— Когда Брэдли уже начнёт играть? — спросил Уилт Чемберлен на следующий вечер после первой тренировки Билла с «Никс». Ответ он получил быстро. Если точнее — всего через сутки.
Брэдли вошёл в раздевалку и обнаружил, что журналисты уже там, а фотографы караулят снаружи. Он выглядел спокойным, когда начал переодеваться рядом с Бутчем Комайвзом. Только он сам знал, что творилось у него внутри, а говорить об этом Билл не собирался.
Вскоре журналистов попросили выйти. Впервые раздевалку «Никс» закрыли так рано. Дик Макгуайр хотел дать Брэдли несколько минут, чтобы расслабиться. А снаружи, на арене, больше восемнадцати тысяч человек ждали появления своего гладиатора.
В обычный вечер матч с «Пистонс» собрал бы около шести тысяч зрителей, но этот вечер обычным не был. Это был вечер Билла Брэдли, и аншлаговая публика ждала возможности поприветствовать его в профессиональном баскетболе.
— Хотел бы я раздобыть билеты на этот матч, чтобы потом толкнуть их втридорога, — говорил Билли Каннингем из «Севенти Сиксерс», предвкушая неизбежный ажиотаж.
Я вышел из раздевалки вместе с Эдди Донованом. Признаюсь, мне самому не терпелось увидеть, что произойдёт. Донован нервничал гораздо сильнее. Он не мог стоять на месте. Куда-то ушёл и вообще где-то затерялся. А затем на площадку вышли «Никс».
Стоило болельщикам заметить двадцать четвёртый номер, как они обезумели. Каждое движение Брэдли встречали оглушительным рёвом. Старый «Гарден» едва не разваливался на части. Но на лице Брэдли — ни следа эмоций. Он продолжал бросать, продолжал попадать, и градус истерии становился всё выше.
— Я не пытался осмыслить, что всё это значит, — скажет он после матча.
(То есть он даже не пытался разобраться в происходящем.)
Джон Кондон, диктор «Гардена» и лучший в своём деле, похоже, тоже поддался всеобщему возбуждению. По плану Брэдли должны были представить последним. Кондон должен был сказать: «А теперь новоиспечённый игрок „Никс“ — номер двадцать четыре, Билл Брэдли», но забыл и объявил исполнение государственного гимна.
Кондон исправился, представив Брэдли после «Знамени, усыпанного звёздами». Ух! Можно было вообще забыть, что сейчас должен начаться баскетбольный матч. Казалось, все пришли исключительно ради того, чтобы увидеть Брэдли в форме «Никс», а после его представления собирались разойтись по домам.
Матч всё-таки начался, и Брэдли вышел на площадку. Не в стартовой пятёрке — требовать от него такого было бы слишком. Макгуайр не мог так с ним поступить. Дик даже не выпустил Билла первым на замену в заднюю линию. Первым вышел Комайвз. И тут же был освистан болельщиками. Они ждали Брэдли.
Дождались они его в начале второй четверти. «Никс» вели 35:23, когда Брэдли поднялся со скамейки. Аплодисменты. Во время тайм-аута он присоединился к игрокам. Аплодисменты. Отметился у судейского столика. Аплодисменты. Выбежал на площадку. Аплодисменты.
Леонард Коппетт, летописец New York Times, зафиксировал этот спортивный момент так: «Было 21:04, 9 декабря 1967 года — ровно два года и семь месяцев (и примерно десять часов) с того момента, как „Никс“ выбрали его на драфте, прекрасно зная, что он получил стипендию Родса и сначала отправится в Оксфорд».
Через семь минут «Детройт» уже вёл 49:46, и вместо Брэдли вышел Брайант. Публика проводила Билла вежливыми аплодисментами. Брэдли провёл на площадке двадцать минут, реализовал три броска из шести, сделал пять подборов и отдал две результативные передачи.
Начало получилось отнюдь не сенсационным. Он совершил немало ошибок. Более того, «Детройт Пистонс» победили. Но даже New York Times поддалась истерии вокруг первого матча Брэдли в форме «Никс». «„Пистонс“ обыграли „Никс“ — 124:121, несмотря на 8 очков Брэдли» — такой заголовок поставил над материалом чересчур разгорячившийся редактор.
Снова раздевалка.
— Слишком большое давление, — заметил тренер Макгуайр. — Я знаю, что ему платят огромные деньги, но давление на него просто невероятное.
Брэдли сидел на скамейке у стены. Самого его практически не было видно: его поглотила толпа журналистов, фотографов и радиорепортёров, которые наперебой пытались сунуть ему микрофоны чуть ли не в глотку.
— Невероятно, — сказал Каззи Расселл, который за год до этого, будучи новичком, сам вызвал немалый ажиотаж — но ничего даже близко похожего. — Жду, что с минуты на минуту сюда ворвётся ЦРУ спасать президента.
Капитан Уиллис Рид наблюдал за происходящим с другого конца раздевалки.
— В прошлом году, когда через всё это проходил Каззи, я над ним подшучивал, но публику нельзя игнорировать, — сказал Уиллис.
Случалось ли такое с ним самим?
— Когда я сюда пришёл, меня никто не знал. Да и сейчас никто не знает, — ответил Рид, сверкнув белыми зубами в своей фирменной улыбке.
— Давление, возможно, появится, если через десять или двадцать матчей я не стану играть лучше, — сказал Брэдли, выдерживая тотальный прессинг со стороны журналистов. — Это просто шум, — так он отозвался о поднявшемся вокруг него переполохе.
Затем он перешёл в комнату, специально отведённую для телевизионщиков. Кто-то предположил, что ещё немного — и оркестр грянет «Hail to the Chief».
Брэдли каким-то образом всё это пережил. За один вечер на его долю выпало больше ажиотажа, чем на мою за всю карьеру. Даже в детстве, когда я играл в гандбол в бруклинской школе № 178 на четвертак за матч, мне не приходилось сталкиваться с таким давлением.
Это было поразительно. Брэдли проходил службу на базе ВВС Макгуайр в Нью-Джерси и приехал всего за два часа до матча. После игры он отправился в Принстон, где тогда жил, и добрался туда примерно в три часа ночи. Через два часа он уже снова ехал на базу Макгуайр.
— Это испытание не на один матч, — сказал он. — Поддержка была потрясающей, и мне жаль, что я не сумел ответить на неё хорошей игрой.
«Никс» были счастливы, что он наконец с ними. Все уверяли, что Брэдли останется здесь надолго.
— Большинству новичков требуются месяцы, чтобы освоиться, — говорил, например, Комайвз, — а ему хватит нескольких недель.
Комайвз успел узнать Брэдли быстрее всех остальных. Бутч сделал Билла своим личным проектом.
— Я решил, что кто-то должен помочь ему расслабиться и почувствовать себя своим, — объяснял Комайвз.
Поэтому Бутч взял на себя задачу немного сгладить слишком уж правильный образ Брэдли. Комайвз постоянно подтрунивал над Биллом из-за его одежды и девушек. Так Бутч по-своему помогал команде — помогая Брэдли.
Однажды, вскоре после прихода в «Никс», Брэдли совершил ошибку, сказав Комайвзу, что собирается купить костюм.
— Надеюсь, он будет не синим с красной буквой «S» на груди, — сказал Бутч Супермену.
В другой раз Билл рассказал, что только что купил у них два костюма и брюки с манжетами.
— Манжеты нужны, чтобы ловить деньги, которые у тебя из карманов выпадают, — предположил Комайвз.
Брэдли смеялся. Смеялись и все остальные «Никс». Несмотря на внешнее давление, он очень легко влился в команду. Все игроки любили над ним подшучивать, а характер позволял ему не обижаться и смеяться вместе со всеми.
— Когда станешь президентом, — сказал ему Дик Барнетт, — я хочу быть министром финансов.
Для Брэдли всё это было сплошным весельем. Он стал профессионалом потому, что любил баскетбол, но даже не представлял, что здесь может быть настолько весело. На площадке проблемы у него сохранялись ещё долго. А вдобавок приходилось тратить уйму времени на пресс-конференции в каждом городе. В Эвансвилле, штат Индиана, для него даже назначили дополнительную пресс-конференцию — там «Чикаго Буллз» рекламировали свой матч с «Никс».
— Я уже начинаю задумываться, сколько ещё городов нас ждёт, — улыбался он.
Мало кто знает, но у Брэдли довольно озорное чувство юмора. Однажды в Сан-Франциско несколько игроков «Никс» решили пройтись по магазинам. Ван Арсдейл и Комайвз взяли Брэдли с собой в универмаг. Они кое-что купили и вернулись в отель Jack Tar.
Несколько часов спустя Дэнни Уилан уже был в вестибюле. Он ждал игроков. Уилан всегда спускается первым. Он у «Никс» словно заботливая мамаша. Проверяет, подан ли автобус, занимается болячками и жалобами игроков, собирает штрафы, рассказывает байки и смешит команду.
Вообще, Дэнни Уилан — настоящий клад. Именно он придумал символ Green Weenie для «Питтсбург Пайрэтс» 1960 года. Возможно, вы помните: в том сезоне они выиграли Национальную лигу, а затем победили «Янкиз» в Мировой серии. Я понимаю почему. Когда рядом Дэнни, почти невозможно не стать победителем. Он весёлый парень и первоклассный тренер. Игрокам рядом с ним очень комфортно. И мне не стыдно признать, что прекрасной атмосферой внутри «Никс» мы во многом были обязаны именно ему.
Не знаю, что бы я без него делал. Он у нас настоящий канцлер казначейства и умеет собирать штрафы так непринуждённо, что игроки не слишком сопротивляются, когда приходится платить. А вы бы знали, как трудно порой вытянуть из некоторых парней пять или десять долларов.
К концу сезона мне обычно удаётся оштрафовать каждого хоть за что-нибудь. Иногда даже за то, что игрок вышел на площадку с развязанным шнурком. Деньги идут на вечеринку в конце сезона, но, когда приходит время платить, всё равно начинаются ворчание и жалобы.
Труднее всего подловить Дэйва Столлворта. Он всегда приходит вовремя. Он вообще не даёт мне повода его оштрафовать. Сами штрафы, по сути, пустяковые. В основном за опоздания, из-за которых приходится ждать остальным. Каждый получает расписание. Если мы дома, игрокам выдают полный график на неделю. Если на выезде — подробную программу всей поездки.
Никаких оправданий. Всё расписано, и если игрок не появляется вовремя, это уже его ответственность. Со Столлвортом ничего не получалось. Мы с Уиланом придумывали всевозможные способы его поймать. Бесполезно. Наконец мне это удалось ближе к концу сезона 1969/70 — как раз перед плей-офф, в котором мы выиграли чемпионат.
Мы летели домой из Бостона. Я разговаривал с Уиланом и вообще не думал о Столлворте, как вдруг посмотрел в его сторону и вскочил с кресла.
— Рейв, — сказал я. — Наконец-то я тебя поймал.
Рейв сразу понял, о чём речь. Он прекрасно знал об этой нашей маленькой игре.
— Ни за что, Ред, — сказал он. — Я ничего не сделал.
Я одарил его одним из своих лучших зловещих взглядов.
— Нет, сделал, — сказал я, потирая руки, словно старик Скрудж. — Ты пьёшь пиво в самолёте, а это запрещено.
Никакого такого правила у меня не было, но прозвучало это настолько убедительно, что Столлс отдал Дэну Уилану пять долларов. После окончания сезона я проследил, чтобы Дэнни вернул ему деньги.
Так вот, Уилан стоял в вестибюле отеля Jack Tar в Сан-Франциско и ждал, пока спустятся все игроки. Он следил за лифтами. Двери одного из них открылись, Дэнни посмотрел туда раз, потом ещё раз.
— Вижу, выходит какой-то фрик, и глазам своим не верю, — рассказывал он.
Из лифта вышел парень с длинными волосами в стиле хиппи, цепочкой с медальоном на шее и в тёмных очках.
— Этот тип подходит ко мне, проходит прямо мимо, а я всё ещё его не узнаю, — объяснял Уилан. — И только когда он отходит, я замечаю эту безумную походку и понимаю, кто это.
Да, это был Билл Брэдли. В том же маскараде он вышел из раздевалки «Никс» после матча тем вечером. Поблизости не оказалось ни одного фотографа. Они упустили кадр года.
Это было забавно. А теперь расскажу вам одну историю с Брэдли, в которой ничего забавного не было. Ох, как же хорошо я её помню! Я только что закончил свой первый рабочий день в качестве тренера «Никс». День выдался довольно насыщенным. Сначала игроки опаздывали и получали штрафы. Потом была тренировка и начало работы над новой командной защитой, которая, как я надеялся, поможет устранить наши слабые места и превратить «Никс» в настоящую команду.
С самого начала, думаю, около восьмидесяти процентов тренировочного времени я уделял защите. И впоследствии ничего не изменил. На нападение у нас уходило всего двадцать процентов. Мы никогда не тренировались дольше полутора часов. По-моему, этого вполне достаточно. Я точно знаю, чего хочу добиться, и мы этим занимаемся. Ни одной минуты впустую.
Для начала я сказал игрокам, что отныне мы будем использовать прессинг на три четверти площадки. Мы собирались встречать соперника далеко от своего кольца и заставлять разыгрывающих тратить больше сил на продвижение мяча вперёд. Мы отрабатывали правильное расположение на площадке. Меня удивило, насколько быстро игроки всё схватили.
Уолт Фрейзер, Фил Джексон, Дик Барнетт, Уиллис Рид и остальные сразу вписались в эту систему. Мы как следует поработали, и мне понравилась реакция игроков. Они очень хорошо воспринимали всё, что я им говорил. Все слушали. Те, кто наблюдал за упражнениями, не болтали между собой. Никто не уходил на другой конец площадки побросать по кольцу, пока мы на этом конце разбирали основы игры.
Это была ускоренная подготовка, потому что уже на следующий вечер нам предстоял матч. В «Гарден» приезжал Лос-Анджелес. А это означало Джерри Уэста и Элджина Бэйлора, из-за которых немало тренеров проводили бессонные ночи. Я лёг спать рано. Дома я обычно так и делаю. И сплю хорошо, что бы ни происходило.
Точного времени не помню, но, кажется, телефон зазвонил около одиннадцати вечера. Это был Эдди Донован. Тоже мне друг. Я всего один день на новой работе, а он уже звонит домой и не даёт спать.
— Да, Эдди, — поприветствовал я его.
— Ред, — сказал он, — ты не поверишь, но Брэдли сбила машина. Ничего серьёзного, но я решил, что лучше сразу тебе сообщить.
Брэдли сбила машина? Как? Всё было просто. Во всяком случае, в изложении самого Брэдли.
— Я поздно проснулся и около десяти вечера вышел перекусить, — начал он свой рассказ. — Переходил Восьмую авеню на пересечении с Пятьдесят пятой улицей, как вдруг увидел машину, которая ехала прямо на меня.
Машина приближалась, а Брэдли сошёл с тротуара.
К счастью для Билла, автомобиль — MG, за рулём которого сидела молодая женщина, — ехал не слишком быстро.
Краем глаза Брэдли заметил то ли MG, то ли девушку. Он попытался отскочить, но машина задела его по касательной в правое бедро. Он упал, повредил правое запястье и получил небольшой порез на левой лодыжке.
— Наверное, меня как-то развернуло или что-то в этом роде, — сказал он, пытаясь объяснить столь разнообразный набор травм.
— Ему повезло, что шёл дождь, — предположил врач команды доктор Кадзуо Янагисава. — Когда он попытался смягчить падение рукой, ладонь проскользнула. Иначе травма могла оказаться серьёзной.
Вечером перед моим первым матчем Брэдли сидел в гидромассажной ванне, пока остальные игроки готовились к встрече с «Лейкерс». Когда началась игра, он сидел рядом со мной на скамейке в обычной одежде. Хотел бы я сказать, что в тот вечер всё сложилось прекрасно. Но мы проиграли.
Никакой трагедии, конечно, не произошло. Лос-Анджелес победил — 126:115. Уэст реализовал 13 бросков из 27 и набрал тридцать очков, Бэйлор — 12 из 26 и двадцать девять очков. Такое начало вряд ли назовёшь многообещающим. Но кое-что хорошее на площадке я всё-таки увидел. Уэст тоже.
— Их скамейка выглядела очень хорошо, — сказал Джерри. — Особенно Фил Джексон.
Джексон, тогда ещё новичок, провёл двадцать две минуты, потому что Рид и Беллами набрали слишком много фолов. Фил реализовал 7 бросков из 11, собрал девятнадцать подборов и заблокировал несколько бросков. Особенно меня впечатлило, как Джексон действовал в нашем неполном прессинге[1]. Вся командная защита выглядела хорошо, несмотря на то что мы успели провести всего одну тренировку.
Перед матчем я сказал игрокам выкладываться в защите по полной. О том, что устанут, пусть не беспокоятся. Важно было с самого начала приучить их играть правильно. Поэтому за первые девятнадцать минут я сделал тринадцать замен. Я использовал систему постоянной встряски состава. После того как мы уступали с самого начала матча, нам удалось выйти вперёд на два очка, но удержать преимущество мы не смогли.
— Когда мы наконец вышли вперёд, то уже, чёрт возьми, так устали, что ни на что больше не были способны, — сказал Ван Арсдейл. — Теперь можем начинать всё сначала.
Мне было приятно это слышать. Энтузиазм был. Талант был. Оставалось лишь продолжать упорно работать над защитой. Было 29 декабря, и я составил для команды расписание тренировок. На следующий день — собрание, тренировки — в воскресенье и понедельник.
Кто-то напомнил, что понедельник — Новый год. Мне пришлось ещё раз напомнить им, что для нас и Рождество, и Новый год теперь будут летом. Во вторник в Филадельфии нам предстоял матч против Оскара Робертсона и «Цинциннати», а мы проиграли уже пять встреч подряд. Лично мой тренерский баланс составлял 0–1, и мне не хотелось слишком долго ждать первой победы.
А счастливчик Дик Макгуайр тем временем занимался скаутской работой в Лос-Анджелесе. Если бы не неудачный старт «Никс», на его месте сейчас был бы я. Ну да ладно. Теперь у меня хватало собственных проблем. Дик находился далеко от всей этой головной боли. А мне предстояло придумать, как добиться большего от Рида и Беллами, когда они одновременно находятся на площадке. Нужно было найти правильное применение талантам наших новичков Фрейзера и Джексона. Нужно было составлять компанию Брэдли на скамейке, пока тот восстанавливался после нападения MG. И нужно было что-то делать с Каззи Расселлом.
Спасибо, что читаете «Баскетбольную полку»! Ваши комментарии и реакции дают понять, что эта работа не проходит зря. А донаты помогают «Баскетбольной полке» пополняться новыми книгами. 📚 Также подписывайтесь на наш Telegram-канал @basketpolka, где в настоящий момент публикуется книга про Хокинса.
[1] Semipress — разновидность баскетбольной защиты с давлением на соперника, но не такой агрессивной, как полноценный прессинг.
Комментарии