12 мин.
30

Бэм Адебайо набрал 83 очка и заставил себя ненавидеть. В чем ценность неожиданного рекорда?

Пытаясь найти ответы на вопросы, которые в них не нуждаются, а зачастую попросту не имеют конкретного, односложного разрешения дилеммы, рискуешь захлебнуться в смыслах и аналогиях.

Поэтому сразу обозначу ответ на вопрос в заглавии.

Главная значимость рекорда Бэма Адебайо – в том, что он стал своеобразным срезом времени и дал возможность порассуждать на самые разные темы, начиная от легитимности самого достижения и заканчивая его морально-этической окраской.

При этом взаимозависимость одного от другого еще больше затрудняет понимание того, как относиться к рекорду Адебайо, кандидатура которого является отправной точкой для критики, казалось бы, очевидно выдающегося достижения.

Бэм стал заложником собственного реноме

Поскольку североамериканский спорт уже давно превратился в часть мейнстримной культуры развлечений, то и ведущие спортсмены воспринимаются болельщиками, аналитиками (читай – рецензентами) как персонажи фильмов, а если точнее – представителями определенного амплуа. Люди выбирают персональных любимцев, исходя из своих предпочтений, персонажей, которые будут соответствовать их представлениям о высоком. Ведь, кто бы что ни говорил, зритель идет в кино или включает матч НБА не для того, чтобы ему сообщили, что его ожидания – его проблемы, а чтобы лицезреть, как его фаворит своими успешными действиями или победой косвенно подтвердил исключительность его – зрительского вкуса, понимания игры и проницательности.

Иными словами, это такая изощренная форма лести зрителя самому себе за счет объекта его обожания. Он платит деньги именно за это, а не за то, чтобы искренне порадоваться за миллионера, играющего в баскетбол.

Поэтому, когда ожидания расходятся с конечным результатом, два плюс два внезапно выдают пять, а отсутствие запланированного выброса эндорфинов заменяется дофаминовым голодом, то зритель не готов испытать восторг даже в случае, если это самая очевидная реакция. Такая подмена понятий и лежит в основе беспощадной, уничижительной критики Адебайо и его 83 очков. Дело в том, что даже внутри сообщества НБА центровой «Хит» – арт-хаусный персонаж, отношение к которому сдержанно-уважительное.

Бэм в самом восторженном понимании этого слова – маменькин сынок, трудяга-работяга, адепт защитного баскетбола, обстоятельный молодой человек, думающий о создании долгосрочного брака с Эйджей Уилсон.

Даже то, что Бэм является лицом одного из нескольких клубов, до сих пор живущих по своду внутренних правил, кодекса чести, призывающего жертвовать индивидуальными подвигами ради клубной культуры, говорит о многом. Индивидуальность Адебайо выражена ровно настолько, чтобы подчеркивать главенство «Хит» над всеми своими игроками, в том числе теми, кто считается незаменимыми.

Поэтому в общем восприятии центровой «Хит» сформировался как человек-фундамент, готовый всегда подставить плечо партнерам. Только когда подставляешь плечо всем и каждому, сложно бросать, а без этого не наберешь 83 очка. В этом причина того, что Бэм Адебайо, набирающий 83 очка, – это такой же мискаст, как, ну, скажем, Мэгги Джилленхол в «Темном рыцаре», где ей пришлось изображать предмет любовного интереса Брюса Уэйна. Мэгги – классная актриса и до умопомрачения великолепна в девиантной БДСМ-трагикомедии «Секретарша», но ни при каких обстоятельствах не тянет на девушку, вскружившую голову Бэтмену/Брюсу Уэйну – человеку, у ног которого лежат все женщины мира.

И это было бы еще полбеды. Главная причина медийного антагонизма в отношении Адебайо заключается в том, что, набрав 83 очка, он сместил со своего места безупречного героя и злодея в одном лице, человека, создавшего в массовой культуре образ столь выпуклый, блестящий и чешуйчатый, что для реального сравнения с ним подходит лишь характеристика вымышленного персонажа – миллионер, филантроп, 5-кратный чемпион НБА, обладатель «Оскара», человек, набравший 81 очко в одном матче...

Кобе был идеальным обладателем рекорда в XXI веке. А то, как Адебайо набрал 83 очка, еще больше уничижает его достижение

Ниспровергать авторитеты можно по-разному, так же, как и совершать ошибки. И дело не в самом действии, а в масштабе личности.

Промах Баджо и то, как Зидан взял на калган Матерацци, помнят миллионы, нереализованный выход Роббена один на один в финале чемпионата мира-2010 – сам Арьен и лицезревшие мою истерику посетители кафе «Чемпион» на Новослободской (лучшие кутабы навеки!). Во всех случаях антураж и сцена были грандиозны, но аура творцов Баджо и Зидана позволяла им обращать в искусство даже ошибки исторического масштаба. Роббен, при всей моей любви к нему, запомнится как великий мастер одного трюка, который своей левой мог открывать банки с фасолью. Определенным людям ниспослано судьбой творить историю – в любых, даже отрицательных и ошибочных проявлениях – с размахом. Другим это тоже не воспрещается, только этим людям нужно быть готовым к тому, что их не поймут и не примут. Особенно, если они сняли корону со всеобщего идола, причем сделали это хладнокровно и вопреки не только воле большинства, но и собственным принципам.

Брайант был скорером, не просто снайпером, а человеком, который намеренно набирал огромное количество очков в изоляциях против самых сильных игроков в мире. Так он самоутверждался, так он понимал игру, так он стал лучшим в том, что он делал. Нагляднее всего это характеризует секундный эпизод с пресс-конференции, когда журналистка спросила Кобе: «Кто мог бы обыграть вас один на один?». Брайант с видимым смущением сказал как чувствует: «Никто... и, поймите, я не бравирую, просто... это то, что я делаю. Единственный человек, который смог бы обыграть меня один на один, закончил с баскетболом после того клатчевого броска в Юте в 1998-м».

И это правда.

Брайант жил и умирал, получал комплименты и хулу за то, что он делал. В 2006-м он выдал следующую серию: 62 очка в трех четвертях против «Далласа», 45 против «Голден Стэйт», 48 против «Филадельфии», 50 против «Клипперс». Это 205 очков в 4 матчах, и это не было чем-то из ряда вон, а просто «Кобе за работой». И за это его любили, не только за одержимость, ментальность «Черной Мамбы», но и за приверженность своему стилю, верность самому себе. И 81 очко в этом смысле было абсолютно закономерным апогеем игрового восприятия Кобе самого себя в игре. Это было просто и понятно всем – игрокам, баскетбольным гикам, массовому зрителю и даже ливийским сопротивленцам, воюющим в майке Брайанта.

С Адебайо другая история. Несмотря на то, что выстрел из РПГ в майке «Хит» с выкриком «Бэм!» выглядел бы эффектно, вряд ли это было бы понятно и естественно. Центровой «Хит» – продукт для внутреннего употребления, на примере его игры в защите, выборе позиции и на первый взгляд куцых статистических данных баскетбольные эрудиты смакуют проценты эффективности, сокращение попыток бросков соперника со средней дистанции, количество очков, набираемых «Хит», когда Адебайо на площадке и вне ее. Поэтому, когда Адебайо внезапно пустился во все тяжкие, в частности, энную часть из 83 очков набрал благодаря 43 штрафным, из которых он реализовал только 36, что стало новым рекордом НБА, то перверсия произошедшего проступила особенно явно.

Тут же нашлись люди, которые отметили.

• Брайанту, чтобы набрать 81, потребовалось встать на линию штрафных всего 20 раз, из которых он был точен 18

• Оба игрока забили по семь трехочковых. Только вот Брайанту понадобилось 13 попыток, а Бэму – 22

• Адебайо уже к большому перерыву набрал 43 очка, а «Хит» сношали «Уизардс» на протяжении всего матча, в определенные моменты доводя преимущество до «+28» очков. Брайант набрал к большому перерыву 26 очков и во второй половине добавил еще 55 в условиях, когда «Лейкерс» сперва догоняли «Рэпторс», а потом удерживали преимущество. Например, за 7 минут до конца четвертой четверти «озерники» вели всего «+4», и если бы не геройства Кобе, то вполне могли слиться.

• Кобе, чтобы пробить стахановскую норму в «80+», суммарно понадобилось 66 попыток (штрафные и с игры), Адебайо для того, чтобы превзойти его достижение всего на 2 очка, потребовалось 86 попыток.

• В то время как «Хит» старательно кормили Бэма на протяжении всей игры, а во второй половине и вовсе принялись намеренно фолить на игроках «Вашингтона», чтобы вернуть себе мяч и увеличить количество владений Адебайо, Брайант во второй половине единолично перебросил всю команду из Торонто – 55:41.

Все эти цифры лишь усугубили желание большинства принять факт нелегитимности рекорда Адебайо.

Если что, я не пытаюсь умалять заслуг Бэма, просто говорю о разности контекста двух матчей и том, как стилистическое разнообразие подчеркивает нестандартность достижения игрока «Хит». Именно это и не понравилось большинству. Отсюда выкрики «Стыд Адебайо» (Shame Adebayo), разговоры Роберта Орри и Брайана Шоу про мошенничество и неуважение к игре и аккуратные формулировки даже от тех, кто, казалось бы, должен был безоговорочно поддерживать Бэма.

«Мы все хотим, чтобы все выглядело определенным образом. Если этого не происходит, мы говорим: «Эээ, нет-нет, это рекорд со звездочкой». Когда вы думаете о том, что кто-то набрал 83 очка, вы представляете себе тяжелейшие броски, думаете о попаданиях на последних секундах владения, о погоне за другой командой. У вас в голове есть представление о том, как выглядят эти 83 очка. А затем вы видите 36 из 43 штрафных, 7 из 22 трехочковых и думаете: «Ни за что. Это неприемлемо!». Вот что мне ненавистно в ситуации с Бэмом. Давайте вычеркнем последние 5 минут игры, и вы увидите, что Бэм провел невероятный баскетбольный матч. Первые три четверти были лучшим индивидуальным выступлением в НБА, которое мы видели в этом году. Затем последние 5 минут превратили все происходящее в настоящий спектакль... Все закончилось не так, как мы хотели, но это не проблема Бэма. Он сделал то, что должен был сделать», – высказал свое мнение Дуэйн Уэйд.

Очень верный посыл, но немногие могут позволить себе забыть последние 5 минут, и еще больше людей просто не хотят этого делать.

И – да, это их проблема, но где вы видели людей, готовых с радостью признать, что все дело в них, а не продолжить вместо этого хаять знаменитого, богатого, успешного?

Рекорд Адебайо закономерен, но принять очевидное мешает архаичное восприятие игры

И дело не в пресловутом «раньше зелень была забористее, а дым гуще», здесь скорее стоит вспомнить недавние слова Николы Йокича о прогрессе в баскетболе. Мы с восторгом говорим о том, что игра становится все более беспозиционной и универсальной, но все еще держимся за стереотипы прошлого, которые нам понятны и оттого нами любимы. Вот скорер, а вот плеймейкер, там в углу трехочковой притаился снайпер, чуть поодаль под кольцом ощетинится рим-протектор, готовый отвесить блок-шот. Из этих образов мы выбираем наиболее нам близкий и начинаем морщить лоб, когда он делает нечто, что идет вразрез с нашими ожиданиями, либо другой исполняет его обязанности лучше него.

В этом и заключается главная крамола со стороны Адебайо: он дал нам понять, что баскетбол идет в ту сторону, где в один конкретный вечер и при стечении обстоятельств (танкующий соперник, пошедший бросок, помощь команды и протекция тренера) практически любой игрок способен сотворить нечто, что не так давно было уделом избранных, титанов игры, чьи подвиги уже обросли мифами. И это нежелание принимать реальность толкает не только простых зрителей, но даже профессионалов, получающих за свою работу миллионы, на создание совсем уж юродивых теорий.

«Вот что я вам скажу, без всякого негатива в сторону Бэма Адебайо, которого я очень уважаю. Но то, что мы видели, не было в полной мере рекордом, потому что противоречило духу игры. В моем понимании Брайант и Уилт по-прежнему остаются на вершине пирамиды, причем я хочу отметить, что именно Кобе на самом верху. Во времена Уилта не было никого, кроме него и Карима, кто был бы способен благодаря росту и физике составить им конкуренцию. К тому же у нас нет никаких документальных подтверждений тех 100 очков. Есть свидетели, много рассказов и книг, но я не поверю, пока не увижу. В случае с Кобе камера работала как в Голливуде, мы имеем возможность пересмотреть тот матч со всех углов, изучить каждую атаку. Поэтому я отдаю первое место Кобе, второе Уилту, ведь 100 очков – это все-таки 100 очков, и наконец потом идет Бэм, чьи первые три четверти были великолепны», – вот такая логика от Стивена Эй Смита.

Люди готовы жонглировать фактами, выискивать запятые в статистике, формировать пласты новой этики и морали, лишь бы сохранить верность кумирам прошлого и не соглашаться с тем, о чем эти же самые кумиры и говорили.

«Я не понимаю, откуда берется эта приверженность к постоянству. Почему люди хотят пребывать в состоянии, когда рекорды продолжают оставаться не побитыми? Вместо того чтобы радоваться за тех, кто приходит вслед за тобой, чтобы превзойти достижения, которые покорились тебе. Такое поведение кажется мне инфантильным», – мнение по актуальному вопросу от Кобе Брайанта.

Видимо, чтобы принять очевидное, тоже необходимо обладать ментальностью «Черной Мамбы».

А рекорд Адебайо очевиден.

Хотя бы потому, что он принадлежит ему, он по-своему оригинален, он воспринимается иначе, и те, кто сегодня критикуют Бэма, говоря, что история запомнит не только цифры, но и то, как они были набраны, даже не понимают, что льют воду на мельницу центрового «Майами».

Да, соцсети, искусственный интеллект, доступные статистические данные – все это позволяет заинтересованным людям поддерживать иллюзию неправомочности рекорда Адебайо. Но чем усерднее они будут говорить об этом, тем чаще имя центрового «Хит» будет звучать в историческом контексте, а значит, ни сама карьера Бэма, ни его восприятие, ни баскетбол уже никогда не будут прежними.

Вне зависимости от того, нравится это кому-то или нет.

Фото: instagram.com/miamiheat; East News/AP Photo/Matt A. Brown, AP Photo/Rebecca Blackwell; Gettyimages.ru/Lisa Blumenfeld, Megan Briggs

logoМайами
logoКобе Брайант
logoБэм Адебайо
logoЛейкерс
logoНБА