале есть потомки Хаттори Хандзо в нескольких поколениях – и каждого из них тоже зовут Хаттори Хандзо, то есть имя передается от отца к сыну. Они из поколения в поколение живут в городе Эдо и уже не служат сёгуну, а действуют сами по себе. Такая банда благородных полуразбойников у непонятно кого: иногда взаимодействуют с властями и помогают наказывать совсем уж нехороших людей, а иногда имеют свое мнение насчет того, как надо правильно поступать.

В каждом сезоне новое поколение. И в каждом сезоне следующего Хаттори Хандзо одинаково играет актер Синъити Тиба! Собственно, его же Квентин Тарантино и пригласил на роль Хаттори Хандзо – уже кузнеца. То есть в интерпретации Тарантино это как бы современный потомок того же самого рода. Который перестал быть ниндзя и стал кузнецом.

Но есть еще один любопытный момент. Среди кузнецов, обслуживавших нужды японской императорской армии в годы Второй мировой войны, был кузнец по фамилии Хаттори, чье имя тоже начиналось иероглифом «Маса». Как и у первого Хаттори Хандзо Масанари. Вполне вероятно, что этот кузнец действительно являлся потомком той самой линии, поскольку традиция передавать первый иероглиф имени из поколения в поколение тоже довольно типична.

Не исключено, что Тарантино знал о его существовании – и своего Хаттори Хандзо не зря сделал кузнецом. Был такой вполне исторический прототип.

(Кадр из фильма «Убить Билла», кузнец Хаттори Хандзо)

– Раз уж теперь меч заполучила и Загитова, нужны ли ей какие-либо документы на владение оружием?

– Тут вопрос сложный. Дело в том, что по действующим законам РФ предметы, изготовленные до 1945 года и не стоящие на вооружении нашей армии, не являются оружием в строгом смысле. Они являются историческим холодным оружием – это немножко другое.

С юридической точки зрения они не рассматриваются как потенциальный предмет для убийства. Но наверняка есть ограничения на их ношение, в собранном виде.

Но владеть можно, поскольку это древний предмет искусства. Есть разные сертификаты, позволяющие это. И сертификат, который у нее представлен, в принципе, дает экспертное мнение, что этот предмет – предположительно, XVI века – точно до 1945 года. Строго говоря, под законы, запрещающие гражданам владеть холодным оружием, он уже не подпадает.

Фото: wikipedia.org

кино
logoАлина Загитова