THE KNICKS. Ред Хольцман. Глава 10
Глава 11…
Вскоре после того, как я сменил Дика Макгуайра на посту тренера «Никс», у меня состоялся разговор с Уиллисом Ридом об Уолте Фрейзере.
— Уилл, что скажешь о Фрейзере? — спросил я капитана. — Я сильно ошибся насчёт него в своём скаутском отчёте?
На самом деле я так не думал. Я знал, что Фрейзер — исключительный игрок, но мне нравилось привлекать Рида к обсуждению подобных вопросов. Он был капитаном команды и держал руку на пульсе всего, что в ней происходило.
— Не думаю, — сказал Уиллис. — Просто ему нужно дать понять, что он лучше, чем сам о себе думает. Если он сам в это не поверит, то не будет высокого мнения о себе и мало чем сможет мне помочь.
К тому времени, когда мы открывали новый «Гарден» матчем против «Сан-Диего», сомнений уже не оставалось: Фрейзер поверил в себя и заставил поверить в него всех остальных. А чтобы окончательно это подтвердить, он перехватил мяч и набрал наши первые очки в новом зале. Знаете, кто забросил первый мяч в «Гардене»? Молодой парень по имени Дэйв Дебушер из «Детройт Пистонс». Он сделал это в первом матче сдвоенной программы против «Бостон Селтикс»[1]. Символично, не правда ли?
В тот первый вечер в новом «Гардене» мы обыграли «Рокетс» — 114:102, а Фрейзер снова провёл хороший матч. И такие матчи случались у него всё чаще. Больше всего меня впечатляло то, как наши игроки начали полагаться на него. Они сами искали возможность отдать ему мяч. Мне ни разу не пришлось им об этом говорить. Всё произошло естественно. Они доверяли ему. Верили в его способности, в его лидерские качества.
Фрейзер не боялся ответственности. Когда напряжение достигало предела, он хотел, чтобы мяч был у него. Помню, однажды вечером в Балтиморе это доставило ему неприятности. У нас было, казалось бы, надёжное преимущество — если в профессиональном баскетболе вообще существует такое понятие. «Буллетс» нужно было забить три мяча, чтобы победить, а до конца оставалось всего несколько секунд.
«Балтимор» забил, и Фрейзер вводил мяч в игру. Перехват — и ещё два очка. Уолт снова вводил мяч. Ещё один перехват. На этот раз соперник промахнулся, и наконец прозвучала сирена. Мы победили, но, когда я вошёл в раздевалку, Фрейзер был вне себя. Точнее говоря, он метал громы и молнии.
Никогда не видел его настолько взвинченным. Мы просто слушали. Дали ему выплеснуть всё, что накопилось.
— Ладно, Уолт, хватит, — сказал я, когда стало видно, что он начинает выдыхаться.
Ситуация была щекотливая, но ничего необычного в ней не было. Такое случается даже с Фрейзером, который от природы очень спокойный человек. Лучше всего дать разозлившемуся человеку выпустить пар, следя лишь за тем, чтобы его ярость не перекинулась на остальных и не спровоцировала взрыв. Вскоре он успокоился, мы всё обсудили, и никаких последствий не было. Всё забылось быстрее, чем началось.
Какие-то стычки возникают всегда. Споры о том, как команда играла или как должна была играть. Если даже два человека не могут жить под одной крышей без ссор, то как смогут двенадцать или тринадцать? Но взаимопонимание у нас было хорошее, хотя побеждали мы тогда ещё не так уж часто. Вот что действительно имело значение.
Когда Фрейзер разозлился, никто не надулся и не рассердился на него в ответ. Все понимали, что он думает прежде всего о пользе для «Никс». Он пытался объяснить им: когда игрок с мячом оказывается зажат, нужно открываться под передачу. Все знали, что он прав. Если они продолжат совершать такие ошибки, мы проиграем ещё немало матчей. Нельзя же было рассчитывать, что Фрейзер сам вернёт мяч на площадку ведением после того, как тот оказался за её пределами, хотя пару раз я видел даже такое. В одном матче Комайвз именно так и сделал — и ему это даже сошло с рук.
Если посмотреть достаточно баскетбольных матчей, увидишь немало странных вещей. Взять хотя бы ещё один вечер в Балтиморе. Я всё время спрашиваю себя: почему столько всего происходит именно в Балтиморе? Может, дело в Эрле Монро. В тот вечер Жемчужина набрал всего-то сорок очков и уничтожил наше прекрасное преимущество в пятнадцать очков, которое мы так долго создавали.
Счёт сравнялся — 116:116, а Монро, как обычно, уже довёл зал до исступления. Ван Арсдейл пошёл на проход, но Лерой Эллис заблокировал его бросок. Джонсон подобрал свободный мяч у вершины трёхсекундной зоны и бросил его вперёд Монро, уже мчавшемуся в отрыв.
Эрл нёсся к кольцу с одной стороны, а Дик Барнетт мчался с другой, пытаясь перехватить его на пути к кольцу. Барнетт успел. Монро тоже. Тела с грохотом столкнулись. Мяч оказался в кольце. Трибуны взорвались. Казалось, никто не заметил, как судья Джейк О’Доннелл показывает, что попадание не засчитано.
Я заметил. И увидел, как О’Доннелл показывает фол Монро в нападении. Я не мог не восхититься Джейком. И в этом отношении не могу не восхищаться судейством в НБА. Не потому, что решение оказалось в нашу пользу. Монро, весь поднятый им ажиотаж и ревущая балтиморская публика для Джейка не имели никакого значения. Он дал именно тот свисток, который считал правильным, — и какая разница, что решение было против хозяев.
Вскоре Джейк узнал, какая именно разница. Сначала наступила ошеломлённая тишина. Потом вспыхнул гнев. Болельщики начали придвигаться к краю площадки. О’Доннелл смотрел в сторону судейского столика, когда что-то ударило его по ноге. Он обернулся. Осмотрелся. Посмотрел вниз. На него напал карлик.
Эрл Стром спас О’Доннелла, позвав полицейских, и маленького человечка вывели из зала. Когда порядок восстановили, Монро уже покинул игру с шестым фолом, а мы довели матч до победы — 126:122.
Не могу не думать о том, что могло бы произойти после такого свистка в Сиракьюсе в прежние времена. Вот где были болельщики! Назвать их фанатичными — значит сильно преуменьшить. Одна пожилая женщина на каждом матче сидела в первом ряду и без конца крыла судей. Стоило свистку прозвучать против «Сиракьюса», как она вскакивала и начинала орать. Однажды она даже выбежала на площадку, размахивая зонтиком.
Победа в вечер открытия нового «Гардена» снова вывела наш баланс на отметку 50 процентов, и мы начали всерьёз нацеливаться на плей-офф. За восемнадцать матчей до конца у нас было 32 победы и 32 поражения, а борьба шла очень плотная. Следом за нами шёл «Детройт» с результатом 29–34, затем «Цинциннати» — 28–34, а последним был «Балтимор» — 26–36. Тогда мы ещё не знали, что 17 марта в Сан-Франциско гарантируем себе третье место.
Мы ещё не превратились в отлаженную машину и по-прежнему проигрывали достаточно часто. Но как команда играли всё лучше. И всегда приятно, когда это замечают другие.
— Я разговаривал с Билли Каннингемом, — сказал Ричи Герин, — и он признался, что надеется, что «Никс» не займут третье место.
Это был приятный комплимент. Если бы мы финишировали третьими, то в плей-офф встретились бы с «Севенти Сиксерс» — при условии, что они сохранят первое место. То есть Билли фактически говорил, что предпочёл бы встретиться с кем-нибудь другим, только не с «Никс».
Нашим игрокам было приятно это слышать, но слова остаются словами. Они всё равно не заменят тяжёлой работы и удовольствия от побед.
— Игроки у них всегда были хорошие, — продолжал Герин. — Но теперь они действительно поверили в себя. Они наконец стали командой. У них появилась гордость, и они перестали сами отдавать матчи сопернику. Я бы не списывал их со счетов ни против кого. Они способны обыграть любую команду.
Ричи был прав. Мы стали командой. Это было видно по мелочам — например, по тому случаю, когда Кэззи появился там, где его вообще не ждали, и помог нам обыграть «Чикаго» и «Детройт». Он проходил сборы Национальной гвардии в Чикаго, освободился примерно в пять вечера и сразу же вылетел в Нью-Йорк.
Он приехал в «Гарден» примерно за двадцать минут до матча с «Буллз» — и без формы. Он оставил её в гостинице, потому что не рассчитывал играть. Запасной комплект был в химчистке. Мы цветным карандашом нарисовали его тридцать третий номер на спине какой-то запасной майки, и Кэззи набрал двадцать два очка. На следующий вечер в Детройте он набрал тридцать восемь.
Само его огромное желание сыграть говорило о многом. Он вполне мог выбрать самый простой вариант и остаться в Чикаго. Но Кэззи хотел быть частью всего, что делала команда. Таким уж он был. Да и все «Никс» были такими. Именно поэтому они с такой готовностью сплотились и упорно работали ради достижения чего-то действительно значимого.
Газеты подняли большой шум, когда мы одержали тридцать шестую победу и повторили результат предыдущего сезона. Заодно журналисты отметили, что у нас есть отличный шанс впервые за десять лет добраться до сорока побед. Забавно, как легко увлечься подобными вещами и потерять чувство перспективы. Ты целиком погружаешься в то, что делаешь, думаешь только о том, что лучше для тебя и команды, — и ни на что другое, кроме побед в баскетбольных матчах, времени уже не остаётся.
Донни Бутчер, например, оказался в «Детройте» в очень непростом положении. Его команда проигрывала, и над ним нависла угроза увольнения. Но суть игры такова, что мы должны были разгромить «Пистонс». Иначе нельзя. Бутчер это понимал. Он прекрасно знал: поменяйся мы местами и окажись под угрозой работа другого тренера, он сам был бы обязан при первой возможности разгромить его команду.
Через такое проходят все тренеры. И игроки тоже. Ты делаешь свою работу и надеешься, что при этом сумеешь сохранить чувство юмора. Бутчер не только проиграл нам, но ещё и получил два технических фола и был удалён. Я навсегда запомнил, что он сказал посреди всего этого кошмара.
— Когда проигрываешь, всё плохо, — объяснил он. — У меня французский пудель — и даже он теперь на меня лает.
В Лос-Анджелес мы приехали, зная, что победа гарантирует нам место в плей-офф. Зонный прессинг уже помог нам победить в Балтиморе и Филадельфии, и мы были уверены в себе. Другие команды уже начали его опасаться, а это кое-что значило. Джексон словно вырастал на площадке до семи футов. У него длиннющие руки, которыми он размахивает, как лопастями ветряной мельницы. А попробуйте-ка что-нибудь перебросить через мельницу, когда её лопасти вращаются.
В Лос-Анджелесе мы не победили. Нас разбомбил Элджин Бэйлор. Говорили, что он уже стареет. Говорили, что он весь переломанный. Но он попал одиннадцать из первых четырнадцати бросков и набрал тридцать семь очков. Мы проиграли — 112:123. А ещё в тот вечер поступило очередное сообщение о бомбе. Когда всё закончилось, это уже казалось забавным.
Около 9:45 кто-то позвонил на коммутатор «Форума» и сообщил, что в здании заложена бомба. Примерно в это время с помощью зонного прессинга мы сократили отставание с девятнадцати очков до семи, а играть оставалось пять с половиной минут. Мы никогда не узнаем, что произошло бы, сумей мы каким-то образом выйти вперёд. Зато точно знаем, что о бомбе нам сообщили только после матча. Нам велели быстро одеться и убираться из здания. Впрочем, чтобы заставить нас поскорее оттуда убраться, никакой угрозы взрыва не требовалось. Бэйлор и Уэст проделывали это с нами много раз ещё задолго до того, как сообщения о бомбах вошли в моду.
Всё решилось в Сан-Франциско, в нашем восьмидесятом матче сезона. Мы разгромили «Уорриорз» — 130:104 — и вышли в плей-офф. За два матча до конца у нас была сорок одна победа. Сезон мы завершили с результатом 43–39. Мы достигли дна при балансе 15–25, проиграв первые два матча после моего назначения главным тренером, а затем выдали 28–14. Из последних семи матчей мы выиграли пять, и это вселяло оптимизм.
«Филадельфия» финишировала первой, мы — третьими, поэтому в плей-офф встретились друг с другом. Первый матч проходил в «Конвеншн-холле», и Чемберлен оказался для нас слишком хорош. Четыре раза за матч мы применяли против «Севенти Сиксерс» зонный прессинг. Благодаря ему оставались в игре, но всё равно проиграли — 110:118. Всё из-за Уилта.
Он был сокрушителен. Чемберлен провёл на площадке все сорок восемь минут матча, темп которого мы старались разгонять при любой возможности. Он просто перемолол Беллами и Рида. Набрал тридцать восемь очков и сделал двадцать девять подборов.
— Я сильный, но даже я не мог его удержать, — сказал Уиллис. — Сегодня он был просто зверем, особенно когда лез на подбор в нападении. Он сметал меня, Уолта и всех остальных.
В «Гардене» мы сравняли счёт в серии. Чемберлен снова отыграл все сорок восемь минут, но на этот раз собрал всего семнадцать подборов.
— «Никс» были агрессивнее, — так Уилт объяснил нашу победу — 128:117.
Не знаю. В Филадельфии мы играли не менее агрессивно, но проиграли. Против Уилта мы всегда стараемся не позволить ему получить мяч глубоко под кольцом, там, где он хочет. Иногда получается, иногда нет.
Уилт велик, но бывают моменты, когда даже он не способен контролировать игру так, как от него почему-то все ожидают. Он настолько выдающийся игрок, что, когда его команда проигрывает, виноватым неизменно делают его. Но всё не так просто. На площадке против него находятся пять человек, которые стараются мешать ему и остановить его. Когда им это удаётся, его команда может проиграть. Когда не удаётся — может победить. Но никаких гарантий нет, потому что баскетбол — командная игра и всегда ею останется.
Это всё равно что ждать от Микки Мэнтла, что он будет выигрывать каждый матч хоум-раном. Люди забывают, что напротив него стоит питчер, которому платят именно за то, чтобы этого не допустить. Ни для кого не секрет, что команды стягивают защиту к Уилту, вынуждая его либо расстаться с мячом, либо отойти от кольца. Я бы сказал, что большая часть критики доставалась ему именно из-за его невероятного таланта. Люди никак не могли понять, почему он не побеждает Билла Расселла чаще. А может быть, у «Бостон Селтикс» просто была более сильная команда. Один человек способен изменить всё, но он никогда не является всей командой. Даже Расселл. Даже Чемберлен.
В плей-офф 1968 года мы дважды обыграли Уилта и «Севенти Сиксерс». Они обыграли нас четыре раза. Свою первую победу мы едва не упустили. В какой-то момент вели 71:53, но за девять минут до конца «Филадельфия» подобралась к нам — 96:93. Я просто не мог сидеть и смотреть, как всё ускользает. Да и тренировать, боясь каждого решения, невозможно.
Например, в первом матче серии Джексону пришлось тяжело. Это была его первая игра в плей-офф, и он заметно нервничал. Но теперь был другой вечер. Фил был важной частью команды. Ситуация требовала его выхода — и он вышел. Я хотел дать Риду передохнуть. И хотел сохранить как можно большую часть преимущества, пока Уиллис сидел на скамейке.
— Для этого требовалась немалая смелость, — сказал один журналист.
Чепуха. Если тренер не способен принимать такие решения, ему нечего работать тренером. Джексон вышел и набрал шесть очень важных очков. Всего у него было восемь. За две минуты до конца он ушёл с площадки, но к тому времени победа уже была у нас в руках.
У Джексона удивительный талант оказываться у соперника на пути. В третьем матче это на себе испытал Билли Каннингем. Матч в «Палестре» получился сумасшедшим, и мы проиграли во втором овертайме. Но у «Филадельфии» неприятности оказались серьёзнее. Каннингем столкнулся с Джексоном, сломал запястье и выбыл до конца плей-офф. Уилт и по сей день утверждает, что именно поэтому после нашей серии «Бостон» выбил «Филадельфию» в финале Восточного дивизиона. И кто скажет, что он неправ?
Казалось, этот матч у нас в руках. Но за шесть секунд до конца основного времени Чет Уокер сравнял счёт и перевёл игру в овертайм. Затем, уже в первом овертайме, за девятнадцать секунд до конца мы владели мячом на чужой половине и вели три очка — и они снова сравняли. Невозможно? Мы убивали время, когда Мэтт Гуокас выбил мяч на нашу половину, где его подобрал Хэл Грир и забил.
Кэззи вводил мяч в игру. Он отдал передачу, Грир выбил мяч и затем промахнулся из-под кольца в проходе. Но Гуокас, прибежавший следом, подобрал мяч, и на нём сфолили во время броска. Он реализовал один из двух штрафных, сравняв счёт — 125:125 — и отправив матч во второй овертайм, где «Севенти Сиксерс» в итоге победили — 138:132. Сумасшедшая была игра. Один из судей, Эрл Стром, даже умудрился сцепиться с агрессивным болельщиком в первом ряду, и в конце концов они принялись пинать друг друга.
Четвёртый матч дома мы выиграли — 107:98, но в следующей игре в Филадельфии нас погубил, кто бы мог подумать, Джонни Грин. Всего несколькими неделями ранее «Севенти Сиксерс» приобрели его у «Сан-Диего» примерно за двадцать тысяч долларов и выбор в третьем раунде драфта. Генеральный менеджер и тренер Джек Рэмзи хотел подстраховаться на позиции форварда.
И Грин оказался именно такой страховкой. После перелома запястья у Каннингема он вышел на площадку, реализовал семь из двенадцати бросков и сделал одиннадцать подборов в матче, который мы вполне могли выиграть. Но проиграли — 105:123, и «Севенти Сиксерс» повели в серии 3–2. В Филадельфию мы приехали без Фрейзера, который в начале второй четверти повредил сухожилие икроножной мышцы. Для него плей-офф закончился при любом исходе серии.
Всё закончилось, когда «Севенти Сиксерс» приехали в «Гарден» и выиграли решающий матч — 113:97. Мы проиграли серию, но выступили очень достойно. Всё могло сложиться иначе, выиграй мы тот третий матч в Филадельфии. Всё могло сложиться иначе, не получи Фрейзер травму и не пропусти последние две игры.
— В следующем году они снова будут наверху и будут бороться с нами, — сказал Чемберлен.
[1] В те годы в НБА практиковались двойные игровые вечера (doubleheaders), когда на одной арене подряд проводились два матча с участием четырёх команд. При открытии нового «Мэдисон-сквер-гарден» 14 февраля 1968 года сначала встретились «Детройт Пистонс» и «Бостон Селтикс», а затем «Нью-Йорк Никс» и «Сан-Диего Рокетс». Поэтому первый мяч в истории новой арены забросил игрок «Детройта» Дэйв Дебушер, а Уолт Фрейзер стал автором первого попадания «Никс».
Спасибо, что читаете «Баскетбольную полку»! Ваши комментарии и реакции дают понять, что эта работа не проходит зря. А донаты помогают «Баскетбольной полке» пополняться новыми книгами. 📚 Также подписывайтесь на наш Telegram-канал @basketpolka, где в настоящий момент публикуется книга про Хокинса. А здесь доступна книга на русском «Майкл и я. Наша игровая зависимость… Мой крик о помощи!»
Комментарии