THE KNICKS. Ред Хольцман. Глава 11

вчера, 13:40 18 мин.

Автор

— Не терпится узнать, настолько ли мы хороши, как о нас все говорят, — сказал Дик Барнетт накануне начала сезона 1968/69. В НБА произошло несколько изменений, но, казалось, все были в восторге от «Никс». Думаю, дело было в том, как мы завершили сезон 1967/68.

Иначе и быть не могло. На первый взгляд, к началу нового сезона мы вовсе не должны были стать сильнее. На драфте расширения мы только что потеряли Дика Ван Арсдейла, Эмметта Брайанта и Нила Джонсона. Как можно лишиться таких игроков и при этом стать лучше?

Пожалуй, сильнее нас пострадала лишь одна команда — «Филадельфия», потерявшая Чемберлена. Уилт потребовал обмена после того, как не смог договориться с «Севенти Сиксерс» об условиях контракта. Так он оказался в «Лейкерс», а взамен «Филадельфия» получила Дэррелла Имхоффа, Арчи Кларка и Джерри Чемберса, который на два года отправился служить в армию.

Для Джека Рэмзи и владельца клуба Ирва Кослоффа это наверняка было непростое решение. Потеря Чемберлена неизбежно должна была сказаться на «Севенти Сиксерс». Нам тоже пришлось принимать тяжёлое решение. Мы были вынуждены выставить Ван Арсдейла на драфт расширения, и это было очень болезненно. И для нас, и для самого Вана.

Все, казалось, считали, что избавляться нужно от Барнетта, потому что он стареет. Нас с Эдди Донованом это только смешило. В нашем положении Барнетт был незаменим. Прекрасный командный игрок. Умный. Если бы мы отпустили его, кто занял бы его место? Брэдли ещё не доказал, что способен стабильно играть на задней линии. Комайвз и Брайант были невысокими защитниками. Нам нужны были рост Барнетта, его бросок и понимание игры.

Мы с Донованом пытались придумать какой-нибудь способ сохранить Ван Арсдейла. Он был великолепным защитником, а мы делали ставку именно на защиту. Но выставить его на драфт всё равно пришлось. Мы могли защитить от выбора только семерых игроков. Три дня спустя на обычном драфте мы выбрали Донни Мэя, поскольку он был форвардом того же типа, что и Ван Арсдейл. Кроме того, ранее в первом раунде другого драфта мы выбрали Билла Хоскета. Тот драфт провели раньше обычного, чтобы АБА не получила слишком большого преимущества в борьбе за игроков студенческих команд.

Ни Мэй, ни Хоскет не могли заменить Ван Арсдейла. Это были два хороших баскетболиста, которые начинали вместе ещё в школьной команде в Дейтоне, а теперь оказались в одном профессиональном клубе. Хоскет уехал со сборной на Олимпиаду, зато Мэй прибыл на тренировочные сборы, проходившие в Государственном университете Нью-Йорка в Фармингдейле на Лонг-Айленде. Приехал и Майк Риордан — снова.

Майк хорошо проявил себя в Восточной лиге и заслуживал ещё одного шанса. Он приехал к нам на сборы во второй раз, но по сути оставался новичком. С нашим распорядком он знаком не был, зато быстро понял, что здесь придётся работать. В этом отношении Риордану повезло. Он любил работать. Любил тренироваться. Другие терпеть этого не могли, но всё равно трудились изо всех сил, потому что это была их работа и их обязанность.

Никаких масштабных перестроек мы не затевали. Просто продолжили с того места, на котором остановились в конце предыдущего сезона. Как обычно, основное внимание уделяли защите. Нападением тоже занимались. Всё шло довольно гладко, если не считать предсезонного матча, который мы проиграли олимпийской сборной. Для нас это была тренировка. Для них — настоящий крестовый поход.

Спенсер Хейвуд, которому тогда было всего девятнадцать, произвёл сильное впечатление. Он набирал очки, собирал подборы и даже блокировал некоторые наши броски. Хоскет, наш игрок, тоже выступал за олимпийскую сборную. Рид, неизменно дипломатичный, выступил в защиту патриотизма.

— Я рад, что они победили, — сказал он после того, как «Никс» уступили в овертайме — 64:65.

Больше всего тренировочный лагерь помог Брэдли. Для него это были первые полноценные сборы с нами. Разница сразу бросалась в глаза. Он был расслаблен и чувствовал себя уверенно. Вписался в командную игру. Всё у него получалось естественно. Раньше мы говорили о давлении профессионального баскетбола. Я советовал ему не торопиться — со временем всё придёт.

— Я знаю, через что он проходит, — сказал Расселл. — Я помню, через что прошёл сам. Раньше я напрягался от одной мысли о защите. В этом году парень начал подготовку вместе со всеми. Видно, что к нему вернулось чувство ритма. Вернулась быстрота первого шага. Не стоит недооценивать этого парня.

Брэдли, которого он называл парнем, был на год старше самого Кэззи, но для Расселла это не имело никакого значения. Я собирался использовать предсезонные матчи прежде всего для отработки защиты. Особых проблем с тем, чтобы дать игровое время новичкам, у нас не было. Таких игроков было всего двое — Мэй и Риордан, которому место в составе обеспечили его габариты и неукротимый боевой настрой.

Сезон мы открывали в «Гардене» матчем против «Чикаго», окружённые восторженными отзывами.

— Я даже не принимаю во внимание то, что произошло в прошлом сезоне, — говорил Джек Рэмзи. — Сужу исключительно по тому, что видел своими глазами. И мне кажется, что «Нью-Йорк» — самый опасный соперник.

Кто-то другой предположил, что «Никс» вообще незачем тратить время на сезон — им следует сразу отправляться в Зал славы.

Ричи Герин из «Атланты» присутствовал на нашем первом матче и подшучивал над нами с Донованом, уверяя, что мы выиграем чемпионат с преимуществом в десять побед. В зале играл оркестр, приглашённый специально к открытию сезона. Было всё, что полагается большому событию, кроме одного — победы «Никс». «Буллз» обыграли нас — 100:96.

У них был новый тренер, Дик Мотта, а Джерри Слоуну и Флинну Робинсону из-за травм партнёров пришлось провести на задней линии почти весь матч. И всё же они победили нас в первой игре сезона. Был ли Мотта потрясён этой победой? Ну…

— Для меня это была большая победа, — признался он. — Но случались и поважнее. Однажды я выиграл чемпионат всего штата Айдахо среди школьных команд.

Думаю, лучше всех ситуацию выразил Кэззи.

— Дело в том, что нельзя просто выйти и наговорить, какой замечательный сезон нас ждёт, — объяснил он. — Прошлый год уже позади. Единственное, что люди помнят о прошлом сезоне, — это то, что «Бостон» обыграл «Филадельфию». Они даже не помнят, что «Бостон» победил «Лос-Анджелес».

Следующий матч мы тоже проиграли. Дома, против «Лейкерс». Разумеется, уже с Чемберленом. Мы играли просто отвратительно. Рид реализовал всего три броска из пятнадцати и закончил матч с семью очками за тридцать одну минуту. Меня не устраивало абсолютно ничего.

Снова за работу на тренировках. Мы потеряли игровой ритм. Не действовали как единая команда. Всё необходимое у нас было. Оставалось только воплотить это в игре.

— Сезон только начался, впереди ещё восемьдесят матчей, — сказал Элджин Бэйлор.

Я был рад, что он нам об этом напомнил.

Наконец, в третьем матче мы добились своего. Обыграли «Севенти Сиксерс» в «Гардене», но для этого Кэззи пришлось продемонстрировать великолепную игру в решающие минуты. Под огромным давлением он быстро забил три мяча подряд, и мы победили — 117:114. Многие игроки в такой ситуации предпочли бы не получать мяч. А Кэззи, наоборот, хотел его получить. И если уж мне суждено проиграть, я не возражаю, чтобы решающий бросок доверили такому парню.

А вот что мне не понравилось, так это то, как «Филадельфия» прессинговала нас зонной защитой. Рэмзи — умный тренер. Он знает все хитрости. Но я считал, что мы должны лучше справляться с прессингом. Одна из причин, по которым я сам начал его применять, заключалась именно в желании научиться ему противостоять. Я в это верю. Если какая-то команда доставляет нам неприятности определённым приёмом, я не боюсь его позаимствовать. Так мы не только учимся применять его сами, но и понимаем, как с ним бороться.

Мы позволили «Филадельфии» отыграться со счёта 94:109 и сравнять его — 110:110. Вот что способен сделать зонный прессинг, если не знаешь, как его преодолевать. Нужно продолжать атаковать и бросать по кольцу. Нельзя просто замереть и пытаться удерживать мяч. Чем дольше ты с ним возишься, тем выше вероятность, что кто-нибудь его перехватит. Нужно постоянно идти вперёд.

И это была не единственная наша проблема. Дела шли настолько плохо, что после поражения в Детройте, где мы растеряли преимущество в восемнадцать очков, мне пришлось пойти на перестановки. На следующий вечер в Сиэтле я решил выпускать Фрейзера со скамейки, а в стартовую пятёрку на заднюю линию поставил Комайвза и Барнетта. Затем начал выпускать с первых минут Комайвза и Брэдли, а Барнетта перевёл в запас.

Мы провели уже одиннадцать матчей сезона, а выиграли только пять.

— Джон Хавличек-младший, — так Фрейзер отреагировал на то, что перестал выходить в стартовой пятёрке. — В прошлом году я занимался тем же самым. Тогда мне помогало то, что я выходил со скамейки. Я был новичком, и это снимало с меня давление. Я готов на всё — абсолютно на всё, лишь бы побеждать.

В Сан-Диего мы впервые увидели Элвина Хейза — и проиграли. Отправились в Сан-Франциско и проиграли после броска Джеффа Маллинза от щита за три секунды до конца. Приехали в Лос-Анджелес и проиграли после двух штрафных Джерри Уэста за семь секунд до финальной сирены.

Дела шли совсем скверно. Мы становились раздражительными. Донован приехал посмотреть, что происходит. Я невольно вспомнил ситуацию с Диком Макгуайром годом ранее. Только на этот раз переживания довели до болезни Эдди, а не тренера. Я просто не из тех, кто постоянно тревожится. Проигрывать я не люблю ничуть не меньше остальных, но когда матч заканчивается — победой или поражением, — я выпиваю скотч, съедаю стейк и ложусь спать. Люди так изводят себя, когда уже ничего нельзя изменить. Зачем? К чему усугублять неприятности? Однажды у нас дома Сельма затеяла ремонт гостиной. Рабочие разворотили всю комнату. Там творился настоящий кошмар.

Пока рабочие занимались ремонтом, обвалился потолок. Это была их проблема, и мы особенно не переживали. Они ушли домой, а вечером нам показалось, что в доме немного теплее обычного. Стояла зима, поэтому мы решили, что рабочие просто прибавили отопление, подняв температуру на термостате.

Но становилось всё жарче. В конце концов терпеть было уже невозможно. Сельма спустилась вниз посмотреть, в чём дело. Вдруг я услышал её крик и бросился следом. Она стояла наверху лестницы, ведущей в подвал.

— Посмотри, — сказала она, показывая вниз.

Я посмотрел. Весь подвал был затоплен. Вода почти доходила до третьей ступеньки. Сельма была готова расплакаться. Я тоже не испытывал особой радости. Но что я мог поделать?

Что случилось, то случилось. Я сказал первое, что пришло в голову.

— Сельма, — произнёс я, — кто бы мог подумать, что у бедного мальчишки из Бруклина когда-нибудь появится собственный бассейн в подвале?

Она расхохоталась. Мы уселись на верхнюю ступеньку и смеялись. Ремонт котла обошёлся нам в приличную сумму. Но разве он стоил бы дешевле, если бы мы начали нервничать и орать на воду в подвале?

Конечно, и у меня случались тревожные минуты. Одна такая была во время матча в Лос-Анджелесе. Уилт и Уиллис сцепились. Чемберлен собирался забить сверху, а Рид схватил его за руки. Начались толчки и словесная перепалка.

— Нужно всегда быть готовым защитить себя, — объяснил Уилт, почему ответил толчком.

— Это был совершенно нормальный игровой эпизод, — настаивал Уиллис, который толкнул его в ответ.

Оба согласились, что из-за такой глупой стычки кто-нибудь мог получить травму. Уиллис добавил, что пострадать могли они оба.

Донован переговорил с Бобом Фириком из «Сан-Франциско» и Фредди Шаусом из «Лос-Анджелеса», но никаких обменов не планировал. Мы были довольны составом и решили продолжать с теми, кто у нас был. Ситуация должна была измениться. Игроки постепенно осваивали взаимную подстраховку в защите. Но в Лос-Анджелесе мы снова проиграли и завершили выездную серию с одной победой в шести матчах.

Думаю, разочарованы были все, особенно Хоскет. Он вернулся с Олимпиады и присоединился к нам в «Гардене» перед девятым матчем сезона. Как и остальные, он рассчитывал на большее. Его первый матч мы проиграли «Балтимору», после чего он отправился с нами в поездку на Западное побережье, где поражения следовали одно за другим.

Когда мы вернулись в «Гарден», в матче против «Цинциннати» я выпустил Боумана в стартовой пятёрке вместо Рида, но мы потерпели пятое поражение подряд. Побед у нас было на шесть меньше, чем поражений. Пять побед при одиннадцати поражениях. «Милуоки», новая команда нашего дивизиона, проиграла всего восемь матчей. Дела шли совсем плохо.

— Жаль, что Ред не сумел сохранить немного той игры, которую они показывали в прошлом году, и разлить её по бутылкам, — заметил Джек Макмахон из «Сан-Диего».

Снова поползли слухи, что мы собираемся обменять Беллами. Снова появились статьи о том, что в тридцать два года Барнетт наконец начал сдавать. Снова раздавались намёки, будто мы совершили ужасную ошибку, сохранив Дика и отпустив Ван Арсдейла на драфте расширения.

На том этапе нам действительно не хватало Ван Арсдейла. Он мог бы придать команде устойчивости. Но его уже не было. Мы приняли это решение, исходя из того, что у нас достаточно игроков, способных компенсировать его потерю. Просто команда никак не могла наладить взаимодействие. Чего-то совсем немного не хватало.

Мы проиграли в Атланте и опустились до показателя, при котором поражений было на семь больше, чем побед. На следующий день в Бостоне я отменил тренировку и собрал командное собрание. Мы проиграли десять из последних двенадцати матчей, и моей задачей было вытащить команду из этой ямы. Я поговорил с игроками о нескольких вещах, которые у нас не получались. Объяснил, что им следует делать.

В тот вечер в Бостоне мы победили. Обыграли «Чикаго Буллз» — 114:107, хотя по ходу матча уступали 78:87. Когда наше отставание достигло девяти очков, положение стало особенно сложным: у Кэззи и Брэдли возникли проблемы с фолами. У каждого было по пять персональных замечаний. Я перевёл Барнетта на позицию форварда, а Фрейзеру поручил опекать Бэрри Клеменса на другой половине площадки. Чуть позже выпустил Хоскета, и тот за семь минут набрал шесть очков и сделал шесть подборов. Всё сработало. Напряжение словно исчезло. В раздевалке творилось настоящее безумие. Игроки поздравляли друг друга. Можно было подумать, что мы только что выиграли чемпионат.

— Празднуем победу в «Коммодоре»! — закричал Уилан. — Начало в полночь! Будет Гай Ломбардо! В водолазках не приходить!

Уилан был просто великолепен. Ни у одной команды никогда не было лучшего тренера по физической подготовке. И ни у одного главного тренера не было такого помощника, который делал бы столько для сплочения коллектива. Он мог быть строгим с игроками, а мог рассмешить их. Они его обожали. Все удивились, что Барнетт играл форварда. Сам Дик тоже.

— В последний раз я делал это, когда играл за «Сиракьюс», — заметил он. — У меня есть преимущество. Я маленький и быстрый.

А ещё был Хоскет. Он вышел на площадку в довольно необычной ситуации. Во всяком случае, с его точки зрения, а не с моей.

Хоскет входил в состав команды, а значит, был готов выйти в любом матче и в любой момент. То, что мы рисковали проиграть, даже не приходило мне в голову. Нам нужен был рослый форвард, и Хос подходил для этой роли. Рид, тем не менее, придал его выходу огромное значение, особенно потому, что Хоскет попал первым же броском.

— Для этого нужна была немалая смелость, — сказал Уиллис Хоскету. — Вот что значит жить со мной в одном номере.

Хоскет расплылся в своей широкой мальчишеской улыбке. Впоследствии эти двое стали хорошими друзьями. Мне всегда было приятно наблюдать, как они идут по аэропорту, а Уиллис, обняв Хоскета за плечи, разговаривает с ним словно старший брат.

Вот почему Рида сделали капитаном. Он прирождённый лидер. Он умеет разговаривать с людьми. Они его уважают. Я никогда не встречал человека с таким характером. Это поразительно. Уж мне-то не знать. Поначалу я доставлял ему немало неприятностей. Я кричал на него больше, чем на кого-либо другого. Не потому, что он чаще ошибался, а потому, что через него было проще донести нужную мысль до остальных.

В первые месяцы я особенно сильно его доставал. Кричал, чтобы он быстрее возвращался в защиту, следил за происходящим вокруг и не терял своего игрока. Иногда он пробегал мимо скамейки и пытался оправдаться. А я обвинял его в том, что он просто ищет возможность немного передохнуть. Уиллис был великолепен. Я никогда не смог бы так с ним обращаться, не будь он настолько добродушным человеком.

Конечно, он злился. Он не был бы человеком, если бы терпел все мои нападки и ни разу не огрызнулся. Но стоило матчу или тренировке закончиться, как всё забывалось. Уиллис — просто большой добряк. Он готов сделать почти что угодно для любого человека. Великий игрок и замечательный человек.

Именно поэтому я всегда селил новичков вместе с ним. Хоскет был хорошим примером. Что-то от Уиллиса передалось и ему. Возможно, уверенность в себе. Уиллис умел сделать так, чтобы окружающие чувствовали себя спокойно и непринуждённо. Хоскет помог нам выиграть тот матч в Бостоне, и вскоре дела довольно быстро пошли на поправку.

Оглядываясь назад, я бы сказал, что тот небольшой разговор в Бостоне помог нам преодолеть один из самых серьёзных кризисов в жизни «Никс». Следующими мы принимали «Селтикс» в «Гардене», а побеждать их тогда ещё не привыкли. Но мы выиграли — 111:100, и Беллами прекрасно справился с Расселлом. Немногим центровым удавалось за одну только первую четверть набрать против Расселла тринадцать очков и сделать одиннадцать подборов. Здоровяк Беллс закончил матч с двадцатью девятью очками и двадцатью четырьмя подборами.

— Беллами способен так играть, — сказал Сэм Джонс. — Если он будет выходить на площадку с таким настроем, их соотношение побед и поражений может стать прямо противоположным. Но ему нужно действительно играть в баскетбол. Против Расселла, Чемберлена и Термонда он всегда заводится, а должен так же настраиваться и против Финкеля.

Беллами ставил всех в тупик. У него было всё необходимое, чтобы стать выдающимся центровым.

Мы с Беллами много раз разговаривали. Что бы он ни делал, всегда оставалось ощущение, что он способен на большее. Так считали игроки. Так считали и болельщики. Возможно, все ожидали от него слишком многого. Понять, что чувствует сам Беллами, было непросто. Он вообще мало говорил. Однажды его спросили, что он думает о свисте болельщиков, который раздавался в его адрес до великолепного выступления против Расселла.

— Наверное, они хотят, чтобы я играл лучше, — тихо ответил он.

С того момента все начали играть лучше. Через три вечера мы одержали третью победу подряд, впервые обыграв Чемберлена и «Лейкерс». На этот раз героем стал Брэдли. За четыре минуты до конца мы проигрывали 81:91. Я выпустил Брэдли и Фрейзера, чтобы они помогли Джексону организовать зонный прессинг. Всё сложилось как нельзя лучше.

Джексон быстро забил два мяча, а Брэдли благодаря прессингу добавил ещё три попадания. Мы победили — 104:100, и в раздевалке снова творилось нечто невероятное.

— Долларовый Билл! Долларовый Билл! — вопил Кэззи.

— Супермен! — кричал Комайвз.

Все радовались за Брэдли. Они знали, через что ему пришлось пройти.

Бутч ван Бреда Колфф, тренировавший тогда «Лейкерс», сделал любопытное замечание о болельщиках «Гардена». На матч пришли 15 024 зрителя — самая большая аудитория со времени первого появления Брэдли. Это показывало, какой интерес и какое воодушевление способна вызвать побеждающая команда «Никс». Но Бутч увидел в этом и кое-что ещё.

— Там было пятнадцать тысяч человек, а нас всего двенадцать, — сказал он.

Похоже, Бутч намекал, что шум трибун и наш прессинг имели какое-то отношение к тому, что его команда так часто теряла мяч. Вполне возможно.

Позже я убедился, насколько это верно — какую важную роль могут играть нью-йоркские болельщики, когда громко поддерживают свою команду. Насколько сильно их энтузиазм способен вдохновлять «Никс» и оказывать давление на соперника. У «Никс» так давно не было побеждающей команды, что мы уже забыли, что такое вообще возможно.

Мы продолжали побеждать. «Атланта» приехала в «Гарден» на нашу первую встречу с «Хокс» после стычки между игроками. Герин пошутил:

— На матч-реванш мы подписали Джо Фрейзера и Сонни Листона. Сейчас они тренируются в зале Стиллмана.

Но сама игра оказалась не такой уж весёлой. Мы победили — 126:93, и Герин был вне себя. В перерыве его игрокам крепко досталось. Ричи настолько разозлился, что ещё в первой четверти сам вышел на площадку. Из-за травм защитников он снова включил себя в состав, хотя был далеко не в лучшей физической форме. Впрочем, в смелости Герина никто никогда не сомневался.

Герин как игрок не помог. Герин как тренер тоже не помог. Бывают такие матчи.

— Они сразу же взялись за нас, начали оказывать давление, а их прессинг по всей площадке совершенно выбил нас из колеи, — объяснил Билл Бриджес. — Они не могли нас остановить последние пять лет — всё то время, что я играю за «Хокс».

Он говорил об этом так, словно произошла какая-то случайность. Но случайностью это не было.

Мы набирали ход. Я это знал. Игроки тоже знали. Это было видно по тому, как мы побеждали и какое удовольствие получали от игры. Мы действовали раскованно. Играли как единая команда. Подстраховывали друг друга. Все те часы тяжёлой работы на предсезонных сборах и тренировках наконец начали приносить плоды.

На последние четырнадцать минут матча с «Атлантой» мы остались без Беллами, но Рид при поддержке Боумана прекрасно справился с обязанностями центрового. Команда постепенно осознавала, насколько она сильна. Тренер тоже. В моём распоряжении был очень универсальный состав. В непредвиденной ситуации у меня имелось немало вариантов действий.

Взять хотя бы Рида. Я знал, на что он способен на позиции центрового, если с Беллами что-нибудь случится. Знал, что мы не окажемся в беде. С Уиллисом в центре защита становилась сильнее, потому что он действовал активнее. Но пока Беллами оставался в команде, он должен был играть. Он был слишком талантлив, чтобы держать его на скамейке запасных.

Спасибо, что читаете «Баскетбольную полку»! Ваши комментарии и реакции дают понять, что эта работа не проходит зря. А донаты помогают «Баскетбольной полке» пополняться новыми книгами. 📚 Также подписывайтесь на наш Telegram-канал @basketpolka, где в настоящий момент публикуется книга про Хокинса. А здесь доступна книга на русском «Майкл и я. Наша игровая зависимость… Мой крик о помощи!»