7 мин.
10

Порванное ахиллово сухожилие – приговор или ещё не всё потеряно?

Держим за Экитике кулачки.

«Ливерпуль» потерял Экитике на длительный срок. Такая формулировка слишком сухая для того, что на самом деле означает разрыв ахиллова сухожилия в современном футболе. Особенно если речь идет о форварде, чья игра во многом держится на резкости, взрывной скорости, спринтах и способности за долю секунды создавать себе пространство.

Для самого Экитике это конец сезона, пропуск чемпионата мира и резкий обрыв лучшего отрезка в карьере. Для «Ливерпуля» – потеря ключевого атакующего игрока в момент, когда команда должна дотащить концовку сезона и сохранить место в Лиге чемпионов. А в более широком смысле – еще и напоминание о том, что развитие даже самого перспективного игрока может оборваться в долю секунды.

Признаться честно, это рефлекторно напомнило мне другой кейс с нападающим «Ливерпуля». Экитике в своей игре сильно завязан на резкости, легкости первого движения, чтобы не вспоминались другие нападающие, у которых травмы постепенно отнимали именно это. Здесь невольно возникает вайб истории Старриджа – не в связи с тем, что травмы похожи или их вообще стоит ставить рядом, а потому что есть переживание, что Эки повторит путь Старриджа.

Когда ломается форвард такого типа, начинаешь бояться не только сроков восстановления, но и того, вернется ли к нему та самая острота, которая делала его особенным. Об этом прямо говорил Каллум Хадсон-Одои, вспоминая свое восстановление после разрыва ахилла в прорывной период карьеры в «Челси»:

«Люди не понимают, насколько сложно вернуть тот же уровень физической готовности, скорости и резкости, – говорил Каллум Хадсон-Одои через два года после разрыва ахилла в апреле 2019-го. – Это очень сильно бьет по икроножной мышце и другим частям тела. Ты уже не чувствуешь себя прежним. Мне кажется, уже и не почувствуешь. Я каждый день выкладывался по максимуму, чтобы вернуться и играть без травм. Но мелкие проблемы все равно возникают, случается разное».

Через несколько недель после его травмы ту же участь постигла и его партнера по команде Рубена Лофтус-Чика, который порвал ахилл во время благотворительного матча. Если Хадсон-Одои вернулся к матчам поразительно быстро – примерно через пять месяцев, – то Лофтус-Чику понадобилось девять месяцев, чтобы снова выйти на поле.

Разрыв ахилла почти всегда производит особое впечатление. Не только на врачей, тренеров или партнеров по команде, но и на болельщиков. Во многом потому, что он часто выглядит пугающе буднично. Разрыв ахилла не обязательно должен быть связан с жестким стыком или грубым фолом. Даже наоборот – чаще все случается почти из ничего – разворот, резкая смена направления, попытка оттолкнуться, шаг, ускорение. Игрок падает и сначала даже не понимает, что произошло. Некоторые сравнивают это с мощным ударом по икроножной мышце.

Так это и произошло в случае с Уго, где поблизости не было соперника, не было контакта с другим игроком. Есть только ощущение, что тело внезапно отказалось делать то, что еще секунду назад делало без усилий.

Почему ахилл в футболе считается одной из худших травм в футболе и спорте

Ахиллово сухожилие – один из важнейших элементов движения у спортсмена. Оно соединяет икроножную мышцу с пяточной костью и участвует практически во всем, что определяет футболиста высокого уровня: в ускорении, торможении, прыжке, смене направления, резком толчке.

Picture background

Главная сложность заключается в том, что ахилл должен сочетать в себе сразу несколько качеств. Он обязан быть очень прочным, потому что при беге, а тем более при спринте через него проходит колоссальная нагрузка, кратно превышающая массу тела. Но одновременно он должен оставаться и упругим, чтобы движение было не просто силовым, а эффективным.

Страх перед этой травмой подпитывается не только ощущениями, но и цифрами. Питер Д’Хоге, один из ведущих специалистов по стопе и голеностопу в Fortius Clinic, выполнил более 500 операций на ахилловых сухожилиях профессиональных футболистов. По его словам, хотя исследования помогли лучше понять само сухожилие и механизм его разрыва, до 20 процентов элитных футболистов после такой травмы так и не возвращаются на прежний уровень.

«Это означает, что каждый пятый теряет свой потенциал выступать на докризисном уровне, – говорит он. – В других видах спорта этот показатель еще выше: в регби – 25 процентов, в американском футболе – 35 процентов».

Для футбола это не повод к фатализму, но достаточное основание понимать, почему ахилл воспринимается как один из худших сценариев. Поэтому к разрыву ахилла в футболе и относятся с особой тревогой. С крестообразными связками современная медицина за последние годы научилась работать заметно лучше, и сама идея возвращения после разрыва крестов уже не воспринимается как что-то почти невероятное. С ахиллом все сложнее.

Операция – только начало

Самый коварный момент в травмах ахилла – то, что их нельзя воспринимать по схеме «сделали операцию, подождали, вернулся». Операция здесь – не решение проблемы, а лишь первая часть на пути к восстановлению. Иногда говорят, что это около четверти всей работы. А самое важное – реабилитация.

Первый год после возвращения – самый критически важный, говорит Д’Хоге, который в 2022 году опубликовал исследование, посвященное игрокам, участвовавшим в Лиге чемпионов за 17 сезонов. Оно показало, что частота повторного разрыва ахилла у элитных футболистов составляет 9%, причем большинство таких случаев происходит в течение первого сезона после возвращения.

Почему этот показатель так высок? По словам Д’Хоге, здесь сходится много факторов:

«Во-первых, хирург должен хорошо сделать свою работу. Во-вторых, нужно пройти через доказательно обоснованный процесс восстановления, чтобы вернуть объем, скорость и эластичность. В клубах есть давление, и иногда ты идешь на риск, но все упирается в оценку риска. Если ты можешь следовать правильному пути, шансы на успех очень высоки. Это немного похоже на разрыв крестообразных связок: если возвращаться слишком рано, риск становится очень большим. Некоторые проходят через это без последствий, но другие – нет».

Самый быстрый срок возвращения к игре, по словам Д’Хоге, – 5,5 месяцев, средний – 7, а верхняя граница – 9. Но, предупреждает он, «мы должны уважать организм, а не календарь. Все упирается в критерии допуска. Если игрок проходит их, мы переходим к следующему этапу. И если он успевает сделать это за пять месяцев, мы позволим ему вернуться, но большинство так быстро не успевает».

Первое время человек ограничен в движении, долго не может полноценно нагружать ногу, затем очень постепенно начинает ходить, понемногу увеличивать объем движения в голеностопе. Только потом в процесс входят более сложные упражнения: работа над устойчивостью, мягкие прыжки, затем более интенсивные прыжковые и реактивные движения.

Можно называть средние сроки восстановления, можно ориентироваться на месяцы, можно даже очень приблизительно понимать, когда игрок выйдет на поле. Но ни один из этих сроков сам по себе не гарантирует возвращения прежней мощности, скорости и уверенности в движении.

Так ли всё печально?

Последствия для «Ливерпуля» в этой истории могут проявиться даже не летом и даже не осенью, поэтому травма Экитике автоматически меняет взгляд на комплектование состава.

До разрыва ахилла «Ливерпуль» мог смотреть на центр атаки как на зону, в которой уже есть понятная комплектация состава. После травмы ситуация другая. Теперь клуб не может планировать следующий сезон исходя из оптимистичного сценария, будто к определенному месяцу получит того же Экитике, который был до повреждения. Даже если восстановление пройдет хорошо, даже если возвращение окажется относительно быстрым, это еще не значит, что сразу вернется прежняя версия игрока.

А значит, вопрос глубины в центре нападения из абстрактной темы превращается во вполне конкретную летнюю задачу. Не как недоверие к самому Эки, а как элемент нормального футбольного планирования. И если раньше у журналистов мелькали слухи о двух профильных вингерах, то теперь один из потенциальных игроков должен быть универсальным и уметь выходить и в центре нападения.

При этом поводы для осторожного оптимизма действительно существуют. Уго всего 23 года, а возраст в таких случаях имеет значение: молодые игроки в среднем лучше отвечают на восстановление, чем возрастные футболисты с накопленным износом. Плюс у него будет доступ ко всему, чего часто нет у игроков даже уровнем ниже элиты, – к лучшим хирургам, реабилитологам, оборудованию и постоянному медицинскому контролю. 

Но важно и не впасть в другую крайность – в ложный оптимизм. Хорошие условия не отменяют сложность самой травмы. Они лишь повышают шансы на качественное восстановление. Ахилл все равно остается тем повреждением, после которого нельзя мыслить слишком прямолинейно.

Возможно, главное, что может сделать сейчас «Ливерпуль», – это не пытаться ускорять историю. Дать Экитике все необходимое время, не превращать его возвращение в символическое спасение и не требовать от него мгновенно стать прежним. Потому что лучший путь назад после такой травмы – не самый быстрый, а самый правильный.

Основной источник – The Athletic.

Если вам понравилось прочитанное, подписывайтесь на «Шесть Элче». А еще у нас есть свой подкаст, где мы говорим о «Ливерпуле», АПЛ и футболе в целом: он доступен на YouTube и всех музыкальных площадках.

logoЛиверпуль
logoпремьер-лига Англия
logoЛига чемпионов УЕФА
logoЮго Экитике