Почти Дюма: мушкетеры при дворе Детройта
Есть герои, которые орудуют клюшкой как шпагой. Настоящему мушкетеру никогда не помешают быстрые мягкие руки.
26 марта 1997 года, овертайм, 39-я секунда. Joe Louis Arena, Детройт, ничья 5:5.
Арамис Ларионов в центральной зоне начинает атаку пасом на д'Артаньяна Шэнахена. Шэнахен отдаёт Портосу Маккарти. Шайба у Маккарти. Перед ним — Патрик Руа, тот самый, чьему вратарю-визави успели разбить физиономию сорока минутами раньше.
Маккарти бросает. Гол. 6:5, прошло 39 секунд овертайма.
Как кто-то ещё мог забросить эту шайбу, кроме Маккарти? И кто бы ещё мог отдать ему решающий пас, как не д'Артаньян? А кто бы ещё мог дать старт всей бойне, как не тихий «Профессор»? (когда Форсберг сбил его с ног)
В тот вечер на Joe Louis Arena играли мушкетёры. Просто никто не понял.
(Этот пост — про мушкетёров в Детройте. Если ты ещё не читал предыдущие части про переезды НХЛ — там были Маккиннон, Макар и сборная Маков. Все они тоже найдут себе место в этом тексте, в качестве свидетелей со стороны «Колорадо». Но главные роли сегодня — за «Крыльями».)
В ролях
Атос - Стив Айзерман
Капитан «Wings» девятнадцать сезонов подряд. Рекорд НХЛ для одного клуба, который не побил никто — и, скорее всего, уже не побьёт.
26 марта в драки сам не лез. Стоял рядом с судьями, разговаривал. Ровно так же делал на другой стороне льда Джо Сакик. Два капитана, две стороны конфликта, оба над схваткой. Чисто Атос-стайл.
Атос у Дюма всегда нёс тяжесть прошлого - всю эту историю с Миледи, в которой сам сыграл роковую роль.
Айзерман нёс другую тяжесть. Сорок два года Wings без Кубка Стэнли. С 1955-го. Целое поколение детройтских болельщиков родилось, выросло, женилось и состарилось, не увидев ни одного триумфа собственной команды.
В 1995-м, после поражения в финале от «Девилс» 4:0, новый тренер Скотти Боумен затеял в команде перестройку. Прошёл слух: Айзермана могут обменять. В Оттаву. По неподтвержденным слухам, на Алексея Яшина. Пресса заговорила, болельщики на матчах открытия 1995-96 сезона освистали Боумена. Хозяин клуба Майк Илич, для которого Айзерман был «как сын», обмен заблокировал.
Атос остался у де Тревиля. И в 1997-м, 7 июня, поднял над головой Кубок Стэнли - впервые за сорок два года. Через год - второй Кубок. Conn Smythe Trophy за плей-офф 1998-го. Третий Кубок в 2002-м.
Портос - Дэррен Маккарти
Сила, кулак, прямота. «Я дерусь потому что дерусь».
Тройка «Grind Line» - звено с Крисом Дрейпером и Кирком Молтби. Звено, которое в Wings называли «совестью команды»: они не должны были забивать (хотя забивали), они должны были выматывать соперника и защищать своих. Свои у Маккарти были конкретные — Дрейпер, его сосед по комнате на выезде, его лучший друг.
29 мая 1996-го, шестой матч финала Запада, Колорадо. Клод Лемье ударил Дрейпера сзади в открытую дверь скамейки. Сломанная челюсть, скула, орбитальная кость. Реконструктивная операция. Челюсть зашили проволокой.
Есть легенда: Дрейперу несколько недель приходилось пользоваться плоскогубцами, чтобы открывать рот.
И Маккарти эти плоскогубцы носил с собой. На завтрак. На ужин. По мере необходимости.
301 день он ждал момента отомстить. Лемье не извинился - ни тогда, ни в течение года, ни после. На матче 26 марта 1997-го, в первом периоде, Маккарти вырвался от удерживающего его Адама Фута и линейного судьи и пошёл к Лемье. Дальше - то, что попало в учебники драки.
Сам Маккарти много лет спустя скажет об этом моменте: «That's not me, that's karma». Это не я, это карма.
(Для полноты картины: четыре Кубка Стэнли с Wings — 1997, 1998, 2002 и 2008. Последний — после того, как карьера почти закончилась алкоголем и младшими лигами. Вернулся через minor leagues и взял четвёртый. И автор победного гола в финале-1997 против «Филадельфии» — соло-проход с центра, обвёл Янне Ниинимаа и Рона Хэкстолла, забил. Через 42 года Кубок снова в Детройте.)
И через 39 секунд того самого овертайма — победный гол Руа. Чисто Портос. Пропустил всю книжную мораль, все разговоры про сдержанность и стратегию, но в нужный момент оказался ровно там, где надо. С кулаком, шайбой, и волей.
Арамис - Игорь Ларионов
«Профессор» — самое арамисовское прозвище из возможных.
В сезоне 1996-97 Ларионов набрал ровно 26 штрафных минут за весь чемпионат. Двадцать шесть. Партнёр по команде Брендан Шэнахен в интервью ESPN скажет про него: «второй пацифист в мире после Ганди». И вот именно с этого пацифиста началась вся бойня 26 марта.
Ларионов в нейтральной зоне врезался с Петером Форсбергом. Форсберг, более молодой и злой, ударил его у скамейки. У тихого Ларионова что-то щёлкнуло. Он не отбежал. Он схватил Форсберга в захват и потащил вниз. Форсберг по ходу свалки потерял партнёра, потерял шлем, потом потерял здоровье — играть больше в этом матче не вернулся. А пока Ларионов держал шведа в обхвате, Маккарти оторвался от Фута и пошёл к Лемье.
Без Ларионова — нет повода. Без повода — нет драки. Без драки — Лемье не получает по физиономии, Маккарти не записывает в свою графу «око за око», Шэнахен не сшибает Руа клотезлайном. Ларионов в этот вечер дёрнул первый камень, и горы пошли.
У Дюма Арамис иезуит с сутаной под камзолом. Кажется самым тонким и хрупким, играет в дипломата, пишет богословские трактаты - а в нужный момент оказывается, что его шпага ничем не хуже атосовской. У Ларионова — шахматы вместо богословия, и клюшка вместо шпаги. И ровно та же повадка: тонкий, образованный, неожиданный.
И в овертайме, через пару часов после своего арамисовского припадка, Ларионов запустит ту самую комбинацию. Подцепил шайбу. Передал на Шэнахена. Тонкая рука дипломата, открывающая последнюю атаку вечера.
д'Артаньян - Брендан Шэнахен
В Детройт пришёл 9 октября 1996-го. За полгода до Fight Night.
Двадцать семь лет. Бывший капитан «Хартфорд Уэйлерс» (Про переезд Хартфорда в Каролину будет отдельный выпуск).
В Детройте получил «А» на свитере — alternate captain. Обмен был серьёзный: Wings отдали Кита Примо, Пола Коффи и первый раунд драфта 1997. Коффи скандалил, отказывался ехать в Хартфорд, обзвонил половину лиги, чтобы сорвать сделку. Сделка всё равно состоялась — за три часа до домашнего матча открытия Wings против «Эдмонтона».
Шэнахена доставили в Детройт частным самолётом. Тем же вечером он вышел на лёд в красно-белом и помог команде выиграть 2:0. Это не молодой гасконец из «Трёх мушкетёров». Это уже д'Артаньян из «20 лет спустя» - зрелый, опытный, но впервые в новой команде. Своих ещё толком не знает, но в новой роли проявит себя в первой же серьёзной заварушке. Заварушка случилась через пять с половиной месяцев. Когда Патрик Руа выехал из своих ворот защищать Лемье, через всю площадку, набирая скорость, Шэнахен на полной скорости снёс его в воздухе. В прыжке. Через всю синюю линию. Это не «грязный» приём — это акробатика и риск. Чистый д'Артаньяновский трюк, дерзкий, на грани правил, но эффективный.
И в овертайме — последний пас Маккарти. Кто, как не д'Артаньян, отдаёт решающий пас Портосу?
Антагонисты: Миледи, Рошфор, Жюссак
Миледи — Клод Лемье.
Миледи у Дюма наносит удары исподтишка: отравленное вино, лжесвидетельство, клеймо на плече. Лемье — мастер «крысиной» работы. Удар Дрейпера в спину 29 мая 1996 — хоккейный аналог отравленного вина. Никогда не извинился. Только в 2014-м, на драфте, Лемье и Дрейпер пожали друг другу руки — через восемнадцать лет после удара. Миледи извиниться так никогда и не успела — тут хоть руки пожали, и то прогресс.
Рошфор - Адам Фут.
Грозный приспешник Миледи, всегда рядом. 26 марта Фут оказался везде: пытался удержать Маккарти, чтобы тот не бил Лемье (не удержал). Потом схватился с Шэнаханом. Не злодей сам по себе — профессионал. У Дюма Рошфор не плох — он просто на другой стороне, исполняет приказы. Фут — тоже. Заслуженный защитник, потом тренер. В этой истории — левая рука Миледи.
Жюссак - Марк Кроуфорд.
Капитан гвардейцев кардинала. Тот самый, с которым д'Артаньян дерётся в первой главе книги. Тренер «Колорадо» 1995–1998. И вот что случилось 22 мая 1997-го, в четвёртом матче финала Запада на Joe Louis Arena. Кроуфорд орал на Боумена через стекло между скамейками так громко, что НХЛ потом оштрафовала его на $10,000.
Боумен ему ответил спокойно, в камеру: «Я знал твоего отца раньше тебя. И не думаю, что он гордился бы тем, как ты себя ведёшь».
Чисто мушкетёрская реплика старшего гвардейцу-выскочке. Жюссак замолчал. «Колорадо» проиграло серию 4:2.
Де Тревиль — Скотти Боумен.
Девять Кубков Стэнли как тренер. Рекорд НХЛ. С тремя разными командами — пять с «Монреалем», один с «Питтсбургом», три с «Детройтом». Единственный тренер в истории НХЛ, выигравший Кубок с тремя разными клубами. Тренер, к которому в октябре 1996-го пришёл новый д'Артаньян - Шэнахен.
Тренер, который собрал случайный набор звёзд в братство, взявшее три Кубка (1997, 1998, 2002).
И тренер, который в 1995-м чуть не обменял своего же Атоса. Версии разнятся. По одной — это Боумен предложил отправить Айзермана в «Оттаву»; по другой — это «Оттава» сделала предложение, а Боумен только не отказался сразу. Сам Боумен в интервью 2017-го настаивает на втором варианте: мол, я бы не сделал, Илич бы не позволил, никогда никто всерьёз не собирался. Айзерман, правда, помнит иначе — он рассказывал, что чувствовал себя «преданным», что это его подтолкнуло пересмотреть свою игру и стать защитником на льду, а не только нападающим. Истина, как обычно, посередине. Был разговор. Не было сделки.
В 2002-м, после третьего Кубка, Айзерман не сразу поднял трофей над головой, а сначала передал его Боумену. Это было не благодарностью, а прощанием. Боумен ровно тогда объявил об уходе. Девять Кубков. Конец карьеры. Атос вручает шпагу де Тревилю.
В Fight Night at the Joe играли девять будущих хоккеистов Зала Славы. Девять. У Толкина девять — это число колец, которые раздали людям. Из этих девяти, по преданию, один был отцом Боромира.
Следующий выпуск - про Боромиров в НХЛ.
