Первый день на новой работе. Когда я приехал на одиннадцатичасовую тренировку, некоторые игроки уже были в раздевалке. Некоторых ещё не было. Я переоделся в кроссовки, шорты и толстовку, то и дело поглядывая на часы — самые простенькие, из тех, что тогда можно было купить за доллар.
Не хватало Фредди Кроуфорда, Дика Ван Арсдейла, Бутча Комайвза, Билла Брэдли и Уолта Беллами. Отведённое им время истекло. Первым появился Кроуфорд.
— Отдай Дэнни пять долларов, ты опоздал, — сказал я Фредди.
Он отдал пять долларов нашему тренеру Дэнни Уилану. Вторым вошёл Брэдли — минуты на четыре-пять позже положенного.
— Отдай Дэнни пять долларов, — сказал я ему.
Следом появились Комайвз и Ван Арсдейл. Они опоздали примерно на десять минут. Я велел каждому отдать Уилану по десять долларов. Бутч сказал, что думал, будто тренировка начинается позже.
— Лучше всегда проверяй и убеждайся наверняка, — ответил я.
Ван сказал, что они остановились позавтракать, потому что решили, что приехали слишком рано.
— Самый дорогой английский маффин с кофе в моей жизни, — простонал Ван Арсдейл.
Последним появился Беллами. Он опоздал примерно на пятнадцать минут. Это обошлось ему в пятнадцать долларов. Он не сказал ни слова, просто заплатил. Я понимал, что игроки не пытались бросить мне вызов. В первый день это было бы глупо. Но они сразу дали мне удобный повод. Мне не пришлось читать им лекцию об ответственности. Да я вообще не верю в необходимость читать лекции профессиональным баскетболистам. Если они сами не знают, что должны делать, им здесь вообще не место. Хотя иногда кое о чём им всё-таки приходится напоминать.
Играть в баскетбол — тяжёлая работа. Во всяком случае, если действительно хочешь побеждать. Я был готов много работать и ожидал того же от игроков. И всё же в тот первый день мне довольно сильно повезло, особенно потому, что среди опоздавших оказался Брэдли. У него был статус суперзвезды и соответствующая зарплата, поэтому игроков позабавило, что оштрафовали и его. Их это радует до сих пор всякий раз, когда мне удаётся подловить Билла, а случается такое нечасто.
Когда я возглавил команду, у меня было немало преимуществ. Я прекрасно знал команду, а игроки прекрасно знали меня. Я наблюдал за каждым из них ещё в колледже — даже за Диком Барнеттом и Уолтом Беллами. Они попали в «Никс» в результате обменов. Нейта Боумана мы забрали с драфта отказов. Остальные пришли через обычный драфт. Они знали меня по своим студенческим матчам, на которых видели меня на трибунах, и по тренировочным лагерям, где я проводил с командой немало времени.
При Фаззи Левейне, Карле Брауне, Эде Доноване, Гарри Галлатине и Дике Макгуайре я был чем-то вроде помощника тренера. Крутился рядом и помогал, когда меня просили. Естественно, у меня были собственные представления об игре. Тут как с болельщиками на трибунах: каждый считает себя баскетбольным тренером. Когда я смотрел матч, то постоянно думал, как сам поступил бы в той или иной ситуации.
Поэтому, когда мне предложили тренировать «Никс», я уже примерно представлял, что буду делать. Дело не в том, что нужно непременно всё менять или что один человек прав, а другой ошибается. Одни парни любят короткие волосы, другие — длинные. Каждому своё. Мне бы вообще хоть какие-нибудь волосы. Если бы Дик был жёсток с игроками, я, наверное, был бы мягче. Если бы он был мягок, я, наверное, был бы жёстче.
Одно я знал точно: у «Никс» был хороший подбор игроков, и моя задача заключалась в том, чтобы заставить их действовать как единое целое и придать им уверенности. Команда переживала болезни роста. Кэззи Расселлосваивал новую для себя позицию форварда после тяжёлого дебютного сезона на задней линии. Уолт Фрейзер проводил свой первый сезон и тоже ещё учился. Билл Брэдли сыграл всего одиннадцать матчей.
В том, что «Никс» умеют набирать очки, сомнений не было. Проблема заключалась в том, чтобы соперники не набирали ещё больше. Выход был только один — начать всерьёз работать над защитой. Именно об этом я говорил в раздевалке в тот первый день. Я сказал, что большую часть времени мы будем уделять защите. Сказал, что отныне придётся пахать. Никаких выходных. Рождество теперь будет в июле.
Главное, что я хотел до них донести: всё, что делают «Никс», имеет значение. В бизнесе ничем не отличается. Руководитель должен сделать так, чтобы каждый член его команды понимал смысл своей работы, был увлечён ею и чувствовал себя частью общего дела. Иначе нельзя. Майку Риордану вовремя сфолить ничуть не менее важно, чем Уиллису Риду набрать тридцать пять очков или сделать тридцать подборов.
Мне ни разу не пришлось объяснять Риордану, почему его выпускают на площадку главным образом для того, чтобы он сфолил. Он делал это, потому что понимал важность своей задачи. Так он чувствовал свою причастность к команде. Он хотел быть частью «Никс» и был готов на всё, чтобы помочь. Со временем он стал приносить команде настоящую пользу, потому что он боец и так просто не сдаётся.
С таким отношением работать гораздо легче. Риордан так играл бы при любом тренере — просто такой уж он человек. Он никогда не чувствовал себя униженным, когда его выпускали с указанием немедленно сфолить, а затем тут же усаживали обратно на скамейку. Поначалу болельщики смеялись. Они считали его клоуном. Но они не знали Майка Риордана по-настоящему, как, впрочем, и многие из нас в НБА.
Я наблюдал за Майком, когда он играл за Провиденс. Его тренировал хороший специалист Джо Маллейни, и уже на втором курсе отличался неплохим броском сбоку. Но потом появился Джимми Уокер, и Маллейни сделал единственное, что мог сделать умный тренер: построил нападение вокруг Уокера. Это означало, что Риордан стал реже получать мяч и ему пришлось больше сосредоточиться на защите и подборах.
На фоне Уокера Майк особо не выделялся. Когда пришло время драфта, мы выбрали его дополнительным пиком. Дополнительные пики делались уже после того, как все команды заканчивали выбирать игроков, которых действительно хотели получить. После этого начинали разбирать тех, кто остался. Риордан был одним из таких. Мне не стыдно это признавать.
Просто никому из нас не хватило смелости выбрать его раньше. Он был форвардом ростом 6 футов 4 дюйма, которому в нашей лиге пришлось бы переходить на позицию защитника, а ни достаточно хорошего броска, ни серьёзного послужного списка у него вроде бы не было. Никто не собирался тратить на него ценный выбор. Да и после четвёртого-пятого выбора ты уже, по сути, просто заполняешь оставшиеся места. В баскетбольной команде не так уж много вакансий. Будь их больше, на студенческом драфте просто не хватило бы достаточно квалифицированных игроков, чтобы каждая команда могла получить по четыре-пять хороших новичков.
Однажды нам всё-таки невероятно повезло. Это был драфт, на котором мы получили Рида, Барнса, Комайвза и Брайанта. Лучшего студенческого драфта я вообще не припомню. Брайанта мы взяли в седьмом раунде. Состояние его ног вызывало сомнения. Об этом знали все. А во что он в итоге превратился, вы знаете сами.
Теперь на драфте уже не бывает никому не известных будущих звёзд. История Сэма Джонса больше не повторится. Майк Риордан не был таким скрытым талантом. Он был ошибкой. В нём ошиблись все. А достался он нам — и нам повезло. Как сказала бы моя жена: «Это башерт» — то есть так было предначертано судьбой или что-то в этом роде.
До первого матча у меня был ровно один день на тренировку. Но я совершенно не переживал. На меня вообще ничто не давило. Я сам этой работы не просил, поэтому и требовать от меня немедленного результата никто не мог. Впрочем, даже если бы давление и было, ничего бы не изменилось. Я всё равно подошёл бы к работе точно так же. Да и в моём возрасте бояться чего-то в баскетболе было уже поздновато.
Естественно, в тот первый день тренировки журналисты тут же набросились на меня, ожидая услышать о каких-нибудь чудесных преобразованиях.
— Кое-что нужно изменить, — сказал я им. — Некоторые вещи мы будем делать иначе. Мы можем улучшить защиту. В защите игроки слишком часто расслаблялись, и с самого начала я постараюсь заставить их уделять ей немного больше внимания.
Им хотелось подробностей, и я их дал.
— Возможно, вместо Ван Арсдейла в стартовой пятёрке выйдет Каззи, но вообще-то не так уж важно, кто начинает матч, — сказал я.
Меня спросили о Бутче Комайвзе и его одержимости местом в стартовой пятёрке.
— Я только пришёл и не собираюсь сразу создавать проблемы, — ответил я. — Думаю, когда Комайвз выходит на площадку, он честно отрабатывает своё время, а дальше всё зависит от того, как играет он сам и как играет команда.
Я не собирался загонять себя в угол какими-либо обещаниями и не хотел, чтобы кто-нибудь истолковал мои слова как критику Макгуайра. Когда меня спросили, есть ли у меня какие-то особые планы насчёт Беллами, я ответил:
— Я бы хотел, чтобы Уолтер продолжал играть так же, как последние десять матчей или около того.
А что насчёт Брэдли?
— Я постараюсь давать ему много игрового времени, — ответил я. — Это талантливый парень. Он может очень сильно помочь этой команде.
Я действительно так считал. У Брэдли были огромные способности. Это было видно. Он умел бросать и обращаться с мячом. Умел защищаться и прекрасно чувствовал игру. Когда он наконец решил перейти в профессионалы, ему толком даже не дали возможности спокойно освоиться, потому что болельщики уже знали: Брэдли идёт в «Никс».
Ни один игрок, даже Уилт Чемберлен, не приходил в лигу под таким давлением. Вокруг Чемберлена тоже была невероятная шумиха, но ничего подобного тому, что творилось вокруг Брэдли. Возможно, если бы Уилт подписал контракт с Нью-Йорком, а не с Филадельфией, его встречали бы ещё громче, чем Брэдли.
После третьего курса Канзасского университета Уилт ушёл из колледжа, год не играл в студенческом баскетболе и выступал за «Гарлем Глобтроттерс». Но даже после этого его приход в НБА вызвал настоящий переполох во всём баскетбольном мире. Ни один студент-баскетболист до Чемберлена не получал столько предложений о спортивной стипендии. Болельщикам не терпелось увидеть, что он сможет противопоставить Биллу Расселлу, который тогда находился в начале своей невероятной истории с «Селтикс».
Но с Брэдли всё было иначе. За ним стояли Принстон и Оксфорд. До того, как стать стипендиатом Родса, он провёл несколько потрясающих матчей в «Гардене» и на турнирах. Его считали новым Оскаром Робертсоном. Наконец-то у «Никс» появился спаситель.
27 апреля 1967 года он пришёл в нью-йоркский ресторан Leone’s, чтобы объявить всему миру о своём решении играть в профессиональный баскетбол. «Никс» ждали этого решения как на иголках с тех самых пор, как использовали на Брэдли территориальный выбор на драфте 1965 года. Нью-Йорк и Сан-Франциско закончили сезон с худшими результатами в своём дивизионе, поэтому лига разрешила каждой из этих команд сделать по два выбора раньше остальных.
Это был последний год существования территориального драфта, по правилам которого команда могла заявить права на игрока колледжа, расположенного в пределах пятидесяти миль от её города. «Никс» выбрали Брэдли. «Уорриорз», получившие следующие два выбора, взяли Фреда Хетцела и молодого человека по имени Рик Барри, после чего «Никс» выбрали Дэйва Столлворта.
«„Никс“ понадобилось два года, чтобы вытащить Билла Брэдли из Оксфорда и подписать с ним контракт, — писал обозреватель New York Post Милтон Гросс, — но некоторое раздражение вызвало то, что на свою пресс-конференцию на верхнем этаже Leone’s он опоздал на полчаса. Кто-то предположил, что он ждал, пока дождь затопит Сорок восьмую улицу, чтобы пройти по воде».
Нед Айриш, Эд Донован и Дик Макгуайр сидели рядом и слушали, как двадцатитрёхлетний Брэдли отвечает на все вопросы.
— Я надеюсь, что в своей жизни смогу приносить пользу другим людям, — сказал он. — Главное — делать что-то полезное для тех, кто рядом с тобой: для соседей, своего города или кого угодно ещё. Но разве не самонадеянно двадцатитрёхлетнему человеку рассуждать о том, кем он хочет стать, даже если бы я сам это знал, только потому, что умею стучать мячом об пол?
Он оказался в таком положении лишь потому, что умел стучать мячом об пол, и прекрасно это понимал.
— Меня спрашивают, что я думаю о международных делах, экономике, разоружении, гражданских правах, — заметил он. — Я не понимаю почему.
В другой раз он сказал:
— Хотел бы я сыграть против Робертсона, Уэста, Хавличека, Бэйлора, Чемберлена и Расселла просто в спортзале, где больше никого нет. Без зрителей, без прессы, без радио, без телевидения — просто играть в баскетбол. Я понимаю, что это нереально, но хотел бы, чтобы всё было именно так.
Но всё было совсем не так. Брэдли подписал четырёхлетний контракт на огромные деньги и тут же превратился в Долларового Билла, что задело некоторых людей, слишком увлечённых созданным вокруг него образом.
— Наверное, если он может зарабатывать большие деньги, то имеет на это право, — сказал один из однокурсников Брэдли по старому доброму Принстону. — Хотел бы я играть так же хорошо, но это разрушает его почти божественный образ. То же самое произошло с Джерри Лукасом: он был членом Phi Beta Kappa, а теперь всего лишь ещё один хороший баскетболист. Я немного разочарован.
Люди, видевшие в Брэдли будущего политического гиганта, а возможно, даже президента, не могли понять, как он способен опуститься до какого-то спорта для качков.
— Может, это прозвучит банально, но я люблю баскетбол, — объяснял Билл тем, кто его не понимал.
Да и что вообще плохого в профессиональном спорте? Уиззер Уайт играл в профессиональный футбол. Конечно, потом ему пришлось довольствоваться всего лишь местом в Верховном суде, так что, возможно, когда-нибудь Брэдли тоже придётся расплачиваться за свой выбор.
Когда 7 декабря он наконец приступил к полноценной работе с командой, партнёры называли его «мистер Президент». До этого он выполнял свои обязательства перед резервом Военно-воздушных сил. Как-то в июне он заглянул в «Гарден» потренироваться — и сразу посыпались искры. Устроили тренировочную игру на половине площадки: Брэдли, Фрейзер и близнецы Ван Арсдейлы против Рида, Кроуфорда, Брайанта и Риордана.
В первый же раз, получив мяч, Билл отдал передачу Дику Ван Арсдейлу под бросок с пятнадцати футов. Ещё дважды Брэдли быстро избавлялся от мяча, а затем выскочил из-под кольца в угол и забил броском в прыжке — чисто, даже не задев дужку. Тренировка произвела впечатление на всех. Некоторые были просто потрясены.
— Он прекрасно двигается и с мячом, и без него, — сказал тренер Макгуайр. — Не боится отдать передачу свободному партнёру и не промахивается, когда остаётся открытым. Нам как раз нужен такой игрок, чтобы наши большие были довольны.
Следующим высказался генеральный менеджер Донован:
— Брэдли достаточно силён, чтобы при необходимости играть в передней линии, — сказал Эдди. — Возможно, в чём-то он будет уступать более крупным соперникам, но, с другой стороны, в лиге нет форварда, который сам в чём-нибудь не уступал бы Брэдли, когда мяч находится у него.
Теперь слово игрокам. Дик Ван Арсдейл:
— Я во многом сравниваю его с Оскаром. Он такой же универсальный игрок. Умеет всё. Он потрясающий. Даже если убрать его способность набирать очки, он всё равно приносил бы пользу как лидер. Он сможет влиять даже на видавших виды профессионалов, потому что у него есть всё, чтобы стать великим игроком.
Уиллис Рид:
— О, сразу видно, что он заиграет. Если человек умеет так двигать мяч и так бросать, он просто обязан заиграть. Вы же знаете, какой Брайант быстрый и хитрый? Так вот, если кто-то способен сделать шаг мимо Брайанта, обойти его и забить, значит, он хорош.
Эм Брайант:
— Этот Брэдли оправдает ожидания.
И всё это Брэдли успел сделать ещё до своего первого матча в НБА. В результате на него обрушилось почти нечеловеческое давление. Давление за пределами площадки тоже было невыносимым. Но он был удивительным молодым человеком с поразительным самообладанием и справлялся со всем как настоящий профессионал.
Ни от одного новичка в истории не требовали того, чего требовали от него. Во время первой поездки Брэдли по городам лиги «Никс» были вынуждены устраивать пресс-конференцию в каждом городе. Вот какой ажиотаж он вызывал. Вот какой груз ему приходилось нести. Вот насколько огромным был спрос на него.
К тому же Брэдли присоединился к «Никс», когда сезон 1967/68 уже шёл полным ходом. В составе команды он впервые появился лишь перед двадцать девятым матчем. 5 декабря он сидел в радиокомментаторской кабине и смотрел, как его команда разгромила «Балтимор Буллетс» — 148:117. Через два дня он впервые потренировался. Выглядел очень хорошо. Донован и Макгуайр обсудили ситуацию и решили, что Брэдли опережает график и уже готов играть.
Они выбрали матч. Это должна была быть встреча с «Детройт Пистонс» в «Мэдисон-сквер-гардене» 9 декабря. Мир профессионального баскетбола наконец должен был увидеть Билла Брэдли в деле.
Спасибо, что читаете «Баскетбольную полку»! Ваши комментарии и реакции дают понять, что эта работа не проходит зря. А донаты помогают «Баскетбольной полке» пополняться новыми книгами. 📚 Также подписывайтесь на наш Telegram-канал @basketpolka, где в настоящий момент публикуется книга про Хокинса.
Комментарии
а Брэдли Билл оказывается был звездой задолго до Брэдли Била нынешнего... :-)
спасибо!