Почему молодые тренеры такие странные?
Долгие годы тренерская профессия обладала ореолом элитарности, мало чем отличаясь от многих других «традиционных» систем в своей иерархичности и герметичности.
Чтобы стать тренером, особенно большим, тебе было жизненно необходимо иметь хорошие связи, игроцкую карьеру (чем успешнее, тем лучше), три государственные медали за взятие села Жепа и уйму других заслуг. В противном случае вероятность успеха в тренерстве едва превышала процент погрешности. В конце концов, тебя просто не подпустили бы — ни игроки, ни функционеры, ни болельщики.
Собственно, надоевшие за последние годы высказывания бывших футболистов о требованиях к тренерам (умей чеканить и пр.) — как раз тоска по уходящим феодальным временам, когда лошара с улицы не мог очутиться на тренерской бровке.
Можно по-разному относиться к такого рода бубнежу, но он — маркер происходящих изменений. Футбольные клубы за последнее десятилетие сильно изменились, став все больше походить на громоздкие «корпорации», что преследуют цели, которые сильно разнятся с фанатскими представлениями о прекрасном. Этому поспособствовала глобальная цифровизация, сдвиг в структуре принятия решений, квази-тактическая перегруженность, приправленная засильем самых разных данных.
Возникла новая «футбольная ситуация», когда тренер перестал восприниматься, как фигура «сакральная», до которой необходимо дослужиться/дожить, а стал еще одной должностью в выстроенной вертикали власти — и тренер в ней находится в самом низу. Это, с одной стороны, побудило «футбольных» людей утроить свои усилия по алкоголизму и гундежу, но с другой — открыло для молодых ребят, которые годами глядели в таблички в FM, большущее окно возможностей. Теперь они не крепостные, которые вынуждены годами смотреть на морщинистые лбы и желтоватые белки глаз старых феодалов, а равноправные участники процесса.
Из-за кратно возросшей конкуренции (тренеров стало слишком много) укоренилась необходимость тщательной отстройки и контроля собственных нарративов. В условиях, когда едва ли не каждый может зазубрить теорию и разобраться с цифрами, именно «миф о себе» — то, что отделяет потенциально успешных от пустышек.
Многие молодые тренеры регулярно сливают в дружелюбно настроенные источники самые разные истории и инсайды. Как они снимают перчатки, чтобы похлопать, моют руки с мылом и могут послушать «песенку мамонтенка» и не разрыдаться. В интервью говорят потешными цитатами, проводят неожиданные (зачастую, глупые) аналогии, а слово «позитив» в их речах встречается чаще, чем у младенца слово «мама». У многих это справедливо вызывает иронические смешки, но до нужной аудитории вся эта шелуха доходит и, что важно, позволяет создать определённый нарратив, с которым функционерам хотелось бы работать.
Таких тренеров в западных спортивных медиа начали называть «LinkedIn-тренерами».
Особенность LinkedIn и его главное конкурентное преимущество, что это не просто «сайт для поиска работы», а настоящая социальная сеть для корпоративных кабанчиков. Там можно наладить рабочие связи, найти потенциальных работодателей, обзавестись «друллегами», выложить резюме, рассказать о себе. Для непосвященного LinkedIn может выглядеть, как психбольница тотальной позитивности. В нем очень сложно отыскать «реальные» эмоции: все вокруг постоянно проходят какие-то курсы, ездят на конференции, постоянно обучаются, улучшаются, безостановочно рассказывают о своих достижениях, позитивном настрое. И постят банальные мотивирующие цитаты.
В принципе, можете зайти в телеграм-канал Дениса Джонибоя и представить, что так выглядит целая соцсеть.
Если послушать пресс-конференции, высказывания многих «молодых» тренеров, то можно словить чувство, будто оказался в секте, где все классно проводят время, а тебя никто не позвал. Артета говорит про «доминирование», Мареска про «свободу в несвободе», Росеньор про «будущее, которое существует только тогда, когда ты в него пришел», Франк про позитив — генерально, почти каждый молодой специалист, пришедший «не из футбола», рано или поздно приходит к активному использованию корпоративного вокабуляра.
И здесь имеет смысл вернуться на несколько абзацев назад — к тейку про «управление нарративом».
При возросшей конкуренции, когда исчезла фильтрация на «человек изнутри/снаружи» — чему я, к слову, очень рад — у молодого тренера есть, в сущности, два маршрута развития.
Первый — быть уникальным, талантливым и беспрецедентно зрелым специалистом, который стал таким по абсолютно неведомым причинам, да еще и цельной личностью со своим набором незыблемых убеждений.
В НБА есть молодой специалист Джо Маззулла. Крайне противоречивый и странный тренер, выросший в глубоко верующей семье, и протащивший религиозные убеждения и присущую истинно-верующему человеку аутичность в восприятии действительности. С ним в интернете полно мемов, многим он кажется (и, наверное, справедливо) странным, но чего у него не отнять, так это аутентичности. Но он уникум. Во всех смыслах. Простите меня.
Второй путь — это принять «корпоративность» в сердце свое так же, как Джо Маззулла принял Иисуса. «Сленг», которым умело пользуются линкедин-тренеры — это одна из составляющих «корпоративности», которая по внешним признакам едва отличается от религиозной секты. В десекуляризированной и десакрализированной реальности религия (для многих) не может больше служить способом объяснить (и контролировать) происходящее. И эту потребность успешно перекрывает пресловутая «корпоративщина».
По сути, она дает всё то же самое, что и религия — чувство принадлежности, язык, ритуалы — но вместо абстрактного «спасения» обещает не менее абстрактный, но более осязаемый «успех» уже при жизни. В случае «футбола» она дает еще и набор шаблонов, как должен выглядеть «корпоративный футбол» и каким образом про него необходимо говорить. Если прямо сейчас открыть пресс-конференции Росеньора, раннего Марески в «Челси», Томаса Франка и Пепа Лейндерса времен «РБ», и не знать, кто из них кто, то в жизни не отличите, кто и про какие команды говорит.
Поэтому не особо удивительно, что усредненному и, как правило, по природе левому (пролетарскому) футбольному зрителю они не нравятся. Сложно сочувствовать тому, в чьих глазах видишь отражение корпоративного ритуала священного служения перед офисным кулером.
