38 мин.

ChatGPT подсказал Роберту Морено, чтобы игроки не спали 28 часов перед Хабаровском

1 k

Истории о «Сочи» от бывшего директора клуба Андрея Орлова.

«Сочи» – главный аутсайдер РПЛ, которому пока не помогла даже смена тренера: в сентябре вместо Роберта Морено пришел Игорь Осинькин. 

Возможно, вы не заметили, но на самом деле за последние полгода клуб поменялся еще сильнее: после возвращения в РПЛ «Сочи» покинули генеральный директор Дмитрий Рубашко и его заместитель Андрей Орлов, фактически выполнявший обязанности спортивного директора. Рубашко и Орлов работали в клубе, когда он еще назывался «Динамо» и базировался в Петербурге. 

Александр Дорский встретился с Орловым и узнал детали о семилетней истории: как «Сочи» добирался до серебра с Владимиром Федотовым, как в клубе оказались Ванья Дркушич, Матео Кассьерра, Родригао, Адиль Рами и Жанелли Имбула, почему с Робертом Морено едва не остались в Первой лиге.

***

– Прошлым летом «Сочи» объявил о расставании с тобой и генеральным директором Дмитрием Рубашко. 

– Если брать еще историю петербургского «Динамо», мы отработали десять лет. Мне кажется, это нетипично для нашего футбола. Наверное, только руководители ЦСКА и «Краснодара» могут похвастаться такой стабильностью.

Не могу раскрывать все подробности, но по итогам встречи с высшим руководством клуба было принято решение, что нам настало время разойтись. 

– Это решение стало неожиданным?

– Да, но оно не стало ударом. У меня уже был период в «Сочи», когда я был немного в стороне от команды – тогда главным тренером был Курбан Бекиевич Бердыев (подробнее об этом периоде – ниже – Спортс’’). 

Тогда я философски поговорил сам с собой: частный клуб доверил серьезную позицию мне, парню, который никогда не работал в профессиональном футболе. За это я всегда буду благодарен «Сочи», Борису Романовичу Ротенбергу и Дмитрию Рубашко. Так вот, тогда я понял, что однажды настанет момент, когда мне нужно будет уйти из клуба. Этот момент настал – просто через два с половиной года. 

– Ты был фактическим спортивным директором «Сочи». За что отвечал генеральный директор Рубашко?

– За все оперативное управление, он получал отчеты о работе от всех департаментов клуба. Это большой пласт работы: бюджет, спонсоры, стадион, строительство на базе, академия, персонал. Десятки самых разных вопросов ежедневно. И, конечно, полное погружение в вопросы главной команды. 

За десять лет Викторович понял футбол и мог дать объективную и реальную оценку по любому футболисту.  Плюс он в ежедневном режиме общался с Борисом Романовичем – в том числе по потенциальным новичкам. Рубашко предоставлял полный пакет по игроку – что за футболист, какая зарплата, какие агентские. Финальное слово всегда оставалось за владельцем – это нормальная практика для частного клуба, особенно в вопросах крупных инвестиций.

– Ты мог написать или позвонить Ротенбергу?

– У меня был его телефон, но я нечасто пользовался возможностью ему написать. Если нужно было что-то уточнить по каким-то игрокам, я давал резюме. Но в основном мы виделись и общались на играх.

– То, как вырос «Сочи», соответствовало вашим ожиданиям при перевозе команды из Петербурга в 2018 году?

– Конечно, в наши планы не входил вылет из РПЛ. Поэтому последние два года мы жили в режиме «беги-хватай». Но в целом многое было реализовано: существенно улучшена база, создана академия, несколько лет основа показывала хорошие результаты. 

Парадокс футбола заключается в том, что лучших результатов в истории клуб добился без должной инфраструктуры, а сейчас, когда условия для футболистов соответствуют самым высоким стандартам, результаты просели.

Морено оказался негибким тренером: не менял футбол в Первой лиге и не работал над стандартами. Зато пользовался ChatGPT: по нему планировал выезд в Хабаровск и выбирал нападающего

– Время расстаться настало после сезона в Первой лиге, в который «Сочи» входил явным фаворитом, но в итоге занял только 5-е место. Почему возникли такие большие проблемы?

– Это вопрос футбола, в который играл Морено. Я не думаю, что состав «Сочи» не позволял уверенно решить задачу возвращения в РПЛ. Было много матчей, в которых мы пытались играть в футбол, невозможный для Первой лиги. 

– Давай поясним.

– Контроль мяча без продвижения, без давления. Когда соперник обороняется низким блоком, а ты оставляешь сзади трех центральных защитников и двух опорников, достаточно тяжело создавать большое количество моментов. Впятером-вшестером почти нереально обыграть девятерых. Плюс безобразная игра на стандартах – и у своих ворот, и у чужих. Над этим «Сочи» при Морено работал очень мало.

– По РПЛ эти недостатки были незаметны?

– Там была эйфория, несмотря на итоговый результат. Когда Морено возглавил «Сочи», я всем рассказывал, что это тренер топ-уровня. У него был бэкграунд, у него был выстроенный подход с приходом на базу к семи утра, детально расписанным тренировочным процессом в электронном виде. Морено не тратил время на объяснение упражнений, так как игроки получали информацию еще до тренировки. До Морено в «Сочи» такого не было, поэтому мы все находились под большим впечатлением. 

– Что изменилось потом?

– Человек проявляется, когда наступают неудачи, не работают его идеи. Морено оказался гибким человеком в общении с людьми, имеющими более высокий статус: Борисом Ротенбергом, Дмитрием Рубашко, мной. Зато он совершенно не воспринимал своих помощников и игроков – люди это чувствовали. Помощники были исключительно исполнителями, они никогда не могли отстаивать свою позицию. 

При этом как тренер Морено оказался негибким: проблемы со стандартами оставались, футбол не менялся, несмотря на то, что качество игры и результат не менялись в лучшую сторону. 

В кризис оказалось, что Морено фанат ChatGPT.

– Что?

– Да. Вот один из веселых примеров, когда мы готовились к выезду в Хабаровск. Роберт сказал: «Я все придумал. Задал все параметры выезда в ChatGPT. Нужно прилететь в день игры. Тренироваться в Сочи будем на час раньше, а за два дня до вылета начнем заниматься в семь утра». 

Я ознакомился с презентацией: по ней получилось, что игроки не должны были спать на протяжении 28 часов. Я спросил: «Роберт, все прекрасно, но когда ребята поспят?» Морено ввел новые параметры, презентация обновилась. В итоге мы поехали по графику, построенному ChatGPT.

– Как на это отреагировали игроки?

– Они не понимали, зачем нужно вставать в пять утра, а тренироваться в семь. У нас в составе был Олег Кожемякин, который прямо перед «Сочи» отыграл год за СКА. С ним Морено вообще не советовался. 

Плюс за неделю до выезда в Хабаровск у нас была важнейшая домашняя игра против «Урала» (1:0), а мы уже фактически готовились к СКА. Со СКА мы отыграли хорошо (1:0), но сложилось впечатление, что джетлаг догнал нас через неделю дома против «Шинника» (1:2).

– Это единственный пример использования Морено ChatGPT?

– Нет. Прошлым летом мы искали нападающего, выбирали между Владимиром Писарским, Павлом Мелешиным и Артуром Шушеначевым. Хотели взять двоих. Из-за ухода Гуарирапы подписали троих. 

Морено вбил в ChatGPT данные Писарского, Мелешина и Шушеначева из Wyscout. По GPT лучшим оказался Шушеначев. 

– Тебе не показалось уже тогда, что это абсурд?

– Дополнительный инструмент – почему бы и нет? Но для Морено GPT в какой-то момент стал одним из основных. 

– Как ты с ним обсуждал эту тему?

– Старался достаточно вежливо. Получалось так, что от ИИ мы уходили в какую-то земную плоскость и рассуждали о том, насколько нам подходит тот или иной вариант. 

– Ты говоришь, что Морено не воспринимал помощников и игроков. Вы пытались это изменить?

– Конечно. Нам нужно было выходить в РПЛ, поэтому мы много сил отдавали на коммуникацию с Морено и с игроками. Скажу честно: наладить общение между тренером и остальными у нас не получилось, частенько возникали конфликты. Под конец российский костяк был очень недоволен Морено, да и иностранцы уже не так верили в его идеи. Но я считаю, что в целом ситуацию мы контролировали и весла никто не бросил, поэтому до РПЛ и догребли.

Про конфликт Морено с Никитой Бурмистровым вы знаете. Никита вернулся в основу только в ответном стыковом матче с «Пари НН» (3:1), когда Морено уже отстранили. 

– Если футбол не подходит под ту лигу, в которой вы играли, если атмосфера в команде далека от нормальной, если тренер руководствуется советами ChatGPT, почему вы не расстались с Морено по ходу прошлого сезона?

– На старте прошлого сезона вокруг Морено был ореол героя, который, несмотря на статус, пошел работать в Первую лигу. Начали мы ужасно, но потом ситуация немного выправилась. Зимой Морено убеждал, что футбол немного поменяется, что он теперь понимает, как выстраивать предсезонку в России. Весной оказалось, что улучшений нет, но в момент, когда мы были готовы к отставке Морено – например, после апрельского поражения от «Родины» (1:3), – у нас не было явного кандидата на замену.

– Разве это не твоя вина как спортивного директора? 

– Можно сказать, что моя. 

Мы не были готовы к новому иностранцу, а кого из российских тренеров можно было взять на пять-шесть матчей? Поэтому мы настроились, что все же решим задачу с Морено. Но то, что мы не попали в двойку и не вышли напрямую в РПЛ – справедливый итог. 

Наверное, после первой части сезона в Первой лиге нужно было ставить вопрос об увольнении Морено. 

Чтобы попасть в стыках на «Нижний», «Сочи» отправил второй состав на последний тур с «Черноморцем». Нормально ли это? А что по стыкам с «Нижним»?

– На последний матч Первой лиги против «Черноморца» (1:2) «Сочи» выставил практически второй состав, понимая, что соперник не будет допущен до стыков. Это нормально?

– Да, мы знали о ситуации «Черноморца». Но мы знали и о том, что игра в Новороссийске пройдет на искусственном поле, а в стыках придется играть через три дня на натуральном. Но был же и нюанс: если бы «Торпедо» в последнем туре проиграло КАМАЗу (сыграли 1:1 – Спортс’’), «Черноморец» обгонял бы «Торпедо» при победе над нами, а мы, скорее всего, пролетали бы мимо стыков. 

Мы ехали в Новороссийск выигрывать, но дали отдых основным футболистам – только из-за синтетического газона. Мы очень рисковали, мы не были уверены в том, что будем в стыках. Состав финально определяет тренер, но стратегия на ту игру – коллегиальное решение. 

Я краем глаза смотрел за матчем «Торпедо» – КАМАЗ их волтузил, мог забивать еще парочку голов. 

– Если бы КАМАЗ забил, что ты думал бы о себе и всех, кто решил сыграть не основой против «Черноморца»?

– Сложно представить. Футбол, как и жизнь, не терпит сослагательного наклонения.

– После «Черноморца» вас ждали бессмысленные стыки с «Пари НН», который знал, что остается в РПЛ.

– Для кого-то они и были бессмысленными, но мы в случае поражения оставались в Первой лиге. В итоге Виктор Гончаренко лишился работы. У них были тройные премиальные за стыки с нами. Мы видели, как во время второго матча Александр Эктов орал на Гончаренко. Мы знали, что Кирилл Гоцук, с которым не продлевали контракт, бился как мог до конца. Может, они и знали, что останутся в РПЛ, но никто стыки «Сочи» не сдавал. 

– Финальное: матч «Черноморец» – «Сочи» и стыки «Пари НН» – «Сочи» – это нормально?

– Бывает, что так складывается ситуация. Например, если бы «Сочи» занимал четвертое место в Первой лиге, не мог скатиться на пятое и привез бы в Новороссийск второй состав, кто-то об этом говорил бы? Мы пользовались вводными, которые были, при этом рискуя. Это было непростое и рискованное решение, но в тот момент мы считали его оправданным.

Стыки с «Пари НН» – это недоработки регламента. Для обывателя, возможно, это матчи, в которых все было понятно. Но для клубов в них решались судьбы главных тренеров, спортивных директоров, бюджеты на следующий год. 

Ну и не забывайте, что на ответный матч «Сочи» привезли тренеры второй команды. Это было очень стрессовое время. После первого матча я расценивал наши шансы на выход в РПЛ в тридцать процентов. Мне было все равно на то, что «Нижний» вроде как должен был остаться в РПЛ по регламенту, потому что я работал в «Сочи».  

После победы в ответной игре у меня были такие же эмоции, как когда «Сочи» занял второе место в РПЛ. Я это воспринимал совсем не так, как подавали медиа.

– Главный инсайдер Первой лиги Сергей Ильев писал, что у тебя возник конфликт с Морено в перерыве первого стыка с «Нижним». Якобы ты был недоволен заменой Романа Пасевича, забившего гол.

– Я достаточно часто спускался в раздевалку в перерыве. Тогда у нас действительно состоялся разговор на повышенных тонах с Морено из-за замены Пасевича. Наверное, это можно назвать конфликтом. То, что этот разговор кто-то услышал, было неправильно. 

Эта ситуация была нами улажена на следующее утро. Я извинился за то, что высказал недовольство в присутствии других людей. Он ответил, что понимает меня, потому что мы находимся в стрессовой ситуации, и принимает извинения. 

– Имеет ли право спортивный директор вести себя так, как ты в том перерыве?

– Конечно, нет. 

– Когда ты пожалел о том, что сделал?

– Сложно сказать. Если я извинился, значит, посчитал, что был неправ. 

Было и было. 

– Почему Морено убрали именно после той игры?

– На эту тему высказывался президент «Сочи». Мне нечего к этому добавить (по словам Ротенберга, ему всегда нравилось построение игры Морено, а ответный матч с «Пари НН» тренер пропускал по семейным обстоятельствам – Спортс’’).

– Тебя удивило, что Морено вернули?

– Я не думал в таком разрезе. В РПЛ «Сочи» при нем играл в красочный футбол. Может, руководство решило, что футбол Морено работает именно на высшем уровне. 

– Ты говорил, что Морено могли уволить после апрельского поражения от «Родины». Если его уволили бы, ты сейчас работал бы в «Сочи»?

– Не думаю. 

– А дальнейшая совместная работа с Морено была возможна? 

– Мне сложно это представить. Наш тандем себя исчерпал. 

Приглашая Морено, «Сочи» учитывал возможный вылет в Первую лигу. Тогда в команде оказался защитник сборной Марокко Яхья – Орлов рассказывает удивительную историю его приезда

– Как такой статусный тренер, как Морено, вообще оказался в «Сочи», который шел на последнем месте в РПЛ?

– Ничего сверхъестественного. Мы долго вели переговоры с Жарко Лазетичем, который тогда тренировал «Бачку Тополу». Там все затягивалось из-за того, что его смущало положение «Сочи» в таблице. Постепенно мы начали прорабатывать другие варианты – возник и Морено. 

Я невысоко оценивал шансы на то, что он согласится к нам приехать, но мы поговорили пару раз, потом он приехал на последний матч первой части сезона-2023/24 против «Оренбурга» (1:1). Роберт посмотрел игру, нашу инфраструктуру и сказал, что готов. 

– Под Морено «Сочи» провел масштабную трансферную кампанию. 

–  Мы понимали, что можем вылететь в Первую лигу – так и комплектовались. Например, Александара Юкича мы взяли за каких-то 50 тысяч евро, при этом он мог уйти свободным агентом при вылете «Сочи». То есть это практически платная аренда. Сауль Гуарирапа и Серхио Кордова были арендованы, Начо пришел на правах свободного агента с условием понижения зарплаты при вылете. 

Яхья Аттийят-алла не хотел переходить в «Сочи», но мы не могли упустить возможность взять такого игрока за 500 тысяч евро. Да, «Сочи» мог вылететь, но такого яркого игрока тяжело продать на невыгодных условиях. В целом так и вышло: за аренду Яхьи египетский «Аль-Ахли» заплатил больше половины от суммы, которую мы за него отдали.

– Почему Яхья не хотел переходить?

– Думаю, это особенности африканского рынка. «Сочи» находился на сборах в Турции, мы договорились и с «Видадом», и с Яхьей. Агент попросил прилететь на сбор вместе с Яхьей – игроку мы купили билеты в бизнес-класс, а ему в эконом. За день до вылета позвонил агент: «Я не полечу экономом». Я сказал: «Без проблем, сделай апгрейд. В нашем бюджете не заложены перелеты агентов бизнесом, тем более мы вам платим за переход». После этого и Яхья, и его агент выключили телефоны и не полетели. 

Через несколько часов мы дозвонились до отца Яхьи, он удивился ситуации. На следующее утро агент вышел на связь: в итоге Яхье мы просто поменяли самолет, потому что в бизнесе это можно делать бесплатно, а агент самостоятельно купил новый билет.

– В бизнес?

– Да. У них был прямой рейс из Марокко в Турцию, но в итоге их посадили в Барселоне, потому что в самолете оказался пассажир, который хотел нарушить правила пересечения границы. В общем, из-за глупости агента потеряли время и долетели с дискомфортом. 

– После этого отношения с агентом Яхьи наладились? Он до сих пор играет за «Сочи».

– Не совсем. Дальше он начал распространять слухи, что у «Сочи» нет денег даже на бизнес-класс самолета, что клуб бесплатно отпустит Яхью после вылета из РПЛ. На летние сборы Яхья не приехал вовремя, сославшись на коронавирус. Мы сказали, что врач «Сочи» немедленно вылетает в Марокко для наблюдения за Яхьей. После этого Яхья и его агент снова перестали выходить на связь.

В итоге мы все же договорились с «Аль-Ахли», хотя изначально они были убеждены, что Яхья – свободный агент. Они думали, что у него была такая опция при вылете «Сочи» из РПЛ.  

– Зачем «Сочи» вернул такого проблемного игрока?

– Похожие истории были у «Зенита» с Венделом, у «Динамо» с Бителло. Такие игроки странно ведут себя только вне команды, находясь под влиянием других людей, у которых есть свои интересы. Когда Яхья играет за «Сочи», никаких проблем нет, он душка. 

Почему у Федотова так классно получилось в «Сочи». Клуб ошибся, не продав Макарчука после большого успеха

– Лучший тренер в истории «Сочи»?

– Однозначно Владимир Федотов.

Он очень хорошо понимает футбол и разбирается в игроках. Со всеми тренерами, кроме Бердыева, селекция согласовывала игроков – процент попаданий при Федотове был очень высок. Того же Матео Кассьерру рассматривали под микроскопом: почему были отрезки, когда он не забивал, почему в каких-то матчах тренер «Белененсеша» выпускал его не на позицию центрального нападающего. У штаба Федотова были самые жесткие фильтры по новичкам, но в итоге это работало.

Федотов очень классно находил для игроков новые позиции: Сергей Терехов превратился из левого защитника в левого центрального, Артур Юсупов начал играть ближе к атаке. 

Мы не были готовы к уходу Федотова. Пятое место, затем второе, успешные трансферы – была эйфория. Если анализировать ситуацию сейчас, то решение Федотова понятно: даже при втором месте «Сочи» не мог тягаться с ЦСКА по статусу и возможностям. Ну и было понятно, что лидеры «Сочи» не молодеют. Можно сказать, что после этого сезона карьера многих (Джанаев, Цаллагов, Юсупов, Нобоа) пошла на спад, команду покинули Родригао и Кассьерра.

– Почему «Сочи» не продлил контракт с Федотовым в середине сезона, ставшего серебряным?

– Мне тяжело ответить на твой вопрос, но, насколько я знаю, той зимой разговоры о продлении ходили. Почему они не стали успешными, не знаю. 

Когда «Сочи» лишился Федотова, мы поняли, что его заслуга во втором месте гораздо больше, чем, например, у спортивного отдела. 

– Ты говоришь о жестких фильтрах штаба Федотова при отсмотре новичков. Мы знаем, что у Федотова и его штаба были не лучшие отношения с Андреем Мовсесьяном, который руководил селекцией ЦСКА. Какие отношения были со штабом Федотова у тебя?

– Не знаю, какие проблемы были у Валентиновича в ЦСКА. Да, в начале работы в «Сочи» было непросто, но не могу сказать, что штаб Федотова был негибок: например, Ванья Дркушич и Артем Макарчук – мои кандидатуры, по которым мне удалось переубедить тренеров. 

– Федотов звал Макарчука в ЦСКА – при других тренерах «Сочи» Артем уже так классно не играл. То, что вы не отпустили Макарчука, – ошибка?

– Скорее да. 

На мой взгляд, клубы, находящиеся за пределами топ-6 по финансам, должны продавать лидеров при наличии хороших предложений. Такие клубы, в том числе «Сочи», не могут тягаться с «Зенитом», «Спартаком» и другими по финансам. Когда оставляешь игрока с предложением от топ-клуба, есть риск, что игрок затухнет. 

Мне кажется, Макарчук внутренне так и не согласился с тем, что ему пришлось остаться в «Сочи». Никому не пошло на пользу то, что Артем остался в клубе. 

Гаранин в «Сочи» потерял раздевалку, а Бердыев пытался контроливать все клубные процессы

– После Федотова «Сочи» возглавил Вадим Гаранин – на тот момент один из моднейших тренеров России.

– Гаранин везде показывал достаточно интересный футбол, но в «Сочи» он оказался в ситуации, где он никак не мог проявить себя. Футбол Гаранина сильно отличался от игры Федотова, в штабе остался тренер по физподготовке Патрик Лазареску, у которого была совершенно другая система по сравнению с гаранинской. Ушли Родригао и Кассьерра, а остальные лидеры выдали максимум и не были готовы к еще одному сверхсезону без подпитки. Ее мы не дали, сконцентрировавшись на развитии молодых игроков, знакомых Гаранину по «Твери». 

Это все сказалось на качестве футбола, а дальше – и на отношениях внутри. После поражения в гостях «Оренбургу» (1:4) Гаранину было уже тяжело контролировать раздевалку. Но с нас, в том числе с меня, ответственность снимать нельзя.

– В чем была твоя ошибка?

– В селекции. Деньги, которые мы заработали на Родригао и Кассьерре, нужно было реинвестировать. Мы же взяли Артема Мещанинова, Муссу Сиссако и четверку из «Твери». От Гаранина никто не требовал входа в топ-3, было понятно, что «Сочи» ждет спад после серебра, но нужно было хотя бы как-то усилить команду. 

– Если в том провале «Сочи» виновато и руководство, почему уволили Гаранина, а не дали ему возможность работать в более комфортных условиях?

– Если бы Гаранин при всех игровых проблемах не потерял уверенность, поставил себя в раздевалке, может, принял бы жесткие кадровые решения в отношении некоторых опытных игроков, он мог бы продолжить работу в «Сочи». 

Причина его отставки – не игра «Сочи», а потеря раздевалки. 

– Правильно ли понимаю, что Гаранин был твоей кандидатурой, а после его неудачи Борис Ротенберг решил взять все в свои руки и назначил Курбана Бердыева?

– Да, это так. Я это воспринял абсолютно нормально, потому что мой выбор не сыграл, а у Бориса Романовича с Бердыевым уже был успешный опыт совместной работы в «Ростове». 

– Ты сказал, что селекция согласовывала игроков со всеми тренерами, кроме Бердыева.

– Потому что Курбану Бекиевичу это было не нужно, он менеджер. С первого же дня он погрузился во все клубные процессы, в том числе инфраструктурные. Например, именно Бердыев потребовал увеличить размер тренажерного зала на базе на этапе проектирования.

Как показала жизнь, это было очень правильное решение. 

Когда Бердыев начал работу, понял, что, возможно, я и не буду ему нужен. Но «Сочи» – особенный для меня клуб, который взял меня из ниоткуда. Поэтому я решил, что если нужен клубу, значит, буду в нем. За зимнее окно при Бердыеве я предложил около пятидесяти кандидатур для усиления – в итоге взяли только Мигеля Силвейру, который был не от меня. 

– Бердыев задержался в «Сочи» всего на пять матчей.

– На зимних сборах, как мне казалось, он старался продвигать принципы, немного отличные от его «Рубина» и «Ростова», стремясь поставить более атакующий футбол. Но когда начались официальные матчи, все изменилось – еще и не было результата. Руководство посчитало, что этого достаточно для расставания. 

Может быть, еще одной причиной быстрой отставки Бердыева стало наличие в его штабе Дмитрия Хохлова, который после этого возглавил «Сочи».

– Следующие девять месяцев с Хохловым и Александром Точилиным – будто безвременье.

– При Хохлове мы довольно комфортно закончили сезон вдалеке от зоны вылета, пытаясь давать время молодым – Тимофею Шипунову, Амиру Батыреву. 

В следующем чемпионате по именам «Сочи» должен был бороться за место в десятке. Может, со стороны кому-то казалось, что у нас серьезные проблемы, но внутри не было такого ощущения. Но уже туру к седьмому стало ясно, что положение очень тяжелое – нужно было набирать как можно больше очков до зимы, дотягивая до трансферного окна.

– Почему после Хохлова «Сочи» снова доверился Точилину? При нем у клуба не было результатов в РПЛ.

– Я думаю, большую роль сыграл отрезок с Точилиным после ухода Гаранина. Команда его приняла, воодушевилась. Поэтому у нас сложилось впечатление, что Александр Васильевич еще может себя проявить в РПЛ, но, к сожалению, не получилось. 

Главные трансферы «Сочи»: успех с Дркушичем, Кассьеррой и Родригао и провалы с Рами и Имбула

– Твои главные селекционные победы в «Сочи»?

– Ванья Дркушич.

На момент его перехода «Сочи» шел в лидирующей группе РПЛ, трансфер молодого защитника, который на Transfermarkt стоил 300 тысяч евро, не казался серьезным усилением. Мы брали Дркушича игроком ротации, а в итоге он дошел до основы сборной Словении на Евро, старта «Зенита» и предложения из Ла Лиги.

Матео Кассьерра. 

Все всегда ищут нападающего. Когда ты его находишь, всегда есть конкуренция. Изначальные условия были для нас неприемлемы, поэтому все затянулось почти до закрытия трансферного окна. «Белененсеш» считал, что «Сочи» может себе позволить крупные сделки, потому что Transfermarkt показывал, что мы заплатили «Метцу» 4 миллиона за Викторьена Ангбана. На самом деле «Сочи» отдал чуть больше 500 тысяч евро за пятьдесят процентов прав. Мы связывались с Transfermarkt, но они так и не изменили данные. Думаю, в мире мало примеров, когда реальная сумма настолько отличается от того, что показывает Transfermarkt. 

Плюс агенты Кассьерры убеждали, что на него есть спрос в Чемпионшипе. Думаю, он действительно был, но там не срослось, а потом в Европе закрылось окно. Тогда же у президента «Белененсеша» возникли проблемы с деньгами, поэтому он пошел на наши условия. Мы разбили сумму на три транша – это была выгодная сделка для «Сочи». 

Родригао.

– То, что два из трех лучших трансферов совершены из чемпионата Португалии – совпадение?

– Я люблю португальский рынок. Соотношение цена-качество там на отличном уровне. Зарплаты, за исключением «Спортинга», «Бенфики» и «Порту», сильно ниже, чем у клубов из второй восьмерки РПЛ. Там клубы нацелены на продажи, в каждом есть по два-три интересных игрока. 

– Сейчас Португалия общается с нами так же, как до 2022 года?

– Стало гораздо сложнее. Думаю, я ошибся, пытаясь остаться на том рынке. В это же время, например, Дима Андреев в «Оренбурге» пошел в Латинскую Америку и привез нескольких классных игроков. 

– Ты говоришь, что у Дркушича было предложение из Ла Лиги. Почему тогда «Зенит»? 

– Потому что «Зенит» предложил Дркушичу более привлекательные финансовые условия. Испанский клуб – это «Осасуна». 

– Ты же понимаешь, какие комментарии вызывали переходы Родригао, Кассьерры и Дркушича из «Сочи» в «Зенит».

– Об особой связи клубов?

– Да.

– Почему Гуарирапа перешел в ЦСКА, а не в «Зенит», хотя клубы говорили о Сауле? 

Я могу уверенно заявить: ни по Родригао, ни по Кассьерре, ни по Дркушичу у «Сочи» не было ни одного предложения из московских клубов. 

Родригао и Кассьерра перешли в «Зенит» летом 2022-го, когда ФИФА разрешала игрокам бесплатно уходить из российских клубов. У Кассьерры был вариант за границей, но «Сочи» молился за то, чтобы Матео выбрал «Зенит», чтобы клуб получил за него деньги. 

– Главные трансферные провалы?

– Селекция после второго места – при Гаранине.

– Сиссако, Мещанинов и четверка из «Твери» не потянула РПЛ?

– По Сиссако были высокие ожидания, в то время он играл за сборную Мали. Он воспитанник «ПСЖ», летом 2022-го из Европы было тяжело выхватить кого-то – а тут казалось, что мы подписали большой талант. У него были привозы и в сборной, и в чемпионате Бельгии, но мы не обратили на это должного внимания.

С «Тверью» мы играли товарищеский матч два тайма по тридцать минут – еще до трансферов Ушатова, Мартового, Шипунова и Батырева. Мы проиграли 1:6, вся четверка просто феерила. Ментально ребята оказались не готовы к клубу РПЛ, к увеличению зарплаты.  

– В чем это выражалось?

– Когда человек вчера зарабатывает 50 рублей, а сегодня 200, у него может сложиться впечатление, что жизнь удалась, что он достоин нового уровня, больше ничего делать не нужно. Отсюда идет снижение требований к себе, мысли о том, что опытные партнеры не указ. Однажды Макарчук сделал Мартовому замечание. На это один из массажистов «Сочи» сказал: «Даня, послушай, что тебе говорит игрок сборной». Мартовой ответил: «Посмотрим, где через год будет Макарчук, а где я».

– Ты пытался их воспитывать?

– Старался. Разговаривал и с ребятами, и с их агентами. Какой-то процент можно изменить, но глобально поменять человека, наверное, нельзя, это может сделать только жизнь. 

– Я удивлен, что на вопрос о трансферных провалах ты не ответил «Рами и Имбула».

– А я не могу прокомментировать эти подписания. Я ими не занимался.

– Как так?

– Так получилось. 

Могу только рассказать историю про Имбулу.

– Давай.

– Лето 2020-го, ковид. В один день Имбула вышел из номера и улетел в Москву, никому ничего не сказав. Из Москвы он уже должен был улететь в Европу и благополучно распрощаться с нами. Но на посадке в самолет в Москве его встретили сотрудники Роспотребнадзора – и Имбула поехал в подмосковный санаторий. 

Там Имбула просидел полторы недели, исполняя предписание Роспотребнадзора. Присылал фото и видео, у него было десять чемоданов в комнате метров на двенадцать, жаловался на еду. Я ему отвечал, что он сам во всем виноват, не нужно было нарушать правила и уезжать из Сочи. 

Думаю, Россию Имбула запомнил на всю жизнь, несмотря на всего полчаса на футбольном поле.

– Почему он сыграл так мало?

– Он фактически не мог бегать, у него была жидкость в коленях и голеностопах.

– Как он тогда прошел медосмотр?

– Трансфер произошел в последний день окна, медосмотр проводили в Москве, в очень усеченной форме. Большой урок для клуба. 

– Ты веришь, что на момент перехода в «Сочи» Имбула было 27 лет?

– Скажем так: выглядел он чуть постарше. По нарезкам его игры за «Марсель» и «Порту» особых подозрений не возникало. И он был очень хорошим игроком. 

– Что скажешь о Рами?

– Звезда, которая вела себя как звезда. У него периодически побаливало колено, в остальном физически Рами был великолепно развит. Дух авантюризма в нем есть, он даже особо не скрывал, как обманул «Марсель», сказав, что ему нужно к доктору, а сам поехал сниматься в «Форт Боярде». 

Рами – хороший забавный парень, но то, что он сделал после отъезда из России, было некрасиво. Он рассказывал, что мы на него оказывали какое-то давление при подписании каких-то бумаг. После этого при переговорах один франкоязычный игрок сказал: «Я слышал, что у вас там полукриминал, вот Рами рассказывал». Приходилось объяснять, что «Сочи» абсолютно нормальный клуб, а Рами делает вид, что он Джеймс Бонд, который постоянно попадает в какие-то опасные ситуации. 

– Единственный выход Имбула за «Сочи» случился в знаменитом матче с «Ростовом» (10:1).

– Нас спросили, готовы ли мы перенести игру ближе к концу сезона. Мы на это не пошли, боясь, что вспышка ковида случится у нас. Жизнь показала, что мы оказались правы. Вскоре после игры с «Ростовом» приняли решение, что больше матчи РПЛ не переносятся, а потом ковид пришел в «Сочи». Если бы мы перенесли тот матч с «Ростовом», мы получили бы техническое поражение и вылетели бы.  

Что мы должны были сделать? Выставить половину состава из игроков молодежки? Не забивать десять голов? 

– У меня нет четкого ответа и спустя пять лет, учитывая вирус в «Сочи» в конце сезона. Но даже в день того матча было очевидно, что в медиа «Сочи» разгромно проиграл «Ростову».

– С этим согласен на сто процентов. Работа медиа – тоже элемент роста клуба. «Ростов» в тот момент сработал гораздо лучше нас.

Орлов о других клубах: Челестини летом не настаивал на покупке нападающего, а спортдира «Балтики» недостаточно хвалят

Я хотел бы тебя покритиковать. В конце прошлого года Герман Ткаченко говорил, что ты много подсвечиваешь негатив. Когда я читал твое интервью со спортивным директором «Балтики» Арменом Маргаряном, у меня тоже сложилось такое ощущение. Он проделал огромную работу, а в интервью ты на него нападал. Прошлым летом они потратили меньше 3,5 миллионов евро, а закончили первую часть сезона в топ-5. Думаю, нескоро кому-то удастся это повторить. 

– Самые дорогие приобретения «Балтики» либо вообще не играют, либо играют мало. Разве это не вызывает вопросы?

– Но те, кто играют, делают это блестяще. Бевеев и Филин пришли бесплатно, Беликова взяли за мешок картошки, Титкова выкупили за очень маленькие деньги. Да, кто-то из новичков не играет, но означает ли это, что они плохие футболисты? Совсем нет. В плане селекции «Балтика» и «Краснодар» серьезно выделяются на уровне РПЛ. Плюс, наверное, у меня непопулярная точка зрения по ЦСКА.

– Что ты имеешь в виду?

– То, как тренеры ЦСКА вели себя на пресс-конференциях в последних матчах 2025 года, не совсем правильно и выбивается из наших представлений о семейственности. Недопонимания выходят наружу, хотя ЦСКА всегда был силен тем, что негатив оставался внутри, а позитив транслировался публично. Когда трансферная кампания нацелена на приобретение и развитие молодых игроков, нельзя требовать краснодарской стабильности. 

Учитывая, что в конце прошлого сезона в аренде из «Сочи» в ЦСКА находился Гуарирапа, я не понаслышке знаю, что ЦСКА в начале летнего окна не декларировал необходимость покупки нападающего. Они считали,  что хватит Мусаева, Алеррандро и Шуманского. Потом оказалось, что нужно собрать пресс-конференцию, чтобы спортивный директор оправдывался за непокупку форварда. Ну и разве Шуманский, Кармо, Мусаев в первой части сезона сыграли на своем уровне? Глебов и Круговой поздней осенью выглядели так же, как летом и в сентябре?

– Какой вывод? Челестини переоценен?

– Возможно. Все покажет вторая часть сезона. Тем более, что усиление на вторую часть более чем достойное. 

– Как оцениваешь работу фактического спортивного директора ЦСКА Евгения Шевелева?

– Хорошо. Заданный вектор усложняет процесс, потому это иностранные молодые игроки. Требовать от Кармо моментально стать лидером нельзя. Никто же не требовал этого, например, от Педро в «Зените». А теперь мы видим, что за него предлагают очень большие деньги.

– Но в «Зените» рядом с Педро есть опытные иностранцы, а рядом с Кармо – такие же юные таланты.

– Ну так «Зенит» и ЦСКА – клубы с разным вектором. В Петербурге фокус на чемпионство, ЦСКА при том, что борется за самые высокие места еще и ставят задачу капитализации состава, как мне кажется. 

– Насколько сейчас, на фоне возможного ужесточения лимита, актуально привозить молодых иностранцев?

– У меня нет четкого ответа. Я не сторонник лимита. Мне кажется, за последние три года в РПЛ появилось достаточное количество хороших российских игроков. С другой стороны, судя по качеству Первой лиги, ужесточение лимита в РПЛ, скорее всего, приведет к снижению общего уровня. История же иностранцев – это качество работы спортивного блока, все индивидуально.

До большого футбола Орлов отвечал за тендеры в неспортивной компании и организовал детские турниры

– Во время нашего разговора ты пару раз сказал: «Я пришел в большой футбол из ниоткуда». Как ты оказался в петербургском «Динамо»?

– Я родился и всю жизнь до создания «Сочи» прожил в Петербурге. В какой-то момент стал раз в год проводить турнир для 14-летних, куда приезжали «Порту», «Милан», «Лацио», «Тоттенхэм». Плюс возил наши детско-юношеские команды заграницу – «Краснодар», «Динамо», «Спартак», «Зенит». 

– Как начать заниматься этим?

– Случайно. 

Я работал в компании Инкон в Колпино, был ответственным за тендеры. Это вообще никак не было связано со спортом: появляется тендер на изготовление деталей, ты сообщаешь об этом руководству, после их согласия об участии готовишь документы и коммерческое предложение, разговариваешь с технологом. Мне это было интересно, но, конечно, всегда хотелось работать в футболе, который люблю с детства.

В Инкон я попал через команду «Ижорец», которую спонсировала компания. Там я играл в воротах в мужском чемпионате Санкт-Петербурга плюс тренировал вратарей в академии. Например, мы занимались с Исламом Имамовым, который сейчас играет за хабаровский СКА. 

В какой-то момент у руководителей Инкона возникла идея организовать детский турнир. Меня поставили помощником руководителя турнира. Благодаря тому, что Инкон выделил хорошее финансирование, уже на первый турнир мы привезли команду из Латвии, сборную Эстонии. Тогда же появился немецкий агент, который сказал, что может привезти на турнир практически любую европейскую команду. Так в турнире оказались «Милан» и «Тоттенхэм» – и, естественно, это привлекло внимание наших топовых академий. 

Дальше наши топы спрашивали, есть ли у нас связи, чтобы они поехали в Европу. Они у нас были, потому что мы приглашали европейские клубы на бартерных условиях: например, мы привозим «Тоттенхэм», а за это они нас знакомят с английской федерацией футбола. Так, например, нам удалось привезти «Спартак» на закрытый турнир, в котором участвовали восемь английских команд, «Боруссия» и «Ювентус».

– Такая работа может быть полноценным бизнесом?

– Многое зависит от амбиций, но прямо большим бизнесом – вряд ли. На то, чтобы не умереть с голоду, мне хватало, но я больше руководствовался любовью к футболу. 

– Российские команды были конкурентноспособны на фоне европейских?

– Что-то я помню о тех турнирах – например, что Матвей Сафонов уже был примерно такого же роста, как сейчас, но в «Краснодаре» 1999 года рождения мне больше всего нравился полузащитник Роман Куражов (последний профессиональный клуб – вологодское «Динамо», которое он покинул в 2024-м – Спортс’’). Помню, что когда ездили в Германию с «Зенитом», тренер «Аякса» восхищался Игорем Школиком (затем оказался в московском «Динамо», сейчас в «Ленинградце» – Спортс’’)

Но в целом в то время я не так много смотрел футбол, потому что было очень много организаторских вопросов – на игру оставалось не так много времени. Общий тренд был таким: физически мы готовы лучше, поэтому в чем-то получали преимущество. 

– Когда у тебя возник вариант с петербургским «Динамо»?

– В один момент услышал, что у «Динамо» появился новый собственник, он набирает штат сотрудников. По детским турнирам я был знаком с Алексеем Смертиным – через него я и попал на собеседование к Рубашко. 

– О чем спрашивал Рубашко?

– Как я вижу комплектование «Динамо» для игры во Второй лиге. У меня было много товарищей, которые тогда еще играли на профессиональном уровне: Максим Рогов, Игорь Алексеев. Поэтому я понимал, кто из местных игроков может помочь во Второй лиге, какой там уровень зарплат. 

***

– Ты проработал в «Сочи» семь лет. У тебя не было ощущения, что клуб, по большому счету, нужен только тем, кто в нем работает? 

– Конечно, было грустно, когда даже во времена Федотова на стадион приходило не так много зрителей, а в домашних матчах против «Спартака», «Зенита» и ЦСКА складывалось ощущение, что мы играем на выезде. Но для того, чтобы бренд состоялся, должно пройти не два года, какими бы ни были спортивные результаты. 

В Сочи был пример «Жемчужины», которая в начале 2010-х яркой пиар-компанией привлекла к себе внимание. В моменте, но все быстро закончилось. На мой взгляд, на дистанции нужно работать по-другому: с молодым поколением, чтобы у них в голове засело, что «Сочи» – один из якорных клубов края. У «Краснодара» это получилось: благодаря филиалам по Краснодарскому краю ребята чувствуют себя причастными к клубу. Причастность детей часто означает и увлечение родителей.

Просто заставить людей прийти на «Фишт»…Есть условно пять причин, почему человек может это сделать и двадцать – почему выберет что-то другое. В Сочи проводится много массовых мероприятий, действует программа «Зритель», по которой люди получают бесплатные билеты на качественные события, логистика из Сочи до Сириуса пока тоже далека от идеала. 

– Чем ты занимаешься после ухода из «Сочи»?

– Трансфер Кассьерры в «Сочи» привел к большой дружбе с бывшим президентом «Белененсеша»: я инвестор его клуба из четвертого дивизиона, помогаю с его бизнес-проектами в Африке, не связанными с футболом, а также участвую посредником в переговорах между российскими и португальскими клубами. 

– Почему у вас сложились такие отношения с бывшим президентом «Белененсеша»?

– Как я уже говорил, мы разбили трансфер Кассьерры на три транша. Только первый состоялся до начала СВО, а затем возникли проблемы с переводами. Теоретически мы могли встать в позу и сказать, что мы не будет платить остаток, так как физически не можем этого сделать. Но мы нашли решение – и президент «Белененсеша» оказался нам очень благодарен, так как в том числе за счет этих денег клуб получил лицензию на сезон-2022/23.

– В итоге «Белененсеш» все-таки потерял профессиональный статус.

– В Португалии клубами управляет не только владелец, но и сосьос. В договоре между клубом и сосьос почему-то не была прописана история логотипа и названия клуба. Когда у сосьос возникла возможность забрать себе стадион «Белененсеша», они ею воспользовались и построили в одной из трибун супермаркет. Президент был вынужден переименовать команду в «Б-Сад» и переехать на другой стадион. Случился раскол – теперь бывший президент «Белененсеша» владеет командой «Портулагренсе» из четвертой лиги, а «Белененсеш» играет в третьей. 

Как я понимаю, он в любой момент может войти и в клуб покрупнее – условную «Виторию Сетубал» или «Боавишту». Наверное, кто-то из высшей португальской лиги к нему и относится настороженно, но в целом такое есть везде: кто-то с кем-то ближе общается, кто-то кого-то не любит. Благодаря ему я попал в офис лиги, познакомился с ее президентом. То есть в целом все нормально. 

– Ты еще сказал о бизнес-проектах, не связанных с футболом.

– Да, это очень интересно, там проходят встречи на уровне президента африканской страны. Сижу, слушаю, набираюсь опыта. Но мне не хотелось бы давать здесь конкретику. 

– Зачем ты нужен бывшему президенту «Белененсеша» в этом деле, если оно совершенно новое для тебя?

– Думаю, он понимает, что рано или поздно отношения России и Европы вернуться в нормально русло. Возможно, он надеется, что связь со мной поможет ему в налаживании связей между Россией, Португалией и Мозамбиком. 

– За полгода, прошедшие с момента твоего ухода из «Сочи», тебя связывали со «Спартаком», «Пари НН» и «Акроном».

– Мы разговаривали с несколькими клубами, но с моей стороны было бы некорректно называть их. Если переговоры не увенчались успехом, смысл о них рассказывать? А, может, наоборот, эти истории еще не закрыты. 

Мне хотелось бы работать в клубе, но желания как можно скорее запрыгнуть в какой-то проект у меня нет. 

Фото: РИА Новости/Владимир Астапкович, Алексей Филиппов, Павел Бедняков, Артур Лебедев, Алексей Даничев; pfcsochi.ru; fcnn.ru; из личного архива Андрея Орлова

logoСочи
logoпремьер-лига Россия
Андрей Орлов
Дмитрий Рубашко
logoБорис Ротенберг-старший
logoПервая лига
logoРоберт Морено
logoАртур Шушеначев
logoПари НН
logoЧерноморец Новороссийск
logoРоман Пасевич
logoЯхья Аттийят-алла
logoВладимир Федотов
logoАртем Макарчук