Неймар обязан быть на Чемпионате Мира
В ближайшие дни Карло Анчелотти должен объявить окончательный состав сборной Бразилии, который поедет на Чемпионат Мира. Будничная процедура, к которой, однако, приковано большое внимание, потому что по-прежнему остается загадкой, окажется ли в этом списке Неймар. Вокруг бюрократического ритуала «включения/невключения» бразильца в финальную заявку разрослась масштабная дискуссия. Подключились все: старые легенды, новые легенды, мифы Древней Греции, игроки других сборных, эксперты, телеведущие и даже президент Бразилии лично звонил Карло Анчелотти и давал тому пространные советы, как итальянцу стоит поступить в столь сложной ситуации, которая может угрожать крахом бразильской государственности.
Мы с Карло Анчелотти регулярно созваниваемся, и он по-дружески делится со мной мыслями касательно тренерского подхода, поэтому я не переживаю — итальянец уверил меня, что лучший игрок бразильского поколения точно поедет в Северную Америку. «Неймар будет на ЧМ. Твердо и четко» — сказал мне Карло. И я ему верю. Я родился в России и склонен доверять седым мужчинам с усталым взглядом, особенно, если те произносят сакраментальное «твердо и четко».
Но все-таки считаю полезным убедить сомневающихся еретиков, выступающих против поездки Неймара на мундиаль в их коллективной неправоте. В конце концов, если кто-то в интернете неправ, то единственно верным решением является оголтелое словоблудие в ожидании, что соперник первым устанет доказывать свое неправильное мнение и пойдет заниматься некими менее важными, чем возня в комментариях, делами — например, отвозить ребенка в школу или просить отца отвезти себя в школу.
Так вот.
Существует устоявшееся представление о «футбольном мироустройстве», которое делит всех профессиональных игроков на три больших категории: «обывателей», «талантливых» и «трудяг».
«Статисты» — самая большая категория футболистов, состоящая из посредственных игроков. Футболки с их фамилиями никто не стремится покупать, широкая общественность за ними особенно не следит, а их основная задача — обеспечивать своими телами работу громоздкого футбольного механизма и довольствоваться солидными зарплатами и статусом «профессионала». Пределом мечтаний для «статиста» является дребезжащая возможность получить приз зрительских симпатий за «лучшую роль второго плана» и укорениться в веках, как Марго Мартиндейл.
«Трудяги» — те, кому якобы не повезло родиться с отметиной таланта на лбу, но которые обладают достаточной волей и аутичной упертостью, чтобы компенсировать жадность небес упорным трудом. Самым ярким представителем «трудяг» выступает португальский игрок Криштиану Роналду, которого (почему-то?) принято считать именно «трудягой» и игнорировать, очевидно, бессовестных масштабов природный талант. Про «трудяг» вы наверняка читали уйму статей о том, как они едят, сидят в охлаждаемых диогеновских бочках, спят по 8 часов, но умудряются тренироваться по 20.
«Талантливые». Это своего рода волшебные существа, которые как бы парят над бытовыми человеческими неурядицами, не особо запариваются по поводу режима, тренировок и прочих прелестей профессионального подхода к своей профессии, а катят исключительно на врожденных навыках. Если у «трудяг» недооценивают масштаб таланта, то у «талантливых» игнорируют ежедневный вклад в поддержание ореола «волшебства». Лицом «волшебников» является Лионель Месси.
Среди представителей последней категории («талантливых») огромное количество выходцев из Бразилии. Про других «талантливых» еще бывают оговорки (ну, он все-таки иногда трудится!), то вокруг бразильцев есть устоявшиеся представления, как о щуплых Илюшах Муромцах с отсутствием дефицита витамина Д. Пацаны всё свободное время пребывают на метафорической «печке», пару раз в неделю все-таки с нее спускаются, играюче-беспощадно возят «статистов» и «трудяг», после чего карнавально уплывают в католический делирий.
И ничего с этим не сделать.
Впрочем, вышеописанное «футбольное мироустройство» — это, в первую очередь, космогонический миф, который не стоит воспринимать буквально. Деление игроцких индивидуальностей на категории — не столько способ описать действительность, сколько по-обывательски её упорядочить, предложив понятное прочтение хаотичных передвижений в футбольной вселенной. Поэтому буквально воспринимать такую схему точно не стоит. Особенно, в современной ситуации, когда футбол переживает период тотальной просвещенческой секуляризации и последовательно отказывается от разнородных «магических» представлений.
Нонче (!) принято считать, что современный футбол лишился так называемого «волшебства» и людей, которые это самое «волшебство» производят. Понятно, что к ностальгическим стенаниям «раньше было другое время» стоит относиться с опаской или вовсе игнорировать, как щебетание юродивых на площади трех вокзалов. Однако, сложно спорить с тем, что «расколдовывание» реальности привело к практически полному исчезновению «моментов», которые Дэвид Фостер Уоллес простодушно описывал, как «моменты, когда во время просмотра челюсть падает, глаза вылезают из орбит, и ты издаешь звуки, которые заставляют твоих близких прибегать, чтобы посмотреть все ли с тобой в порядке».
В сущности, основным критерием принадлежности к лику «волшебников» — это не умение красиво финтить или шарашить по мячу, а самая что ни на есть «волшебная» способность попадать в ситуации, когда некая метафизическая сила вылазит из-за облаков, подмигивает — и вообще все, хоть партнеры по команде, хоть зрители на трибуне и у экранов, понимают: «что-то произошло».
«Что-то произошло» может существовать строго до момента, пока не появляется человек, который принимается это объяснять. В стародавние времена отсутствия огромного количества медиа, как и ограниченного количества доступного футбола, «волшебство» обладало гектарами пространства для существования. Деятельность «волшебников» не подвергалось расколдовыванию, ввиду отсутствия средств, желания и общественного запроса.
Сейчас же клубный футбол застрял в парадоксе.
С одной стороны — это лучший футбол с точки зрения интенсивности, подготовки, вариативности, который стал таковым как раз благодаря цифровизации и «расколдовыванию», что позволили изучить и оптимизировать огромное количество процессов на футбольном поле и всё, что за ним. А с другой — он лишился моментов благолепного умолчания, которые позволяют этому «что-то произошло» активно жить.
«Магия перестает быть магией, когда на нее всем по***»
Благо есть футбол сборных.
Чемпионат Мира, даже самый исковерканный и политически перегруженный, носит на себе отпечаток События. Причин этому множество: национальный подтекст, магнитящий доходяг, которым футбол в остальное время неинтересен; редкость — мундиаль раз в четыре года (пока что); эксклюзивность — попасть туда за счастье (пока что); непредсказуемость — выше шанс маленьких и больших сенсаций.
Футбол сборных не может быть настолько же проработанным и предсказуемым, каковым является футбол клубный: слишком короткая дистанция, слишком мало времени для подготовки, слишком высокий уровень риска, слишком много разных «слишком». Общее качество происходящего от этого, безусловно, падает, однако есть один большой плюс — мундиаль превращается в столкновение индивидуальностей, а пространство для возникновения «что-то произошло» расширяется.
Зидан укрепился в массовом сознании, как один из лучших полузащитников в истории игры благодаря выступлениям за Францию. Культ Марадоны выстроен вокруг выступлений за Аргентину и его заковыристой мести англичанам. Бразилец Роналдо — это травма в 1998 и эпическое возвращение в 2002. «Миф о Баджо» — магия ЧМ. Диего Форлан на ЧМ-2010. Карьера Лионеля Месси стала считаться «пройденной» после ЧМ-2022.
Успешный мундиаль — это лекарство от бессмертия. Как памятник Ленину в центре провинциального города — это навсегда (не самый удачный пример, согласен). Чемпионат мира становится кульминационной точкой больших карьер. Он как бы выхватывает игроцкую индивидуальность и укореняет ее в футбольном нарративе, создает этакую мифическую «дистанцию», которая, в свою очередь, защищает от цифровой приватизации и возносит над фактичностью.
Так причем здесь Неймар?
Неймар в майке сборной гарантирует «волшебство». Бразилец в составе селесао, как бы он себя не чувствовал и что бы ни происходило в его бренной жизни, — это игрок, генерирующий те самые «моменты». Всю карьеру. Он забивал в своем дебютном матче, возил эталонную Испанию, был лучшим игроком мира на ЧМ-14, мстил немцам на Олимпиаде, устраивал трагичный бенефис в финале против Аргентины (последние 30 минут — чистая магия), соорудил шедевр в матче против хорватов.
Но глобально ничего не выиграл. Лучший игрок в бразильской истории (статистически) ничего не выиграл.
Трагично и несправедливо. Но в случае Неймара красота и трагедия шагают рука об руку всю дорогу. Он очутился в неправильное время, попал под колено Суньиги, когда был безальтернативно лучшим в мире, отыграл один из лучших таймов в карьере в проигранном финале Кубка Америки. В конце концов, он, как считается, не реализовался, как продолжатель чего-то действительно БОЛЬШОГО, выбрав сиюминутные кайфы вместо широкополосного наследия.
И, как ни парадоксально, за счёт этого бразилец — главный игрок уходящего поколения. Он сформировал новое поколение футболистов. Они смотрели его нарезки, копировали финты, мечтали о встрече, перенимали и перенимают его отношение к карьере и жизни.
Например, Ямаль об этом говорит, называя Месси лучшим игроком в истории, но подчеркивая, что кумиром считает именно бразильца. Неймара называл своим ориентиром и другой популярный футболист – Винисиус. В списке обожателей находятся еще Родриго, Эстевао, Харви Эллиот, Джамал Мусиала, Десире Дуэ и уйма других ребят.
Может показаться странным, что молодые пацаны выбрали в ориентиры человека, карьеру которого большинство считает, мягко говоря, нереализованной. В конце концов, есть биоробот-рекордсмен Роналду, есть аутичный гений Месси, ну какой Неймар? Но будет проявлением ограниченности рассматривать карьеру Неймара, отталкиваясь только от спортивных показателей. Тем более, что, кажется, нравится бразилец не поэтому (точнее: не только поэтому).
В эпоху двух гегемонов, португальца и аргентинца, двух бесконечно далеких от «человеческого» опыта людей, один из которых аутично решал вопросы в Каталонии, второй маниакально преследовал любые цифры, до которых мог дотянуться — Неймар наличествовал, как рекламный плакат на пасторальном пейзаже бесконечного достигаторства. Месси угрюмо смотрел в одну точку — Неймар финтил и танцевал. Роналду сноСИИИл очередной рекорд — Неймар уезжал на праздник к сестре. Месси завоевывал ЧМ — Неймар травмировал спину на лучшем для себя мундиале. Роналду за арабские миллиарды получал возможность съездить в Таджикистан — Неймар рвал кресты ради возможности сделать додеп.
И такое расслабленно-сабантуйное отношение к собственному месту под футбольным солнышком, особенно, в незаметно-подкравшейся настоящей эпохе сверхэффективных киборгов, ночующих в криокамерах — выглядит чем-то неправильным, неуместным. Хотя должно быть с точностью наоборот.
Думается, в перспективе главным вкладом Неймара в этакую «футбольную культуру» будут не финты, голы, трофеи и революция в медиа, а научение новой генерации футболистов иному подходу к жизни. Тому, что радость может начинаться на футбольном поле, но точно на нем не заканчивается.
В этом смысле присутствие бразильца на чемпионате мира уже сам по себе акт сопротивления полному расколдовыванию игры.
Его путь напоминает не линейную карьеру «большого футболиста», скорее художественный роман, написанный первокурсником: с лучшей главой в середине, огромным количеством нереализованных сюжетных веток и открытым финалом. Этакая наивная история про человека, который жил и играл как-то наискось, иррационально — и поэтому обречен.
Или нет?
Неймар обязан поехать на свой последний Чемпионат Мира. Как минимум, чтобы еще раз попытаться. В конце концов, если у него получится — выходит, что есть возможность побеждать на своих условиях, человеческих, подразумевающих наличие места для простодушной радости и удовольствия.
Ну и глупо отказаться от одного из последних действующих волшебников в мире, в котором только и разговоров, что магии нет и никто на голубом вертолете не прилетает.
Подписывайтесь в телеграме
Но в самом худшем смысле слова токсичный и самый ужасный тип человека: когда по характеру не лидер, но пытается из себя строить лидера.
Для клуба - ок, когда был молод для сборной - ок, а теперь это просто футбольный балласт.
Без него и ожиданий будет меньше от сборной, и следовательно, давления меньше.
А бразильцев и так Вини есть.